Стеллар. Заклинатель (СИ) - Прокофьев Роман - Страница 67

Я напрягся, активируя «Ауру Света». Но обжигающие лучи, казалось, не причиняют противнику абсолютно никакого дискомфорта. Небольшой дымок окутал черный силуэт Ворона, и Инк-охотник снова шипяще рассмеялся.

— Детская щекотка. Так… регенерация, непроницаемость, суперзрение, дар внушения… И все? С тебя даже взять нечего. Как ты собирался победить меня? Кто тебя вообще выпустил на Полигон? Даже новобранцы Первого Легиона сражались лучше.

— Не пачкай имя Первого Легиона, — выдохнул я. Отчаяние накрывало одновременно с параличом. Ворон играючи расправился со мной, и также легко определил состав моих Геномов. Сколько же эволюций он прошел, и каким набором геномодов обладает сам?

Волна возмущения и ярости дала понять, что я попал в точку.

— Первый Легион… да что ты знаешь о нем? А я и там был одним из лучших. Я помню, как они уходили… твои легендарные герои, окутанные золотым сиянием славы. А затем вернулись… совсем другими. Трусы, дерьмо, предатели! Один удар – и миллион погибших!

Он склонился и прошипел мне прямо в лицо:

— А ты ходил по развалинам, где от людей остались только выжженные тени? Звал их по именам? Я стал таким, чтобы наказать предателей. Я отлавливал их по одному и казнил за преступления. Я стал ангелом возмездия, лучшим из всех! Я… спас Город. И что в итоге? Я стал слишком опасен? Меня обманом заточили здесь!

— Потому что ты стал чудовищем, хуже Одержимых, — ответил я, с трудом преодолевая паралич. Губы шевелились все медленнее, боли уже не было, накатывало холодное бессилие, — Ворон, я повторяю… Отсюда ты выйдешь только в моем анимариуме. Или… не выйдешь вообще.

— Посмотрим еще, — ухмыльнулся противник, — Мы же только начали, верно?

Он вдруг повернул голову, словно прислушиваясь к звукам, долетавшим снаружи. Затем медленно, почти нараспев, произнес:

— Боже мой, я не верю своим ушам. Сколько гостей сегодня! Кажется, тебя пришли спасать. Это… просто прекрасно! Подождешь меня тут, хорошо? Мы еще не поговорили толком.

Я успел заметить хищную ухмылку на его морде, прежде чем Ворон исчез, оставив меня умирать.

***

— Это совершенно незнакомый Инк, и ради него ты вскрываешь Полигон? Зачем, объясни?

— Затем, что так надо. Вы мне уже не доверяете?

Гелиос и Часовой недоуменно переглянулись.

— Корвин, я доверяю твоему чутью, — чеканя слова, сказала Гелиос, — Но сейчас не вижу никакого разумного объяснения. Что происходит?

— Происходит… то, что должно произойти, — Корвин позволил себе усмехнуться. – Грэй уже в Башне. Надеюсь, у него получится.

— Он не потянет Ворона, кто бы он ни был, — отрицательно мотнул головой Часовой, — Я помню, что он вытворял на Полигоне, еще в те времена, когда был нормальным.

— Согласна, — произнесла Гелиос, — Безумием было входить туда.

— Безумием, говоришь? — Корвин остановил на лидере группы прищуренный взгляд, — А ему… лезть в пасть Сциллы, чтобы нас выручить, безумием не показалось? Однако он вошел и сделал, как и всегда.

— Он спас наши жизни, это факт, — проговорил Часовой, — Достойный поступок. Ты выяснил, кто он такой, Кор?

— Почти. В это трудно поверить, — хрипло проговорил Корвин, — Но он показал мне… вот это. Посмотрите сами.

Некоторое время тройка Инков молчала, просматривая присланную Корвином запись. Затем Гелиос вздохнула, а Часовой неожиданно нервно зашевелил пальцами и выругался.

— Невероятно. Этот голос я узнаю из тысячи, — сказала Гелиос прерывисто. – Но как… это возможно?

— Не знаю. Это либо он сам обнуленный, либо его посланник. Нейропломба – точно его. И вы видели, как струхнула Немезида?

— Если запись не подделка…

— Это не подделка, Энджи, — взволнованно произнес Часовой, — Все сходится, в Тимусе какие-то проблемы с Аурелией, туда срочно отбыл сам Шепот под охраной Первой Когорты.

