Мой профессор - волк! (СИ) - фон Беренготт Лючия - Страница 27

- Что было бы легче? Признаться тебе в любви или просто затащить тебя в постель?

Я в недоумении похлопала ресницами.

- Ну. в постель, наверное.

- Затащил?

- Н-нет... пока.

- Признался?

Я вздохнула.

- Да.

- Ну так какого черта ты мне тут морды крутишь? Поверь, я хочу тебя гораздо больше, чем ты меня. Но уничтожить Шубина важнее, чем устроить недельный траходром у меня в квартире. Подождет пару дней твоя девственность, пока я не найду для нее безопасное место.

Дожили. Девственница требует секса, а мужчина убеждает ее немного подождать.

- Я просто. просто. уф! - от стыда слова не шли, и я беспомощно замолчала, глядя на мелькающие многоэтажки.

Богдан закатил глаза.

- Как хорошо быть настолько старше. Хочешь, я расскажу тебе, о чем ты сейчас думаешь?

Я неопределенно фыркнула. Приняв это за согласие и комично повысив голос, Мещерский продолжил:

- Это все из-за меня. Шлюха! Боже, какая же я шлюха! Как я могла так себя вести с мужчиной?! Теперь он даже переспать со мной не хочет. Брезгует, наверное. думает я одна из тех потаскушек, что вешаются на каждого встречного.

Моя челюсть, не удержавшись на своем месте, медленно поползла вниз. Это было почти слово в слово то, о чем я в данную минуту думала.

- Угадал? - довольный, Мещерский пытался словить мой взгляд в зеркале.

- Сейчас врежемся. - пробурчала я.

Он хмыкнул и снова перевел взгляд в окно.

- Открою тебе один страшный секрет, Соня. Ты думаешь, мужчины любят девственниц, потому, что находят удовольствие в ублажении пугливого бревна в постели? Как бы не так! Мы просто собственники. И в чужих остатках копаться не любим... Нет, иногда, конечно, приходится -любовь-то зла... Но в идеале - всегда и везде хотим быть первыми. Пометить. Застолбить свое.

Тон его стал вдруг другим, в голосе появились напряженные нотки. Я поневоле прислушалась, хоть и собиралась продолжать дуться и смотреть в окно.

- А по большему счету, в неискушенности и робости ничего интересного нет. Понимаешь, к чему я? Девственница, которая может вот так смело залезть мужику в штаны, и сама же от этого кончит

- бриллиант неимоверной редкости. Ты - бриллиант, Соня. Мой собственный, дорогой, редкий бриллиант. И я хочу насладиться им в полной мере, а не впопыхах, на заднем сиденье автомобиля.

Нельзя сказать, что мне не было приятно от его слов, однако ситуация оставалась довольно комичной - я и не думала, что моя разбуженная сексуальность станет такой требовательной, что ее придется сдерживать в четыре руки.

Расстались мы у входа в метро, за одну станцию до моего дома - Мещерский высадил меня на людной остановке, где я тут же затерялась среди толпы ожидающих маршрутки. Спустилась в метро и немедленно получила от него сообщение.

«Как только ты вышла, захотел тебя обратно. Что за безумие? Разве так бывает?».

Лицо мое само по себе расплылось в улыбке. Подобно одинокому островку, я стояла, обтекаемая толпой и лыбилась в экран телефона.

Послав ему смайлик с поцелуем, написала:

«Конечно, бывает. Золушку читал?»

«Скорее, слушал. И еще тогда считал принца сказочным идиотом».

«Нууу... он еще не самый большой идиот на свете».

«Это утешает. А кто самый?»

«Не помню, как зовут, но тот вообще влюбился в спящую бабу, причем далеко не первой свежести».

Ответа я ждала довольно долго - так что даже успела начать волноваться, что обидела его своей дурацкой шуткой.

В конце концов не выдержала и послала вопросительное «Але?»

«Ищу подходящий смайл», - пришло сообщение. - «Чтоб смешно и без петросянства».

Я фыркнула.

«Да уж. Ничего так не кричит «кризис среднего возраста», как неправильно выбранный смайл».

«Серьезно? А я, признаться, думал, что молодая любовница кричит «кризис среднего возраста». «Нет», - твердо ответила я. - «Смайл».

На секунду телефон замолчал. Потом выдал.

