Раздевайся, Семёнова! (СИ) - фон Беренготт Лючия - Страница 45

На шоппинг времени было катастрофически мало и поэтому снова пришлось ограничиться одним магазином – пусть на этот раз и большим.

В свое новое вечернее платье я влюбилась сразу же. Вот как увидела его в витрине Dover Street Market[1], куда Знаменский привез меня, строго настрого наказав уложиться в два часа, так и влюбилась. А оно влюбилось меня. Но самое главное, красное атласное платье с открытой до пояса спиной полностью отвечало заданному моей внешности запросу – выглядеть на несколько лет старше. С той же задачей должен был справиться макияж.

В соседней с салоном парикмахерской меня накрутили и начесали волосы, подняв наверх и заколов на затылке шпильками.

Не выдержав скуки, еще на середине процедуры Знаменский бросил меня, оставив под присмотром трех парикмахерш, обступивших кресло и трепавших мои волосы, как хищные гарпии, и засел с ноутбуком в кафе через улицу – готовить свою приветственную речь.

Забрал через час – уже из салона, где минут за сорок из робкой провинциалки успешно сотворили взрослую, даже немного роковую женщину, ярко накрасив и облачив в только что купленное платье. Точнее сначала отдохнул немного на тахте напротив примерочной – глотая слюни и переваривая мое преображение – а уж потом забрал.

– Надо было паранджу с собой прихватить, – злобно бормотал он, отстреливая глазами встречающихся нам на пути самцов – те двадцать метров, что нам пришлось пройти от двери салона в гостиницу, ему пришлось уложить как минимум троих.

– А что на приеме будет? – забеспокоилась я, уже жалея, что вышла из образа юной, невинной нимфы.

Он поморщился от напряжения, потом немного расслабился и успокоился.

– На приеме другие дамы будут, да и публика поприличнее. Но ты все равно держись ко мне поближе…

***

Выполнить напутствие поначалу показалось несложным.

Да и вообще, все казалось не особо сложным, особенно после подробного инструктажа, который я получила от Знаменского – пока мы ехали в Челси, где и проходила конференция. После короткой лекции на тему различий между разного рода светскими раутами, стало понятно, что сегодняшняя «тусовка» особой опасности для меня не представляет – ужина не предполагалось, подаются исключительно пальчиковые угощения, причем разносятся официантами. Так что перепутать бокалы или вилку для главного блюда с вилкой для сладкого мне не грозит. Под конец вечера планируется короткий благотворительный концерт, на который гости уже раскупили билеты, что тоже плюс – громкая музыка положит конец разговорам.

В общем, пока что самым сложным компонентом вечера, похоже, что было свободное общение в начале вечера, но и тут была для меня лазейка – после формального «смолл тока»[2], при желании, можно было легко сменить собеседников – увидел кого-то, помахал рукой и валяй, присоединяйся к новой компании.

Весь оставшийся путь я послушно пыталась отвечать на вопросы, который Виктор задавал мне по-английски, мило улыбалась и даже задавала встречные.

– Не бойся говорить с акцентом, – внушал он мне. – Не бойся ошибок и неправильных времен глаголов. Во-первых, красивой женщине в вечернем платье простят практически все… ну, кроме некорректных анекдотов про геев… Но вот это-то тебе как раз и не грозит, потому что ты вообще не осилишь никаких анекдотов… А во-вторых, сегодня модно быть богатым иммигрантом, плохо говорящим по-английски. Если что-то не поняла, неопределенно кивай и отвечай – «yeah, you’re right…» или «absolutely!» И глаза эдак в сторону – будто ты сегодня рассеяна... Ну и за интонациями следи, за выражениями лица – англичане, несмотря на чопорность, довольно экспрессивны, только нужно научиться определять их эмоции…

Роскошный банкетный холл, арендованный «Неотеком», встретил нас приглушенными огнями, ненавязчивым, живым блюзом в исполнении квартета, и темной сценой, на которой велись какие-то приготовления – то ли к приветственному докладу Знаменского, то ли к концерту.

