Я же бать, или Как найти мать (СИ) - Юнина Наталья - Страница 27

Останавливаюсь около своего временного дома и выхожу на улицу, где меня встречает Тима. Вот собаке сейчас точно хорошо. Мыться никто не заставит, гадь где душа просит.

— Ну что, Тимоша. Попал твой папка, видишь весь в какахах. Как там говорят: хорошо в деревне летом, пристает говно к штиблетам… Но у нас Тима, оно пристало к другому месту. Хотя может не только к машине оно и пристало. Ладно, давай лучше не будем смотреть на ботинки, на сегодня хватит меня травмировать. Пойдем к девочкам, да?

Кидаю собаке палку, а сам забираю вещи из машины. Вместо того, чтобы активно с ней играться, Тима продолжает упорно лаять, чем вызывает во мне нехорошее предчувствие. Первое, что пришло на ум-что-то с Машей. Только, когда я вошел в дом и увидел Таню на полу, в купленном мной белом летнем платье, и со страдальческим лицом, понял, что проблема именно в ней.

— Что случилось?!

— Так и будешь молчать? — на меня ноль внимания, молчит как будто язык проглотила, и только морщит нос.

— Заноза, — наконец выдает Таня.

— Да понятно, что ты та еще заноза в заднице, но это мало относится к делу.

— Ты совсем безголовый что ли?! Заноза у меня в ноге! — подтягивает к себе левую ступню, которую тут же принимается лизать Тима.

— Тима, фу! Иди ищи палку.

Присаживаюсь на корточки и приподнимаю Танину стопу, Бдушкина на удивление не дает мне ногой в нос, а вполне достойно терпит мой осмотр. А смотреть здесь есть на что, даже мне, человеку без медицинского образования понятно, что из пятки по любому надо доставать едва просвечивающуюся головку достаточно крупной занозы.

— Ну что там, видно что-нибудь?

— Все видно, Таня. Пятки, конечно, не младенческие. Целовать их не хочется.

— Да иди ты, — дергает со всей силы ногой, но я успеваю перехватить ее за лодыжку.

— Да ладно, я же шучу, это для разряжения обстановки. Нормальные у тебя пятки, Танька, но целовать все равно не буду, мало ли где ты ими ступала. Сейчас доктор Меркулов прооперирует медсестру Бздушкину, ой, Бдушкину, прости Господи.

Аккуратно отпускаю Танину ногу, но она так и не пытается меня ею ударить. И все-таки хорошая у нее выдержка, я бы уже ответил. Приподнимаюсь с колен и молча иду на улицу. Взяв из багажника аптечку, возвращаюсь назад. Перебираю ее содержимое и только сейчас понимаю, что мне реально придется орудовать в ее ноге иголкой, которой у меня и нет.

— У меня есть, — оборачиваюсь на Танин голос, и смотрю, как она протягивает мне маленький футляр, по все видимости, с иглами. Нет, ну просто поразительно, как она умеет читать мысли?!

— А сама почему не воспользовалась?

— Потому что мне плохо видно. Неужели непонятно?

— Все понятно, — забираю и нее футляр и достаю оттуда иглу. — Тань, а ты почему на полу?

— Потому что мне тут удобнее.

— А мне нет. Придется перемещаться на диван.

— Мне тут хорошо, давайте здесь.

— Нет. У меня колени болят, и поясница, и вообще закрой рот. И хватит перескакивать с вы на ты, и наоборот. Остановимся на ты.

Беру аптечку и несу ее в так называемую гостиную. Кладу ее на старинный расстеленный диван и подхожу к кроватке со спящей Машей. Вот кому сейчас еще на пару с Тимой так же хорошо. У нее, в отличие от нас, спальное место идеально. Засмотревшись на спящего щекастика, я совершенно забыл о Тане. Возвращаюсь обратно на кухню и не дожидаясь пока она начнет возмущаться, подхватываю ее на руки и несу на диван.

— Ну и зачем это?! — недовольно спрашивает она, при этом обхватывая меня за шею.

— Потому что я так хочу.

— Ну скоро сам пожалеешь, — выносит вердикт Таня, когда я укладываю ее на диван.

Беру из аптечки антисептик и обрабатываю им ведьмину ступню. И тут я понимаю, что что-то конкретно подванивает. Ну не может же быть, что это Танины ноги? Причем запах такой специфический. Черт, а может это от моих ботинок? Вступил-таки в лепешку? Хотя запашок не тот. Таня в упор смотрит то на меня, то на мои ноги, я же делаю то же самое, то на нее, то на ее ноги. Ну и кто здесь в итоге источник? Класс! Деревенский детектив, как найти виновника сего запаха. Ладно, Меркулов, отвлекись и раскромсай ей пятку, это точно отвлечет от амбре, витающего около нас. Только подумать и сделать-это совершенно разные вещи.

