Я же бать, или Как найти мать (СИ) - Юнина Наталья - Страница 34

— Платят за это прилично, это ты что имеешь в виду? — вдруг доходит до моего сознания.

— Ой, только не надо делать такое лицо. Это не то, о чем ты думаешь. Просто один вечер, и ты продашь кое-что давно уже ненужное тебе. Ну это давно пора было сделать. А деньги за это приличные платят.

— Так нельзя, Ира! Это же п…

— Да прекрати нести чушь! Представь, что ты пошла в клуб наконец-то! И случайно потеряла свой цветочек. Что здесь такого-то? А тут на благое дело, не на шмотки же. Все, Михайлова, молчать. Я сама все организую. Главное прекрати сопли распускать. Поняла меня?

Поняла, но соглашаться с этим категорически не хочу. Я не ханжа и не цепляюсь за то, что Ирка хочет успешно продать, но все это, черт возьми, неправильно…

* * *

— Да ты издеваешься что ли?! — что ты напялила на себя? Живо переодевайся, такси сейчас приедет! — орет на меня Ира, буквально сдирая с моих ног юбку. — У тебя в ней жопа необъятная! Ты специально это что ли? Таня?

— Не специально.

— Тогда какого лешего так вырядилась? Живо надевай, — кидает мне черное облегающее платье, чуть выше колен. — Недостатки надо скрывать, а достоинства показывать. Акцент на груди. И Христа ради, убери эту жуткую косу! Тебя мужик увидит и скажет деньги вернуть, деревенщина ты моя.

— Эта Елена наоборот сказала, что ему хочется простую.

— Но не такую.

— Не трогай мои волосы. Если не захочет-значит не судьба. Платье переодену, но косу трогать не буду. Все, Ир, не начинай.

— И не буду. Судьба, не судьба. А бабка твоя тебе ничего во сне не нашептала?

— Ничего.

— Вот, когда надо, молчит. Коза такая.

— Хватит, Ира, — резче, чем надо произношу я. — Все? — натягивая платье, интересуюсь я, глядя на себя в зеркало.

— Нет, не все. Я твою сумочку проверила и знаешь, чего я там не обнаружила?

— Чего?

— Вот этого, бестолочь, — протягивает мне упаковку презервативов. — Только не надо спрашивать для чего они.

— Не делай из меня дуру.

— Не делаю. Но уж прости, после месяца твоего отсутствия, тебя как подменили. Амеба амебная. Терпеть таких не могу.

— Я сама сейчас себя терпеть не могу.

— Ой, ну хватит, Танюш. Все будет хорошо. У тебя будет все хорошо, — повторяет по слогам Ира. — Пусть не сразу и не сейчас, но будет. Вот увидишь. Такси приехало.

— Хорошо.

— Все, не дрейфь. Имя его помнишь?

— Помню. Павел.

— Ну и славненько. Все, иди с Богом.

Киваю и на трясущихся ногах выхожу из комнаты. Никогда мне не было так страшно, и бабушка как назло ничего не говорит и самой ничего не снится. Ира провожает меня до первого этажа, что-то кричит комендантше и буквально впихивает меня в машину.

Как добралась до пункта назначения, я совершенно не помню. И как вышла, и оказалась в доме с большой шумной компанией тоже. Мой мозг включился, когда в свой адрес я услышала сальные шуточки. А потом передо мной встал мужчина лет тридцати пяти и очень долго рассматривал мои волосы. Протянул ко мне руку и стал перебирать пальцами мою косу.

— Да, Пашка, кроме ее волос здесь хорошего больше ничего и нет, — а вот и тот самый Павел. — А задница-то какая. Ух, девочка, ты из деревни?

Стена. Точно. Мысленно я представляю себе стену. Надо немного потерпеть, ведь не будет это длиться вечно.

— Она еще и глухонемая. Ну повезло тебе, Меркулов, можешь говорить, что хочешь, — присоединяется к разговору еще один мужчина лет пятидесяти, громко смеясь.

— Повезло. С такой-то пятой точкой, — подытоживает Павел, кривя лицом.

Мужчина хватает бутылку с янтарной жидкостью со стола, берет меня за руку и ведет на диван ко всем остальным гостям. Казалось бы, можно выдохнуть с облегчением, ведет же не в спальню, но, кажется, я поспешила с выводами. Если сначала мне показалось, что тот самый Павел самый нормальный из присутствующих, то дальше я поняла свою оплошность. Такой же, а может и хуже. По крайней мере внешность мою он осуждал похлеще других. И пил, очень много пил. Когда несколько мужчин отошли в сторону, он вдруг резко схватил меня за руку и повел наверх.

