Ловушка для декана (СИ) - фон Беренготт Лючия - Страница 14

***

– Кольцо.

– Что? – встрепенулась я, не осознавая, как глубоко задумалась. И вообще, если бы не ремень, как пить дать, влепилась бы в лобовуху – так резко он затормозил.

– Купим твое кольцо здесь, – пригнувшись к рулю, Донской рассматривал витрину еще одного бутика – на этот раз ювелирного.

– Почему именно здесь?

На самом деле мне было неважно – все равно это кольцо ненастоящее. Да, и вообще – я решила не оставлять его себе после того, как весь этот кошмар закончится. Приду потом в офис декана и швырну ему в лицо. Пусть ползает под столом, ищет.

– Потому что здесь покупают кольца все знаменитости города. И о нашем визите сразу же станет известно.

– Кому?

– Кому надо, – он повернулся ко мне. – А вернее, всем. Мне нужна достоверность наших отношений, Максимова. Если бы ты была моей невестой по-настоящему, я купил бы тебе кольцо именно здесь. Значит здесь и купим.

Он отстегнул ремень и уже почти вылез из машины, но я остановила его, ошарашенная внезапным ощущением абсурдности всей этой ситуации.

Если ему самому нужно, чтобы поверили, что мы женимся… значит, я все сделала правильно, когда выставила себя его невестой! Значит… если бы я не бросилась сегодня в кабинете ему на шею, было бы еще хуже!

Почему же тогда я должна играть по его условиям? За что он наказывает меня? За то, что нашла выход из ситуации, в которую мы оба вляпались, пусть и по моей вине?

– В чем дело? – не понял Матвей Александрович. Однако уселся обратно, вопросительно глядя на меня.

– Сейчас… – я покусала губы, собираясь с мыслями, – сформулирую.

– Формулируй быстрее, Максимова… – его рука сжала мое колено. –  Потому что я, мягко говоря, тороплюсь закончить начатое.

Ишь, торопыга какой нашелся. Чтобы не сбивал меня с мыслей, я убрала его руку с колена. И продолжила.

– Вам ведь совершенно необходимо, чтобы все думали, что я ваша невеста, так?

– Я не люблю повторяться, Максимова, – ответил он раздраженным голосом, недовольный, что я так откровенно воспротивилась его поползновениям. – Разве что на лекциях. Для особо одаренных.

Я не смутилась – не до этого было. Боясь потерять мысль, просто решила не обращать внимания на его подъебки.

– И, это, если я правильно понимаю, необходимо для того, что вам простили роман со студенткой и не выкинули из «научного сообщества» ко всем чертям?

– К чему ты подводишь, Максимова? – его голос обрел зловещие интонации.

И, как ни странно, меня это воодушевило.

– Еще не уверена, но у меня есть маленькое подозрение, что вам не хотелось бы, чтобы я соскочила так же сильно, как мне не хотелось бы, чтобы вы обнародовали то видео и засудили меня за афродизиак? – по мере того, как я говорила, мой голос становился все более звучным, плечи все больше распрямлялись…

Подозреваю, всё во мне в этот момент свидетельствовало о том, что мяч нашей игры переброшен в мою сторону и завис над сеткой, готовый перекинуться либо ко мне, либо в сторону соперника.

Декан безотрывно смотрел на меня, напоминая мне питона, гипнотизирующего свою жертву перед тем, как наброситься и проглотить ее целиком.

– А ты уверена, что хочешь проверить, кто пострадает сильнее, если мы оба… соскочим? – знакомым уже образом, глаза его угрожающе сощурились.

– Вы можете лишиться места.

– А ты – чести. И будущего.

Я картинно закатила глаза, делая вид, что мне смешно от его слов.

– Какой чести?! Какого будущего? Не далее, как час назад вы называли меня шлюхой!

– Я погорячился. Я знаю, что ты не шлюха.

Ах вот оно что! Значит теперь, когда ему стало страшно, что на «честь» мне плевать, и его удар в виде откровенного видео я перенесу, я типа перестала быть для него шлюхой? Ага, так я и поверила.

– Пристегивайся! – неожиданно приказал он. И снова завел машину.

– Что? Зачем? Разве мы не собирались покупать коль…

– Нет. Я передумал. Не желаю, чтобы ты считала, что я у тебя на крючке.

