Пламенный лед (СИ) - Борискова Ольга - Страница 172

- Эй, - Макс заставил ее поднять голову. Они зашли в зал, где им предстояло провести следующие полчаса, разминаясь перед выходом на лед. – У тебя такой вид, будто ты сейчас разревешься.

- Обязательно, - вяло ответила Меркулова и отошла в пустой угол.

Помимо них в зале находилась еще одна пара, но эти фигуристы выступали раньше и, следовательно, в скором времени должны были закончить.

- Да что с тобой? –Он положил ладони ей на плечи.

Лиза заставила себя отогнать все посторонние мысли. Сейчас ей не следует думать ни о чем, кроме проката. Они должны выйти на лед и сделать все, что делали на тренировке, а для этого нужно избавиться от лишних эмоций и сконцентрироваться на своем выступлении. Она закрыла глаза, вдохнула и выдохнула. Произвольную программу парам предстояло катать только через день, а это значило, что завтра она вольна делать все, что пожелает. Вернее, то немногое из желаемого, что она может себе позволить, не нарушая спортивный режим.

- Ничего. - Лиза погладила кисть Макса, лежащую на ее плече, и повернулась к нему лицом. – Давай лучше начнем, а то время идет.

- И все-таки, Лиз.

- Просто задумалась. - Она изо всех сил попыталась непринужденно улыбнуться, но получилось совсем тускло и фальшиво.

Самойлов прищурился и, пока она соображала, что бы такое сказать ему лишь бы отстал, обхватил ее за талию и, подняв над полом, крутанул вокруг себя. От неожиданности она взвизгнула и ухватилась за его плечи, а когда вновь почувствовала под ногами пол, гневно толкнула в грудь ладошками.

- Еще раз сделаешь что-то подобное, и я тебя убью!

- Не убьешь, - в его синих глазах плясали дьявольские смешинки. – Тебе со мной еще кататься.

- Если ты еще раз меня так напугаешь, у меня начнется нервный тик, и кататься я все равно не смогу.

- Что-то ты не выглядишь испуганной, - с усмешкой произнес Макс, довольный тем, что удалось ее расшевелить. Она и в самом деле больше не казалась грустной, хандру как рукой сняло. Он обхватил Лизу за талию одной рукой, притянул к себе, склонился к ее уху и прошептал: - Эта маечка тебе очень идет. Только не вздумай надевать ее без лифчика.

- Пусти меня! – Она высвободилась и хотела наградить его парой ласковых, но, поймав все тот же смеющийся взгляд, закатила глаза и покачала головой.

- Ладно, - Макс стал серьезнее. – И правда нужно начинать, а то не успеем ни хрена.

По результатам жеребьевки им достался седьмой стартовый номер из двенадцати возможных. Смотреть на выступления спортсменов, катающихся раньше них, Макс и Лиза не стали, чтобы не сбиться с собственного ритма. Кроме того, всегда оставалась вероятность, что при плохом катании конкурентов создастся выигрышное настроение, а хорошее – расстроит. И то, и другое было совершенно ни к чему, и после ледовой разминки ребята ушли в раздевалку. Вновь появились у бортика они, лишь когда подходил к концу прокат пары, катающейся до них. Макс встал позади партнерши, руки его легли поверх ее рук. Это действовало успокаивающе на обоих, Лиза немного волновалась, но в целом чувствовала себя уверенно.

- От тебя пахнет шоколадом, - сказал Макс, поглаживая ее ладошку сквозь ажурную перчатку.

- Потому что я съела кусочек шоколадки.

- Пить не захочешь?

- Не захочу. Шоколадка была горькая, да и кусочек очень маленький.

- Зато ты теперь очень вкусно пахнешь.

Пара закончила свой прокат, и Макс помог Лизе снять наброшенную толстовку. Его взору тотчас же открылась ее изящная шейка и плечи, скрытые лишь тонкой тканью костюма. Лиза еще раз проверила шнуровку коньков, оправила юбку и, когда каток опустел, ступила на лед, за ней последовал и Самойлов.

