Приговоренный к изгнанию (СИ) - Юлия Горина - Страница 57

Час на солнцепеке, без движения, в плену унылого однообразного пейзажа постепенно вытравил из людей всю нервозность. Вернее, она, конечно, оставалась — но где-то там, за поволокой дремотного состояния. Нокс давно снял доспехи, как и все остальные, оставшись только в тонкой исподней рубахе и штанах. А вот Берту, напротив, Рик заставил одеться, и теперь ее руки и плечи от ожогов защищала нежная белая ткань сорочки. Сидели на скрученных плащах, опираясь друг на друга. Джабир, уныло напевая что-то себе под нос, накручивал всем головные уборы из отрезов хлопковой ткани, специально для этого купленных. Ослепительное небо сливалось с раскаленным песком, ветер рисовал новые волны на ближайшем бархане и обжигал лица. Вода в мехах тоже стала горячей. Хотелось прохлады, свежего ветра, а на небе тем временем все ярче разгоралось третье солнце.

– Я будто сплю наяву, — признался Бруно, наблюдая, как один из зверьков с кисточкой на хвосте любопытно рассматривал людей, усевшись в двух шагах от них столбиком.

– Первые пару дней обычно тяжело, потом как-то сразу легче становится, – попытался приободрить друга Рик. – Шадриане говорят, что это из-за лишней влаги в теле. Потом, когда привыкаешь, уже и не потеешь почти, и пить, как лошадь, уже не хочется.

– Прости, я забыла: и сколько нам так ехать? – спросила Берта, прикрывая лицо от солнечного света раскрытой ладонью.

— Если так, как сейчас — то вечно, -- попытался пошутить Рик, но натолкнулся на полное отсутствие какой-либо реакции. И, вздохнув, добавил: – а если по-хорошему, то дня четыре мы будем в Западном Асиматоне, где я и встречусь с местным хакимом, то есть главой...

Рик сделал паузу, но никто не прореагировал на нее, включая даже саму Берту. Тихо выругавшись себе под нос, Рик взглянул на отползшее в сторону «зеркальце» и проговорил:

– Джабир, мне придется сейчас поставить ледяной щит – он быстро их в чувство приведет.

Шадрианин покосился на озерцо.

– С огнем играешь, Альтарган.

– Если мы этого не сделаем, через четверть часа их придется везти пузом поперек седла, – мрачно сообщил Рик.

– Пусть потерпят еще хоть немного, – возразил Джабир. – не надо сейчас магии: беда будет. Чуешь, как неспокойно в воздухе?.. Пустыня сегодня тревожно дышит, она не простит непочтения.

Рик окинул взглядом безжизненные пески вокруг, медленно втянул в себя воздух.

– Да уж... До сих пор приливом пахнет, хотя пески спокойные.

– Это не запах прилива, Альтарган, – сказал Джабир, покачав головой. Он как раз докрутил последний головной убор и водрузил его на мокрую лысую голову Клыкастого – немного набекрень. Тот только рассеянно кивнул и даже поправлять не стал. – Это новый запах Шадра. Он изменился с тех пор, как мы оба здесь были в последний раз. Мои соплеменники все опасались, что однажды пустыня иссякнет – но с веками она будто набрала новую силу.

– Не боись, Рик – не сахарные, – медленно проговорил Бруно. – Ничего страшного, позагораем, раз нужно...

Рик взглянул на его пунцовое лицо – и сокрушенно головой покачал.

– Ладно, подождем пока, – нехотя согласился он. – Но совсем немного. Если «ведьмино зеркальце» не исчезнет ближайшее время, нужно отводить его в сторону насильно и охлаждать народ, пока удар их не хватил.

– Слышь, рогатый, а что это за твари такие? – спросил вдруг у Джабира Бруно. – Типа местные крысы?..

Шадрианин зыркнул в его сторону, не поворачивая головы.

– Если будешь часто звать меня рогатым – однажды мой молот может и тебе парочку на лбу поставить, только, боюсь, они не будут так красивы, как мои, – предупреждающим тоном проговорил Джабир, но на вопрос ответил. – Нет, агджы, скорее, местные чайки. Чайки в море говорят о земле, агджы в песках говорят о ней же. Здесь очень близко к поверхности подходит плодородная почва...

Нокс фыркнул.

– Да уж, плодородная...

Джабир проигнорировал его замечание.

– ... и если бы сейчас была весна, ты бы увидел цветущие пустынные розы... – продолжил он мечтательно.

