( Бес ) Предел (СИ) - Юнина Наталья - Страница 19

— Я не курю! И даже никогда не пробовала и не держала в руках сигарету! Ненавижу вас! Вы то хороший, то такой… гад психованный! — в очередной раз толкает меня в грудь, но тут видимо сил от расстройства Олесе не хватило, ибо я даже не шелохнулся ни на миллиметр. Забавно, мне в ответ прилетели не самые приятные слова, толчок в грудь, а мне вдруг стало хорошо. Наверное, просто потому что поверил ей, что не курит.

— А почему от тебя тогда несет табаком?

— Наверное, потому что стояла рядом с мужиком, который курил! — зло бросает Олеся, растирая свои ладони.

— Так на хрена ты рядом с ним стояла?

— Потому что у него был щенок! Это ваш сосед из дома напротив, невозможно было пройти мимо такой милоты. И я не замечала, что он курит, я была поглощена собакой. И что я по-вашему должна была сделать? Поссориться с вашим соседом, только потому что он курит? — и тут до меня доходит, эта девчонка самая настоящая ходячая беда. Какой на хрен сосед с щенком?

— Нет, ты дура такая, должна была уйти и не заговаривать с незнакомцами. Охренеть! В доме напротив живет семидесятилетняя карга без единого родственника и щенков там не имеется! У моих соседей вообще нет собак! Поздравляю, дорогая моя, ты нарвалась в лучшем случае либо на жулика, который хотел тебя обчистить, либо на маньячину. Второе более вероятно. Эти любят щенками пользоваться для наивных детей и таких как ты.

— Как это у вас так получается?!

— Что?

— Переводить стрелки на меня! Это вы меня ни за что ударили по рукам, а виновата все равно я. Может я и дура, но вы тоже не лучше. Грубиян!

В очередной раз Олеся отталкивает меня, правда уже в плечо, от чего я ей поддаюсь, наверное, потому что прекрасно осознаю, что сейчас она не скажет мне ничего хорошего, потому что обиделась. И в принципе я ее понимаю. Псих, он и в Африке псих. На фига было бить по рукам, да еще так сильно? Идиот!

Стою и пялюсь на тарелку с драниками, а у самого слюни текут, несмотря на недавний перекус. Вместо того, чтобы дать Олесе побыть одной и успокоиться, я делаю совершенно противоположное. Беру аптечку, вместе со вчерашней купленной мазью, которая, как и предполагалось осталась закрытой, общую тарелку с драниками, и кладу все на поднос. Теперь я еще и бегать за ней буду, и кормить словно ребенка.

Поднимаюсь наверх и, не стуча, захожу в комнату. Олеся никак не реагирует на мой приход. Лежит на кровати, повернутая к стене и, судя по характерным звукам, кажется, плачет. Тьфу ты! На это я не подписывался. Ставлю поднос на кровать и сажусь рядом.

— Заканчивай этот бессмысленный поток, Олеся. Не случилось ничего такого, из-за чего можно было бы лить слезы. За руки прости, я был не прав. Надо было по одной дать, а две это было слишком.

— Вы серьезно?! — всхлипывая поднимается на кровати девчонка, и смотрит на меня огромными заплаканными глазищами.

— Вполне. У меня была цель тебя отучить от этого дела, чтобы ты запомнила. Ты запомнила, как видишь. Я же не знал, что ты не куришь. Но будем считать, что это было тоже тебе уроком-не общаться с незнакомыми дядьками с щенками. И без щенков тоже.

— Тогда, что я с вами тут делаю, дядя?

— Дерзишь? Это хорошо, только ноздри так не расширяй, они у тебя и так немаленькие.

— Знаете что! Вы вообще мужик или кто? Чо вы пристали к моей внешности?! У вас где-то свербит или оскорблениями вы компенсируете ваши недостатки?!

— Очень интересно. Ты мне нравишься больше волчонком, а не дохлой плаксивой ланью. А что касается твоей внешности, Олеся, может я что-нибудь этим и компенсирую, но пора бы признать очевидные вещи. Тебе надо поправиться, иначе так и останутся одни глазища и ноздри на лице.

— Если моя морда поправится, то ноздри станут еще больше! — истерически произносит Олеся, вновь ложась на кровать, и прикрывая лицо рукой. Господи, как же тяжело…

— Когда поправишься, лицо станет кругленьким и ноздри будут не заметны, — мать моя, чего я несу?! — Ладно, давай не загадывать на будущее, а исправим то, что можно и нужно сейчас.

