Раздевайся, Семёнова! (СИ) - фон Беренготт Лючия - Страница 49

На пути вдруг выросла Грачева.

– Виктор Алексеевич… – неожиданно робко позвала она, не обращая на меня внимания, будто я была пустым местом. – Мне надо… с вами поговорить.

– Всем надо сегодня со мной поговорить… – буркнул он в ответ, не останавливаясь. – Позже, Грачева.

Рита осталась позади, а мы вышли в фойе. Знаменский о чем-то спросил служащего в черной футболке с эмблемой клуба, и тот показал рукой в противоположную от нашего зала сторону.

– Идем… – снова потянул он меня за собой.

Просочившись сквозь еще одно помещение с грохочущей музыкой и дрыгающимися телами, мы вышли наконец, на балкон. Тот самый длинный, огибающий здание балкон, который я и видела с улицы.

Знаменский повертел головой вправо-влево и решительно направился к единственному свободному от людей отрезку – между двумя широко распахнутыми дверьми в залы.

– В общем… – начал он, сжав пальцами переносицу. – Извини, что так получилось… Я не хотел…

– Не-нет! Я все понимаю… понимаю, что ты… что все это… – я беспомощно заморгала, не зная, как выразить то, что хотела сказать.

Он кивнул.

– Я рад, что ты не обиделась.

Я поморгала еще немного – уже борясь со слезами. Виктор заметил.

– Что? Совсем нехорошо получилось?

В отчаянии замотав головой, я схватила его за руку.

– Да нет, что ты, все нормально… Гормоны наверное…

– Слушай, если хочешь, я…

– Кстати о гомонах! – перебив его, вспомнила я – весьма кстати, потом что рыдания уже стояли в горле. – Ты не забыл про таблетку?

– Не забыл… – медленно проговорил он, доставая что-то из внутреннего кармана пиджака – тем же жестом, что доставал недавно кольцо. – Но знаешь… я подумал, может… и так пронесет…

– Нет-нет-нет! Ни в коем случае! Мы не можем так рисковать! – истерически запричитала я, выхватывая у него из рук маленькую, белую коробочку.

И уронила ее на пол балкона. Присела на корточки, чтобы поднять… и тут не выдержала. Разрыдалась прямо там, скрючившись и обняв руками колени.

– О, господи… – вздохнув, Знаменский присел рядом. – Никогда бы не подумал, что ты такая ранимая душа. Ну, хочешь все повторим в более романтической обстановке… Я снова подарю тебе кольцо, а ты сделаешь вид, что удивилась, восхитилась, и бросишься мне на шею. Хочешь, могу даже другое подарить… Хотя это довольно дорогое, и назад его не примут.

Что-то дзынькнуло в моем мозгу – тонко и звонкое, как струна.

 Я подняла голову.

– Что?

– Что «что»? – нахмурился Знаменский. – Какую именно часть ты не поняла?

Медленно, хватаясь за перила балкона, я встала.

– Зачем ты хочешь… все повторить?

Он тоже поднялся на ноги.

– Затем, что мне легче повторить, чем выслушивать всю свою оставшуюся жизнь, как неромантично я сделал тебе предложение.

«Предложение», «предложение»… - кружась, завертелось в голове, перемешивая мысли и чувства, взбивая их в густую, пенистую кашу.

Стоп.

– Так ты… на самом деле сделал мне предложение? – прошептала я, внезапно осознав невероятное.

Он уставился на меня так, будто у меня выросли рога. Потом протянул руку и потрогал мой лоб.

– С тобой все в порядке, милая? Температуры вроде нет…

Я прикусила губу, осознав еще кое-что – как только он поймет, как плохо я могла о нем подумать, будет скандал.

– Ох, дура… – прошептал вдруг он, и я зажмурилась.

Начинается.

– Пойду-ка я… погуляю где-нибудь… – растерянно сказал он, отвернулся и пошел в сторону одной из дверей.

– А что я должна была подумать?! – закричала я ему вслед, пугая людей.

Он вернулся – с горящими от злости глазами.

– Все, что угодно, только не то, что я делаю тебе фиктивное предложение, чтобы впечатлить инвесторов! Что я тебе сделал, чтобы ты была обо мне такого низкого мнения?

– Спроси лучше, чего ты не сделал?!