Дамы в платьях, ничуть не хуже моего, плавали по отполированному паркетному полу, перемещаясь от одной маленькой группки в другую, их грузноватые кавалеры с одинаково плохими зубами молча и степенно раскланивались друг с другом, предоставляя своим спутницам всю инициативу в общении.

Идеальная атмосфера, чтобы спокойно влиться в общество. Казалось, если не присоединяться ни к какой компании, никто не обратит на тебя внимания и можно весь вечер провести, фланируя по роскошному помещению и делая вид, что развлекаешься...

Как же я ошибалась!

Да, поначалу, нам со Знаменским действительно позволили расслабиться и даже выпить по бокальчику бодрящей шипучки.

- Не радуйся, сейчас начнется, - предупредил меня Виктор. – И это они еще не знают, что я тут сегодня за тамаду. А когда узнают, будет совсем жарко…

Он оказался прав. Ощущение изначального покоя было, по всей видимости, частью ритуала, позволяющего гостям привыкнуть к обществу без лишнего внимания к их персонам. Но как только я немного подуспокоилась и перестала виснуть у Знаменского на локте, меня тут же «похитили».

– Ничего не бойся. Через десять минут я тебя спасу, - только и успел прошептать он мне, прежде чем Майра – жгучая брюнетка в индийском сари – закончила свой «смолл ток» и повела меня знакомиться с «еще одной русской леди, которую вот только-только где-то здесь видела».

По дороге мы пересеклись с группой, обсуждающей Болливуд и поиски «русской» были благополучно забыты – пропустить такой клондайк для демонстрации собственной эрудиции дочь индийского банкира вряд ли смогла бы.

Знаменского в это же самое время заняли разговором о политике – стоя всего в пяти метрах от него, я хмуро наблюдала, как коротко стриженная, похожая на воблу англичанка тыкала в лацкан его праздничного токсидо пальчиком и втирала ему что-то по поводу предстоящих выборов в английский парламент. Причем втирала настолько увлеченно, что с каждым горячим аргументом придвигалась, казалось, на сантиметр ближе.

– Вот ведь сучка облезлая… - пробормотала я, чувствуя, что сейчас не выдержу... подскочу к ним и… и плевать мне на «высшее общество» и на этот долбанный «Неотек»…

– Семенова?! Катя?! – ошеломленный женский голос вытряхнул меня из кровожадной фантазии, где я выдирала англичанке последние космы.

Резко обернувшись, я ахнула, не в силах сдержать изумления. Причем ахнула до неприличия громко.

В коротком черном платье с ооочень глубоким декольте, раскрыв в изумлении рот, передо мной застыла… Ритка Грачева, собственной персоной.

***

С секунду я пялилась на нее, совершенно не зная, что сказать. Да что там сказать – я и подумать-то не знала что.  Грачева, наверное, была последним человеком, которого я ожидала увидеть на светском рауте в Лондоне.

– Ты… ты что здесь делаешь?  – выдавила она, наконец, отчаянно хлопая наклеенными ресницами, будто пыталась прогнать наваждение.

– Встречный вопрос… – пробормотала я и как можно незаметнее скосила глаза в сторону Знаменского и его разгоряченной собеседницы. Если Ритка его уже видела, то без проблем догадается, что мы здесь вместе. И, вообще, вместе…

Но не прятаться же ему.

На мой «встречный вопрос» ответил невысокий, щупленький, лысоватый брюнет – подкравшись к Грачевой сзади, он по-хозяйски ущипнул ее за мягкое место.

– Ай! – вскрикнула Ритка, подскакивая и отбрасывая его руку. – Ты что, ненормальный?

Обескураженный, брюнетик на мгновение застыл в нерешительности, потом нахмурился.

– А в чем дело? Я не могу приласкать свою девушку на публике?

– Ты это называешь «приласкать»? Еще бы руку мне под юбку запустил, придурок!

Мужчина потемнел лицом и открыл было рот – явно для того, чтобы разразиться грозной тирадой – но Ритка сориентировалась и быстро схватила его под локоть, прилипая всей грудью.

– Тимурчик, познакомься, это моя университетская подруга… Катя Семенова… И она здесь потому что… – и Грачева взмахнула рукой, будто предлагая мне закончить предложение.