Кладу ладонь на Олесину руку, и она тут же вздрагивает, а меня в ответ самого передергивает. Ну как нормальная девушка, да даже подросток может довести до такого состояния свои руки.

— Что ты делала весь день? Я не просто так купил мазь для рук. Ты же умеешь читать, так какого хрена не сделала то, что написал хирург? Тебе самой нравится ходить с такими руками. А? — вполне серьезно произношу я, без тени шутки.

— Чем вам не нравятся мои руки? — так наивно спрашивает Олеся, что мне хочется рассмеяться ей в ответ.

— Ты серьезно? Да на твоих пальцах живого места нет! Я уж не говорю про то, что у тебя очешуенно красивый маникюр, где ноготь пострижен до крови. Или съеден, поди разбери.

— Вы метросексуал? — неожиданно выдает она, убирая свою ладонь из моей руки.

— Ну сексуал да, но точно не метро.

— Тогда отстаньте от меня. Да, я плоскогрудая, плоскозадая, широконоздревая уродина с уродскими пальцами и ногтями, но может мне так нравится!

— Оно и видно. Не переживай, Олеся, я завтра же закажу все виды капусты: брокколи, цветную, белокочанную, брюссельскую, кольраби, ну и какие там еще есть. Вырастут у тебя сиськи, не бойся. И попа тоже. А если серьезно, мы сейчас съедаем все приготовленные тобой драники, дальше обрабатываем твои руки и с завтрашнего дня ты начинаешь усиленно питаться. Ты не уродина, Олеся, не надо коверкать мои слова. Просто, когда поправишься, сама поймешь, как хорошо сидеть не на плоской жопе и жизнь заиграет новыми красками. Ты же понимаешь, что пока ты выглядишь как нескладный подросток, тебя не воспримут всерьез работники ресторана. Да вообще никто. Как я могу привести тебя на работу в таком виде? Ты сама себя будешь чувствовать некомфортно. А с такими пальцами даже по нормам работать нельзя. Поэтому заканчивай обижаться. Давай ешь.

— Вы первый, — шмыгая носом выдает Олеся.

— Ты боишься отравиться собственной едой?

— Нет, просто вы мужчина и вам больше надо. Я после вас.

— Ешь, — пододвигаю к ней поднос. — Я в отличие от тебя почти ужинал.

Поразмыслив несколько секунд, Олеся все же тянется к тарелке и начинает есть руками. Ну в принципе да, чего выпендриваться, я тоже от нее не отстаю и принимаюсь за еду.

— Сто лет их не ел, вкусно. Ты молодец, — ох ты ж мать моя женщина, засияла как звезда. Понятно, кого-то не хвалили в детстве.

Умяв всю тарелку картофельных блинов за несколько минут, я отправил Олесю мыть руки и уже через несколько мгновений обрабатывал ее пальцы. Не знаю кем я чувствовал себя при этом, то ли папашей, коим мне так и не удалось стать, то ли просто мега заботливым дядей Игорем. Самого от смеха прет. Вот только, когда увидел ее обработанные пальцы, мне самому стало легче. Кажется, я даже выдохнул.

Чувствую себя сумасшедшей, которую штормит от одного чувства к другому. Вот и сейчас, смотря на свои обработанные руки мне хочется сказать какой он хороший. Но понимаю, что скоро все равно на место «хорошего» придет «гад».

— Ну, пожалуйста, расскажите где вы работаете? Вы молодой, а богатый. Как вы все это заработали?

— Я тебе уже говорил.

— Вы думаете я поверю в то, что вы выиграли лотерейный билет?

— Это твое дело, верить или нет, — закрывая аптечку, подытоживает он. — Но тебе не советую спускать заработанные бабки на лотереи. Это дело случая, везения, ну и, наверное, просто судьба, — Игорь встает с кровати, а я вдруг неожиданно для себя хватаю его за руку, взглядом умоляя вернуться обратно.

— Не уходите, расскажите хотя бы что-нибудь о себе. Ну, пожалуйста. А сколько был выигрыш в лотерее? — брякнула я, прекрасно осознавая, что его «лотерея»- это полнейшая чушь и просто способ побыстрее от меня отвязаться. — Вы давно такой обеспеченный?

— Смотря что считать под словом «давно», — с усмешкой произносит он, садясь обратно на кровать. — Слушай, я тут думал о твоем образовании. Я тебе сказал как-то, что надо пойти учиться, главное не на певичку…так вот это тоже не верно.