— Это диван.

— Что? — поднимаю взгляд на Таню.

— Это диван воняет, а не мои ноги. И я предупреждала, что ты пожалеешь, что принес меня сюда. А теперь прекрати вынюхивать мою ступню и вытащи уже эту занозу.

— Ясно. Диван, на котором нам предстоит спать, обоссан.

— Бинго.

Видимо это осознание привело меня в чувство, и я таки покромсал Танину ногу как следует. Та терпела стойко, сжав со всей силы кулачки. Вытащил немаленьких размеров занозу и почувствовал себя по меньшей мере принцем. Только Таня, как и предполагалось, так не думала.

— У меня для вас плохие новости, Татьяна. Я чувствую от вашей ноги идет плохая аура. Боюсь ее придется отрезать и оставить за порогом.

Таня ничего не отвечает, вот только впервые за несколько минут пытается подавить в себе улыбку. Странное дело, за какой-то час в меня кидались навозом, изгадили машину, я сижу на обоссанном диване, ковыряясь в Таниной пятке, но при всем при этом у меня хорошее настроение. Чудеса…

— А у меня хорошие новости. За то, что ты спас мне пятку, я приготовлю ужин и дам тебе чистую тарелку, а не ту, на которой были чьи-то останки.

— Умеешь ты такой момент испортить.

Беру перекись и поливаю Тане на ранку, но та даже не морщится. Обматываю ей ногу бинтом, закрепляю и отпускаю.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

* * *

Ночь. Не улица. Не фонарь. Не аптека. А только обгаженный, скрипучий и очень маленький диван. А ведь еще недавно я радовался мысли о совместной ночи с Таней, которая могла бы закончиться весьма приятно. А теперь мы оба лежим на трех простынях и боимся пошевелиться, ибо реально попахивает так, словно я увлекся обливанием собственной мочой.

— Может на пол ляжем? — неожиданно раздается Танин голос.

— У меня поясница болит.

— И колени.

— Не смешно. Я вообще-то серьезно. У тебя тоже скоро будут болеть, так что сильно не радуйся.

— Я и не думала. Вообще на полу и места-то нет, так что дурацкая идея изначально.

— Говорят уринотерапия-это полезно. Можно представить, что мы этим и занимаемся.

— Ага. Только смею заметить, это не наша урина. И терапия эта так себе.

— Твоя правда. Тань, а расскажи мне о себе, — неожиданно выдаю я. Ты ведь никакая не ясновидящая, и с детьми ты умеешь ладить, и одежда на тебе эта с дурацким макияжем была не просто так. Ты от кого-то прячешься, да? И в деревню согласилась поехать потому что тут безопаснее. Я угадал?

— Я приехала сюда, потому что люблю природу, — весьма резко выпалила она. — Впереди Иван Купала, и уединение с природой — это лучшее, что можно подарить ведьме.

— То есть не хочешь говорить правду. Ну ничего, я дотошный и упорный. Значит ты у нас будешь праздновать праздник, прыгать через костер?

— И не только. Травы еще буду собирать в купальную ночь и голой ходить на рассвете.

— Пожалуй, я тоже люблю природу. А когда у нас там сей праздник? — приподнимаясь на локте, с улыбкой произношу я.

— Через день.

— Хорошие новости.

— Точно. Выключайте уже светильник.

— Хорошо. А можешь не шевелиться? А то сразу несет этим зловонием.

— Ты сам шевелишься.

— Это делаешь ты.

— Ты только что приподнимался на локте!

— Я светильник выключал.

— Спокойной ночи, — демонстративно отвернувшись от меня, зло цедит Таня и тут же под нами, судя по звуку, лопается пружина…

* * *

Я понимаю, что так нельзя и все чертовски неправильно, но как же приятно оказаться в теплых объятьях и чувствовать его поцелуи на себе. Еще немножко, говорю сама себя, и сама же пытаюсь отстраниться от Паши, но он не отпускает, а только сильнее прижимает к себе. Еще капельку, еще чуть-чуть, ведь все целуются, и я тоже хочу, нет в этом ничего плохого. Но как только я об этом подумала, он сам отстраняется, потому что начинается дождь. Крупные капли буквально бьют по телу, напоминая о том, что это знак и против этого сама природа. Казалось бы, на улице тепло, так какого лешего в миг стало так холодно?