— Ничего себе сюрприз для наших архонтов, — нервно усмехнулась Гелиос, — Корвин… ты представляешь вообще, что сейчас начнется в Городе?

— Представляю, — кивнул Крестоносец, — Но для этого… он должен выйти из Башни.

Они замолчали, напряженно глядя друг на друга. Затем Корвин выругался и бросил:

— (Нецензурно!) Ворон его нашел!

— Он сможет что-нибудь сделать? — быстро спросила Гелиос.

— Не знаю, Энджи! Он Заклинатель, Источник Ра, как у тебя, плюс мощный ментальный Ген. Кот сказал, что примерно третья эволюция, но мне кажется, он ошибся.

— У чистого Заклинателя против Ворона шансов ноль, — сказала Гелиос, — А зачем он вообще вошел в Башню?

— Мне не сказал. Думаю, он ищет там что-то, оставленное в прошлом! — Корвин нервно обошел вокруг Полигона, а потом мрачно сообщил:

— Дерьмо! Началась драка. Ворон его схватил! Мы должны что-то сделать!

— Так что ты предлагаешь, Кор? – спросил Часовой.

Крестоносец молча кивнул на черную громаду Полигона.

— Смертельный риск, — произнесла Гелиос, — У меня и Ника свежие носители. Хотя фенотип сохранился, запасов Азур нам хватило только на первую эволюцию и начальные геномоды. Драться с Вороном и в лучшие времена было сложно…

— У меня почти четвертая. Вся наша экипировка в порядке. Мы должны попробовать.

— А у Ворона, скорее всего, пятая. Он нас разложит, как детей, — хмыкнул Часовой.

— Ладно, вы как хотите, — сказал Корвин устало, — Я себе не прощу, если не попробую помочь. Не выйдет, так чего терять? Я ведь… уже не молодой.

Гелиос молча зажгла над ладонью огонек солнечного света.

— Мы боевая группа, Кор, — тихо сказала она, — Либо никто не идет, либо идут все.

***

Чертовы кинжалы, пригвоздившие тело к полу, держали меня мертвой хваткой. Нужно как-то освободиться, пока Ворон занят. Интуиция подсказывала, что на помощь все-таки решился прийти Корвин – и, возможно, вместе со своей боевой группой.

— Мико, инкарнация!

Нейросеть мгновенно исполнила приказ. Умирающее тело обновилось, но серебряные когти «Тлена», вбитые по рукоять в мою плоть и камень, никуда не исчезли. Паралич и мгновенный некроз тканей, я даже не успел дернуться. Очень мощный эффект! Без регенерации Гидры и «Исцеления Светом» кинжалы Ворона умертвили бы меня за минуту, процесс удалось остановить – но и только.

Мико: Грэй, используй «Фотокинез»!

Она показала, как именно. Я содрогнулся, но других вариантов не было. Преодолевая боль и холодное онемение, попробовал сосредоточиться. Вызвал три огонька Ра, слил их в один светящийся клубок. Зажмурил веки, активируя способность — и попытался вылепить из солнечного света необходимый инструмент. Опыта не было – в Тимусе могли засечь азур-выплески, поэтому я провозился почти пару минут, осваивая мнемоуправление. «Фотокинез» позволял манипулировать энергией Ра, создавая из пластичного света различные конструкции. Легко на словах, но сложно на деле. С помощью нейросети я справился – и в воздухе повисло кривое, дрожащее солнечное лезвие, похожее на расплывшийся блик.

Я напитал его «Усилением», и оно дохнуло пламенным жаром, а затем направил к правой руке, пришпиленной кинжалом Ворона. И резко опустил вниз, стараясь не обращать внимания на жуткий запах паленой плоти.

Четвертовать самого себя – занятие не из приятных. Но другого выхода не имелось, как и времени. Чувствуя, как хрустят сжатые зубы, сквозь обжигающую боль я заставлял огненный скальпель вгрызаться в собственную плоть, отсекая участки, прихваченные вражеским оружием. Ворон был далеко не глуп, и расчетливо вонзил их таким образом, чтобы, пытаясь освободиться, я оказался вынужден в буквальном смысле разрезать себя на куски – и тем самым потерять необходимую целостность носителя.

Пришлось запускать «Инкарнацию» после каждого этапа, по одной восстанавливая поврежденные конечности – и тут же приступая к следующей. Возможно, Ворон не учел, что я способен на столько возрождений – ведь Инкам после второй-третьей эволюции для инкарнации требовалось какое-то безумное количество Азур. А может, ему было плевать из-за полной уверенности в своих силах.