С грозным ревом, распугивая пешеходов, машина сорвалась с места. Пронеслась по переулку, вдоль широкого проспекта, и свернула на улицу, ведущую в сторону университета и общежитий.

– Что вы задумали? – с каждым проносившимся мимо километром мое сердце билось все сильнее и сильнее.

– Доказать тебе, что мне плевать на «место». Если ты забыла, у меня еще и работа есть, и довольно неплохая. А вот у тебя, после того, как я закончу с тобой, не останется ничего.

– И… что… что дальше? – я вдруг начала заикаться.

– Тоже ничего, – почти спокойно ответил он, но я видела, как играют желваки у него на скулах. – Я передумал. Не знаю, буду ли я с тобой судиться, Максимова, но жизнь я тебе точно попорчу. И ничего мне больше от тебя не надо – даже секса. Я не люблю расчетливых сук.

Как по приказу, глаза мои мгновенно наполнились слезами.

– Это я-то сука? Да как вам не стыдно… Вы… вы зарезали мой проект – просто так, потому что я облила вас коктейлем…

Он резко подрулил к бордюру и остановился.

– Одуреть… Так твоя маленькая шутка с афродизиаком – из-за той истории? Ты серьезно собиралась испортить мне жизнь из-за того, что я наорал на тебя за криворукость?!

– Нет! – я почти кричала, отстегнувшись и встав на низкое сиденье на колени. – Я собиралась подшутить над вами за то, что вы зарезали мой проект! А когда дело зашло слишком далеко, приняла огонь на себя… если вы забыли!

– Забудешь тут… А тебя не удивило, что я взял твой проект с собой, Максимова?

Уже готовясь проорать следующее обвинение, я так и осталась с открытым ртом.

– Как думаешь… – откинувшись на сиденье, Донской наблюдал за мной, – зачем мне было брать с собой проигравший проект на церемонию вручения призов?

Я нахмурилась.

– Эмм… Не знаю?

– Я собирался представить его комиссии, дуреха, как идущий вровень с победителем, и предложить рассмотреть твою работу, с поправками на экологичность.

Совершенно опешив, я села обратно, моргая и глядя прямо перед собой.

– То есть… вы вообще… не собирались меня валить? – это было слишком невероятно. Слишком много, чтобы вот быстро переварить. – Но там же написано… в пометках на последнем листе…

– Я знал, что твою работу не одобрят – бесполезно было пихать ее как есть. В вашем с партнершей проекте сильно хромает экологичность, а в Европе с этим строго. Если бы я предложил твой проект раньше – они бы нашли причины отказать, просто потому что людей с допотопными представлениями о чистоте окружающей среды там не любят. Поэтому, я решил устроить коллегам сюрприз – предложить вас с напарницей прямо там, в аудитории, с уже готовыми поправками и моими рекомендациями. И посмотреть, как они на глазах у всех будут искать другие причины отказать в финансировании лучшему проекту этого года.

Сказать, что я была размазана этой новостью, значило ничего не сказать.

– Лучшему проекту… Но почему… почему вы мне ничего не сказали заранее?!

Он криво ухмыльнулся.

– А потому что тебе я тоже хотел устроить сюрприз. Тебе, понимаешь? Смазливой студенточке, у которой не только мозги красивые, но и задница. Устроил, бл*ть.

– О боже… – протянула я, чувствуя, как меня заливает целый фонтан эмоций. Стыд, страх, необъяснимая радость… и идиотская, несоответствующая моменту гордость – как за мозги, так и за «задницу».

А еще шок от того, что, оказывается, все это время я была для нашего декана объектом внимания…

Но над всем преобладало одно – разочарование. Ведь я снова все испортила. 

– Спасибо, что хотели мне помочь… – сказала потухшим голосом. – Если бы только дали мне понять… как-нибудь…

В его глаза вернулась жесткость.

– Тебе спасибо, Максимова.

– За что?

– За то, что напомнила, что в таких делах нельзя давать слабину. И что шея у меня не для того, чтобы на нее садиться. Я ведь хотел с тобой мягко… обходительно… так, чтобы ты забыла о том, зачем ты со мной. Даже белье тебе позволил самой выбрать, вместо того, чтобы отвезти, как собирался, в секс-шоп и накупить стрингов и эротичных костюмов на мой вкус.  А теперь мы вернулись исходной точке, Максимова. Так что, возвращайся домой и думай.