«Немедленно высылай мне список разрешенных к употреблению смайлов».

Я прыснула со смеху.

«Зачем? У тебя есть еще одна молодая любовница? Потому что я тебе прощу даже петросянство...»

«Нет уж, хватит мне одной. Кстати, сейчас вспомнил, что в последний раз я встречался с девушкой твоего возраста, когда самому было двадцать пять».

«Хм. Она тоже была девственницей?»

«Не знаю - так и не успел проверить. Она сказала, что я слишком старый для нее и дала мне отставку».

Ту я не выдержала - рассмеялась в голос.

И сразу же заметила пристально наблюдающего за мной человека в толстовке и капюшоне. Дернувшись от моего смеха, парень чуть не выронил из рук мобильник, поймал его и тут же отвернулся. Вроде никакого отношения ко мне все это не имело, но я решила не рисковать. Распрощавшись с Богданом, огляделась и, вместо того, чтобы сразу идти к платформам, завернула в общественный туалет.

Там заперлась в кабинке, быстро переоделась в джинсы и футболку, которые со вчера еще носила с собой в сумке. Потом смыла под краном весь макияж, собрала волосы в хвост и нацепила на нос те самые очки с прозрачными стеклами.

Прилепившись к разношерстой компании студенток, вышла из туалета и незаметно поискала глазами. Да, мое чутье меня не подвело. Вон он, этот шпион доморощенный... Ищет, оглядывается, не понимая, наверное, как мог потерять в толпе стройную, яркую блондинку с бесконечными ногами.

А нету больше вашей красавицы - торжествующе подумала я и направилась к платформе, еле сдерживаясь, чтоб не показать бедолаге средний палец.

Весь оставшийся день я маялась, представляя, чем бы сейчас занималась, если бы не Шубин со своим идиотским шпионажем. Как прекрасно проводила бы время под ласками опытного любовника, как выгибалась бы и стонала, растянутая поперек его кровати.

В какой-то момент я настолько отчетливо представила себе его голову между своих ног, что попросту не выдержала. Заперев дверь комнаты, забралась под одеяло и принялась неумело гладить себя руками, вызывая в памяти его голос, вспоминая, что именно он обещал сделать со мной - там, в ресторане...

Через пять минут, красная и взъерошенная, с люто колотящимся сердцем я сидела в кровати, в изумлении крутя головой - кто бы мог подумать, что достичь оргазма можно так быстро!

Шубину позвонила ближе к вечеру - чтобы все выглядело достоверным. Не могла же я вот так сразу согласиться на шантаж - должна была подумать, поплакать над судьбой, повозиться с раздавленной увольнением мамой.

- Я сделаю все, что вы хотели. - брякнула в телефон, не дожидаясь приветствия.

- Сонечка! - пропела в ответ Любовь Аркадьевна. - Ты, наверное, с Артуром хотела поговорить? Не хотела я говорить с твоим «Артуром». Но, судя по всему, придется.

Шубин во время моего звонка плавал в бассейне, и, чтобы не утопить телефон, говорил со мной по громкой связи. Весьма довольный собой, он пообещал немедленно позвонить маминому начальнику, и как только я выполню сегодняшнее поручение, мама получит свою должность обратно.

- Какое поручение? - с обреченностью в голосе спросила я.

- У Мещерского завтра важная встреча в два тридцать. И мы до сих пор не знаем с кем. Предполагаем кое-кого, но нужны подтверждения. Сделаешь на телефон снимок этого товарища и пришлешь мне.

- Как? - изумилась я. - Каким образом я сделаю этот чертов снимок?

- Ты вроде курьер, Демидова. Тебе где угодно можно находиться - под предлогом, что почту забираешь. Или разносишь. Короче, сообразишь что-нибудь - тебе для того мозги и нужны, чтоб соображать.

- Артур! - подняла голос Любовь Аркадьевна. - Как тебе не стыдно так грубо разговаривать с девочкой! Она ведь нам почти родственница!

Я почувствовала вкус недавно съеденного обеда в горле - лицемерие этой женщины переходило все мыслимые и немыслимые границы.

- Все, я закончил, - отрезал Шубин и, плеснув водой, куда-то уплыл.

- Сонечка, что там у мамы - как она? Держится? - убрав звук с громкой связи, Любовь Аркадьевна ворковала так ласково, будто сочувствовала мне - втайне от мужа.