Открыл дверь и протолкнул меня внутрь. Включил выключатель, но как только комнату озарил яркий свет, мужчина сильно скривился и тут же выключил его. Подошел к кровати и включил светильники с обеих сторон. Поставил бутылку на прикроватную тумбочку и схватился за галстук. Мотает его из стороны в сторону и, кажется, начинает злиться от неспособности его снять.

— Ты можешь мне помочь? Снять эту удавку, — немного заплетающимся языком произносит мужчина.

Молча подхожу к нему и не присаживаясь на кровать, тянусь к галстуку. Никогда не притрагивалась к таким вещам и даже не знаю, как его надевать и снимать, но несмотря на дрожащие руки, я справляюсь с этим очень быстро. Мужчина кивает вроде бы как в знак благодарности и хлопает рукой по кровати рядом с собой.

— Присядь, — шепчет он и хватается за виски.

Присаживаюсь рядом и складываю руки на коленях. Чувствую, как мужчина поворачивается ко мне и буквально прожигает меня взглядом.

— Прости, — слово из шести букв фактически приводит меня в чувство, и я поворачиваюсь к мужчине, вглядываясь в его усталое лицо.

— Что вы сейчас сказали?

— Ну ты ведь не глухая, какой прикидывалась в гостиной. Я говорю-прости. По-свински все как-то вышло. Ты не подумай, я не такой и этим всем не увлекаюсь. Просто так получилось. Повелся на стадо и внизу… вот все что там говорил, я так не думаю. Точнее… блин, как бы сказать… это гребанное общество требует чертовой солидарности, вот и приходится подстраиваться ко всем.

Смотрит на меня как будто чего-то ждет в ответ, а я впервые не знаю, что сказать. Вся эта речь, как собственно и вид мужчины говорит о том, что он очень устал и почему-то мне становится его жалко. Да что со мной происходит?

— А знаешь, ты мне мою жену напомнила. Ненавижу эту стерву. Столько лет ее уже не видел, а узрел тебя в гостиной и как торкнуло. Фигура… у нее была точно такая же, как у тебя. Неидеальная, уж извини. Но все-таки ты на нее не похожа. У тебя совсем другое лицо. И волосы шикарные, а у той дуры этого не было.

— Но вы все равно ее любили, — подытоживаю я, смотря Павлу прямо в глаза. Тот не отвечает, но со вздохом кивает.

— Я для нее все делал. Все. А она сбежала, как только учуяла запах денег. А знаешь, что теперь с ней?

— Она стала бедной, а вы богатым.

— Ну почти. Не прям-таки бедной, — улыбается Павел, демонстрируя какую-то мальчишескую улыбку и щербинку между зубов. — Живет на окраине Москвы в двушке с матерью. Ха! Вот так ей и надо. Больше не надоила с очередного развода. Новый муж ее послал. А ты не думаешь, что я баба?

— В каком смысле?

— В прямом. Ну вот я тебе сейчас все это говорю, но это не потому что я какой-то слюнтяй. По секрету тебе скажу, что мы, то есть мужики, гораздо хуже женщин. Как там говорят: сплетничают женщины? Вот это полная чушь. Мы делаем это даже чаще! — смеясь произносит он, при этом ложась на спину. — И обсуждаем всех похлеще баб. И вообще… Погладь меня.

— Что?

— Все-таки глуховата. Погладь меня, — приподнимаясь на локтях произносит Павел. — Это же ты умеешь?

— Наверное, да.

— А что погладить? — хорошо, что при таком свете не видно моих щек.

— Лицо, а не то, что ты подумала.

— А я о том и не думала.

— Заливай мне. У тебя лицо покраснело. Мои глазомеры еще работают.

— Понятно.

Наклоняюсь к нему, опираясь одной рукой на кровать и совершенно не понимаю, как прикоснуться к чужому человеку, тем более постороннему мужчине. Но тут Павел мне помогает сам, просто закрыв глаза. Аккуратно касаюсь его немного колючей щеки и начинаю поглаживать, при этом рассматривая его вблизи. Сейчас он выглядит несколько по-другому- расслабленный и благодушный что ли. Забавно, что, находясь с ним внизу, я даже не думала о его внешности. А сейчас понимаю, что он очень красивый мужчина. Как говорила моя бабушка, такие с возрастом становятся только красивее. И маленькие морщинки его нисколько не портят. Ловлю себя на мысли, что мне даже приятно его касаться. А потом он резко распахивает свои голубые глаза и смотрит в мое лицо немного поплывшим взглядом.