Раздевайся, Семёнова! (СИ) - фон Беренготт Лючия - Страница 57

– Начинай.

– В общем… – пробормотала она, не глядя мне в глаза. – Семёнова, ты прости меня, ладно? Я, конечно, сильно проштрафилась… не знаю, что на меня нашло.

И замолчала, разглядывая собственные ногти.

– Дальше, – подогнал ее Знаменский, невозмутимо прихлебывая коньяк. – Все, что тебе положено сказать.

– Положено?

– Да, милочка. Это ведь часть твоего наказания, не так ли?

И он включил запись – на своем собственном мобильнике.

Следующие несколько секунд, хриплым от унижения голосом, Грачева во всех красках расписывала, какая она сволочь и завистливая тварь, а потом принялась рассказывать про свои сексуальные предпочтения – тоже во всех подробностях. Причем перед последним Виктор показал мне жестом, что имеет смысл закрыть уши. Сначала я упрямо помотала головой, не в восторге от того, что он считает меня несмышленым ребенком, но потом все же закрыла, вспомнив, что теоретически могу быть беременной, а беременным такие мерзости выслушивать противопоказанно.

Когда она, наконец, закончила – вся сразу обмякнув, будто из нее выдернули стержень – Знаменский молча выключил диктофон и забегал пальцами по экрану мобильника.

– Это будет у меня, на тот случай, если решишь еще что-нибудь учудить, – сухо сказал он. – А теперь убирайся. И чтоб больше я тебя в университете не видел.

Низко склонив голову, Грачева поплелась к выходу. На пороге обернулась.

– А ведь я вас любила... – протянула она, наградив Знаменского таким театрально-укоризненным взором, что лишь жалость удержала меня от мордобоя с причинением «тяжких телесных повреждений».

Дверь за ней закрылась, и я с облегчением выдохнула – вдруг показалось, что закончилась одна эпоха и началась другая – свободная от интриг, сплетен и прочих опасностей.

– Еще раз займешься самодеятельностью, и сама будешь ходить с красной задницей, – нарушил мое мечтательное настроение Знаменский.

Я поджала губы, но кивнула, решив, что лучше промолчать, чем на меня снова насядут, требуя, чтобы я давала обещания, которые не смогу сдержать.

– Ладно, пошли домой… – вздохнул он. – Надо еще в аптеку заехать…

– Зачем? – удивилась я.

– Купить тест. Может, если узнаешь, что беременна, будешь вести себя осторожнее.

Нет, тот знаменательный вечер не закончился для меня ошеломляющей новостью – тест оказался отрицательным. Однако, Знаменский настолько вдохновился идеей меня «забеременеть» и хоть немного остепенить, что к 27-му июня, назначенному дню свадьбы, я уж бегала с двухмесячным животиком. Чего, конечно же, совсем не было заметно даже в узком (в стиле «русалки») свадебном платье, которое я выбрала.

Мои родные приехали за неделю до важного дня, причем всерьез они отреагировали только на официальное приглашение – высланное им дорогущей, выдержанной в серо-золотых тонах открыткой. Мать, естественно тут же напилась на радостях, и звонил мне уже папа – хоть и сам был не очень трезв.

– Доча, ты у меня брыльянт! – орал он в трубку, периодически ее роняя. – Ты – крутая! Самая-самая лучшая! Ты… Слушай, одолжишь мне тысяч десять – хочу старый мотоцикл починить…

Знаменский, который лежал рядом и все слышал, закатил глаза.

– Эээ… – я растерянно глянула на него, и он махнул рукой – мол, без разницы. – Хорошо, одолжу…

Я знала, что это только начало, что деньги с меня теперь будут тянуть при каждой возможности, а вот отдавать их, естественно, никто не будет. Но Виктор уверил меня, что это совершенно не проблема – какие бы запросы у моих родителей не были, они все равно будут несоизмеримы с его доходами.

Официально, хоть и удаленно, знакомились уже на следующий день.  Притихшие, родители поедали моего жениха глазами, вероятно не в состоянии поверить, что он немногим моложе отца. Ничего о его родне не спрашивали, будто им было совершенно наплевать, кого там смогла охомутать ставшая вдруг любимой «доченька» - главное, чтоб содержал в сытости и довольстве. Зато потребовали, чтобы мы показали им квартиру.