– Пустынные розы – это корчиневые колючки, усыпанные крошечными белыми шариками, – пробухтел себе под нос Нокс.

На это раз шадрианин взглянул на него с укором.

– Что ты знаешь о красоте?.. Разве улыбка сурового лица не ценнее ухмылки насмешника? Разве нежность огрубевшего в боях иссушенного сердца не дороже ласки женолюба? Так скажи мне, в чем красота цветения земли, где и так все утопает в садах и цветах? Другое дело – пустынные розы, белеющие на фоне желтого песка вопреки всему. Вот где красота!..

В этот момент «зеркальце» вдруг резко сдвинулось вглубь пустыни – а потом стремительно помчалось в сторону границы.

Рик вместе с Джабиром и Ноксом уставились ему вслед.

– Погоня, что ли?.. – задумчиво проговорил Рик.

Джабир пожал плечами.

– Может быть, только им нас все равно не догнать. Особенно теперь, когда мы, наконец, свободны. Поднимай людей, Альтарган: ехать надо.

Рик поднялся, разминая затекшие ноги.

– Так, отряд, все проснулись! Доспехи к седлу, плащи не забываем! И живей, живей по коням! Пока ничего нового к нам не приползло, я вас остужу.

Когда все, наконец, заползли в седло, он наложил на людей и животных заклинание.

– Будто в реку по горло влез! – почти простонал Клыкастый. – Командир, ты просто спас меня!..

– А я, кажется, уже мерзнуть начинаю, – призналась Берта, зябко поводя плечами.

Бруно со счастливой улыбкой молчал, растекаясь по седлу.

И отряд тронулся в путь дальше по хребту. Потихоньку разговоров становилось все больше, улыбки на лицах – все живей, а речь перестала напоминать пьяное бормотание.

Тут Джабир остановился, еще раз вдохнул воздух и внимательно огляделся.

– Если за нами следует погоня, то сейчас стоит сделать рывок на север, до того островка. Скоро еще один прилив.

– Где же ты там остров углядел? – спросил Клыкастый, вглядываясь в раскаленное марево.

– Оттенок песка другой, – пояснил Рик. – Но отсюда я тоже не вижу.

Джабир промолчал. И Рик прекрасно понял, о чем сейчас подумал шадрианин: что знать пустыню и быть ее сыном – это совсем не одно и то же. И он был прав.

– Как же ночью здесь ехать, если столько мелочей нужно постоянно подмечать? – удивилась Берта.

Джабир ухмыльнулся.

– А ночью ездить не надо, спать надо – на хребте или в оазисе. Ночью пески убивают.

Джабир повернул в нужную сторону, увлекая отряд за собой. Он затянул какую-то грустную песню, кони недовольно месили копытами песок, тревожно фыркая. Наконец, он остановился, и все следом за ним придержали лошадей. Ждать «прилива» пришлось недолго. На этот раз все выглядело менее угрожающим: золотая волна, поднявшаяся со стороны пустыни, показалась меньше, и, омывая остров, она хлынула вперед, как равнинный речной поток, без вскипания и бурления.

А пока отряд наблюдал за течением ожившего песка, Джабир неприметно толкнул колено Рика и глазами показал на восток, где в небе виднелось какое-то затемнение, похожее на серое пятно.

– Саробан? – с надеждой в голосе спросил он.

Всегда внимательная Берта насторожилась, Нокс, нахмурившись, обернулся.

– А что такое саробан? – беззаботно спросил Бруно.

– Иногда в пустыне можно увидеть то, чего нет, – проговорил Рик, продолжая вглядываться в серое пятно. – Оазис, колодец, море... Такие обманчивые видения называют «саробан»...

Джабир отрицательно покачал головой. Резкий ветер вдруг дохнул в лицо, швыряя в глаза колючий песок и поднимая желтые клубы под ногами коней.

– Это не саробан, – наконец проговорил он, закрывая локтем лицо. – Это – гроза, Альтарган! Бежать надо!..

Бруно растерянно захлопал глазами, Клыкастый нервно вцепился коленями в бока своей лошади. Нокс принялся вертеть головой, пытаясь сообразить, в каком направлении лучше двигаться.

– Серые горы, – уверенно заявил Джабир. – Там пещер много, в любой укроемся. Если постараемся обогнать грозу, мы успеем!

– Годится, – согласился Рик. – Только бы прилив быстрее закончился...