– И чего же я не сделал?! Кроме того, что просыпаюсь с тобой каждое утро в одной постели, живу тобой, дышу тобой и хочу, чтобы ты была только моей и ничьей больше?

Я захлебнулась слезами – уже не понимая от счастья или от обиды.

– Вот этого! Ты никогда! Не говорил мне! Этого!

Наступила неожиданная тишина – музыка не в счет.

– Наверное, ты права… – медленно, после долго паузы, проговорил Знаменский. – Но знаешь… Мне трудно дается… точная формулировка. Давай, я лучше сделаю кое-что. Вместо болтовни.

И, забрав у меня бокал, он, не глядя, вылил его содержимое за балкон.

Потом отставил бокал в сторону и забрал коробочку с таблеткой. Повертел в руках, разглядывая, будто пытался прочитать инструкции. И, так же, не глядя, выкинул за перила балкона.

---------------------------------------------------------------------

[1] Афтерпарти - Вечеринка после вечеринки

Всю оставшуюся вечеринку я ходила, как в тумане – будто пьяная, хоть и не пила больше ничего. Вернулись мы с балкона, держась за руки, еле сдерживаясь, чтоб не наброситься друг на друга. Танцевали так, что мне пришлось снять туфли, хоть они и были достаточно удобные.

Потом, когда устали, забрались за самый дальний столик и целовались – пока не поняли, что нужно немедленно ехать домой.

– В туалет бы сбегать… перед тем, как такси возьмем… – отклеившись от Знаменского, выдохнула я.

И покраснела – не от того, что стеснялась туалета, а от того, как это прозвучало – будто я волнуюсь, что не дотерплю. Прям как беременная, которая бегает по-маленькому каждые полчаса.

Знаменский довольно хмыкнул, тоже уловив коннотацию.

О нет, я не была настолько наивной, чтобы думать, что могла забеременеть от первого же незащищенного полового акта – причем акта в вертикальном положении, после которого сразу побежала в душ.

И тем ни менее принятое на балконе решение висело в воздухе, создавая вокруг нас ореол странной, немного неловкой нежности. Будто меня лишили девственности во второй раз.

Стараясь унять румянец, я вылезла из-за столика и пошла в направлении, обозначенном на подсвеченном указателе на стене.

Пробираясь сквозь уже порядочную толпу танцующих – присоединились приглашенные на вечеринку музыканты – обратила внимание, что давно не видела Грачеву и ее Тимурчика. Не то, чтобы я по ним соскучилась, но это показалось мне странным, учитывая то, что Тимур, можно сказать, и был устроителем веселья. Тут же вспомнилось, что Ритка хотела о чем-то со Знаменским поговорить.

– Ты в туалет? – остановила меня раскрасневшаяся, запыхавшаяся Жанна. – Я с тобой схожу…

Я не возражала. По дороге к нам прицепилось еще несколько, что было уже большим перебором – женщины, конечно же, ходят в туалет по двое, но впятером… это как-то… не комильфо.

Веселой гурьбой мы вывалились в коридор, ведущий в туалеты, и там меня сразу же опередили, заняв все имеющиеся кабинки. Хоть бы статус «невесты» уважили, бессовестные! Жанна и та пролезла вперед меня.

– Нахалки! – вслух возмутилась я, но была слишком счастлива, чтобы всерьез расстраиваться по этому поводу.

Разве что Знаменский там ждет, один. Остывает помаленьку... А я, между прочим, еще в такси с ним позажиматься хотела – пока он горячий да бесконтрольный.

В туалет было не пробиться как минимум еще минут десять, и я решила пройтись по коридору вперед – слышала, что в Европе, в общественных местах, помимо мужских и женских, любят устраивать всякие общие туалеты – семейные, например, для тех, кто с детьми противоположного пола. Тут же поняла, какая это глупость – искать семейный туалет в ночном клубе – и хотела уже повернуть обратно и покорно встать в конец очереди.

Как вдруг услышала – чуть подальше, за дверью обычного, мужского туалета раздавались крайне странные звуки, едва различимые из-за громкой музыки.

Я подошла ближе.

Звуки усилились, и я стала различать голоса – взвизгивающий женский и мужской, что-то глухо и занудно приговаривающий. И свист – будто линейкой по столу лупят.