– Зачем? – удивилась я.

– Ну, нам же надо знать, где мы будем жить, когда переедем к вам! – заявила мама и тут же поправилась. – То есть, приедем...

Но было уже поздно. Виктор поклялся, что снимет им шикарный номер в гостинице, а вот жить к себе не пустит – даже на время. И в принципе, нам сильно повезло, что он настоял на этом. Потому что моя семья спустилась по трапу самолета не одна.

Узнав о богатее, который «берет Катюшу замуж» и приглашает всех за свой счет на свадьбу, с родными приехала куча левого народу – мамин брат, дядя Рома, с семейством в пять человек, папина двоюродная сестра, вдова теть Зоя с сыном-подростком, влажно посматривающим на все, что движется, и мой двоюродный дедушка Николай Федорович Тургачев по кличке Тургенев – бывший бандит и бывалый сиделец. К этой развеселой компании прицепились совсем уж дальние, деревенские родственники, которых я и по именам-то с трудом помнила, во главе с моей троюродной прабабушкой, страдающей маразмом.

Всем хотелось погулять в Москве, пожить в шикарном номере, а по какому поводу – это уже было неважно. Пришлось слегка расширить список приглашенных.

Свадьбу играли в усадьбе, снятой для этой цели в живописном коттеджном поселке неподалеку от Сосен – причем совершенно неожиданно эстет Знаменский проявил полное равнодушие ко всем приготовлениям, бросив меня на произвол собственной мамаши и нанятого ей же распорядителя.

Спустя какое-то время я поняла почему – свадьба прочно ассоциировалась у него с бывшей женой и вызывала неприятные воспоминания. Сначала мне было от этого грустно – захотелось даже предложить все отменить и просто расписаться. Ну или уехать куда-нибудь вдвоем. А потом меня настолько засосало радостным, хоть и хлопотливым водоворотом событий, настолько гармонично и легко я втянулась во всю эту предсвадебную суету, что без занудства и упреков смогла завлечь и своего упирающегося жениха – оказывается, энтузиазм заразителен.

Где-то за две недели до церемонии он даже сам вызвался пойти со мной на последнюю примерку платья – убедиться в том, что мой округлившийся живот не выпирает и платье свободно застегивается. А потом вошел во вкус, стал выспрашивать, какой именно букет мы выбрали к этому платью, да какие в целом цветы будут на банкете. Съездил вместе со мной и фотографом осмотреть усадьбу и даже отругал по телефону распорядителя, позвонившего мне по поводу сватовства.

По твердому убеждению господина Знаменского, нет ничего глупее спектакля из отмирающих традиций и он не станет ни в чем таком участвовать. Особенно учитывая, что мы живем вместе уже почти полгода и ни у кого разрешения не спрашивали.

– Но… Родители невесты настаивали… - попытался урезонить его распорядитель. – Девушку полагается забрать в ЗАГС из дома отца…

– Родители невесты будут жить в номере, который я оплатил. Даже в трех номерах, - парировал Знаменский. – Так что технически их временный дом – тоже мой, что превращает всю эту комедию в фарс. Можешь так им и передать. Хотя нет… – он помедлил. – Не передавай.

Я догадывалась, зачем моим родителям хочется поиграть в сватовство – надеялись, что Знаменский начнет откупаться от них деньгами.

В общем, с традициями мы разобрались довольно быстро, а вот самое главное испытание было у нас впереди – знакомство родственников между собой.

***

Встречу «на высшем уровне» устроили у Знаменского дома – через день после приезда моих в Москву. С его стороны пригласили только мать и брата, очень надеясь, что мои додумаются не припираться всем скопом.

Приперлись – все, включая бабушку.

И началось знакомство в духе какой-нибудь идиотской американской кинокомедии.

Нет, по началу все было чин-чинарем – родители приехали, одевшись во все самое лучшее, папа даже купил себе сигары и пыхтел ими при каждой возможности.

Мама каким-то женским чутьем сразу же нашла подход к будущей свекрови, что, в принципе, учитывая доверчивость последней, сделать было не так уж сложно. Достаточно было рассказать, что пару лет назад с балкона своей квартиры она видела инопланетян. А она их действительно видела – помню это как сейчас, еще психиатричку вызывали – так вся вдохновилась, что ее похитить хотят.