Пока судьи выставляли оценки предыдущим участникам, они скользили вдоль борта у края площадки по крутым дугам, стараясь лучше прочувствовать лед и подготовить себя к прокату. Лиза выглядела сосредоточенной, в ее движениях не ощущалось ни нервного напряжения, ни страха. Волосы ее были уложены в изящную прическу, закрепленную маленькими переливающимися заколками и лаком, и Макс, отстающий на шаг, мог отчетливо разглядеть каждый светлый локон. Наконец огласили оценки предыдущих спортсменов, и диктор объявил их пару. Они, взявшись за руки, выехали к месту исходного положения.

Ладошки Лизы невесомо опустились на плечи Макса, щека коснулась его спины. Она закрыла глаза, он почувствовал ее короткий выдох, а спустя миг над катком разнеслись первые звуки их мелодии.

Его, как и прежде, скрывает цвет ночи, она стоит на свету и жаждет, чтобы тот, кому отданы все ее чувства, вышел из мрака. Она тянется, просит, в отчаянье цепляется за надежду. Стоило их взглядам скреститься, по телу Лизы прошла жаркая волна. Она слышала музыку, понимала, где она, видела заполненные трибуны и ощущала себя вне всего этого. Только они двое, скользящие по льду под откровения ее души, имели значение. Прикосновения рук, кончики пальцев, поворот головы. Изгиб спины, бег навстречу… Заход на поддержку и чувство полета. Она, покорная, нежная, лежала на его руке, потоки встречного воздуха ласково гладили ее лицо, веки ее были опущены, ресницы легонько трепетали. Параллельный прыжок, синхронный вдох, движения, в точности повторяющие движения партнера, отчаянный выброс с красивым приземлением и идеальным выездом. Шумом прибоя где-то на краю сознания послышались овации трибун. Юбка костюма льнула к бедрам, руки подчеркивали чувственность в те моменты, когда мужчина и женщина на долю секунды дотрагивались друг до друга. В какой-то миг при выезде с прыжка Лизе показалось, что она не удержится. Мгновенно собрав всю решимость, она мысленно приказала себе «стоять, держись». Едва заметно покачнулась, но не упала, и это придало сил и веры в то, что она сможет, что они смогут. И снова завораживающий вихрь, сплетенный из мелодии, слов, чувств и биения сердец подхватил двоих, закружил, увлек. Тонкий девичий стан под пальцами, горячая кожа, глаза, полные мольбы. Выбившаяся прядь светлых волос на лбу, дыхание совсем рядом, сплетение пальцев в попытке остановить ускользающее мгновение. Но он снова уходит, скрывается за цветом ночи, оставляя ее одну…

Музыка затихла. Лиза, дрожа, прижалась к мужской спине, ее грудь тяжело вздымалась в такт рваному горячему дыханию, бешено билось сердце. Она чувствовала разгоряченное тело Макса, вдыхала его запах и почти ничего не соображала. Ее переполняли чувства. Собственные чувства, ожившие в этой программе, такие ранимые, затаенные, что никто бы не рискнул предположить, что только что фигуристка, блестяще справившаяся со всеми элементами, обнажила душу, прожила саму себя, призналась в любви к человеку, стоящему рядом.

Со всех сторон слышались аплодисменты, трибуны гудели, на лед падали цветы и игрушки. Лиза, улыбаясь, помахала зрителям и, радостная, оказалась в объятьях партнера. Он прижал ее к себе, не переставая махать рукой болельщикам, потом взял за руку, и вместе они поклонились вначале одной стороне трибун, затем другой, после чего под непрекращающиеся овации направились в сторону поджидающих их у борта Жене и Ксюше. По пути к бортику Лиза нагнулась и подхватила со льда серого плюшевого мишку с трогательными круглыми ушками и красным сердечком в лапках. Лучезарно улыбнулась Максу и, оказавшись в объятьях Миронова, тихо засмеялась.

- Ты испортил мне потрясающую одиночницу, - улыбаясь, обратился Женя к подопечному. Его карие глаза лукаво блестели, улыбка была открытой и искренней.

- Что есть, то есть, - засмеялся Самойлов и снова обнял свою партнершу. – Лизка… - только и смог выдохнуть он, заглянув ей в глаза.

Давно Макс не видел ее такой довольной и счастливой, ее сердце билось так сильно, что он отчетливо ощущал каждый удар, и это рождало в груди его трепет. Прижав ее к себе с особой нежностью, он закрыл глаза. Как же хорошо чувствовать ее рядом, как же хорошо…

Челябинск, декабрь 2016 года