Подмена для Ректора (СИ) - фон Беренготт Лючия - Страница 44

Звонкий смех раздался у самого уха, а вместе с ним что-то холодное скользнуло по груди, явно разрезая одежду.

— Можно сказать и так — афродизиак невероятно сильный, влияет на сердце. Малейший болевой шок и наш оборотень уже в поднебесье…

Нож убрался, и я почувствовала, как одежду раскладывают в стороны, раздевая меня догола. Пошевелиться не могла — не могла даже двинуть и пальцем, однако все понимала и все слышала. Слышала даже собственное сердце, колотящееся от ужаса, и шум в ушах от накатывающей паническим пульсом крови…

Что эти твари собираются сделать со мной?! А с Габриэлем?! Понятно, что забрать магию, убив нас обоих в процессе — но как?

Господи, у них ножи — неужели сердца вырежут?! Или другие органы?..

«Успокойся, детка… Успокойся… Я… я вытащу нас отсюда…»

«Габриэль… мне страшно… я не хочу умирать…»

«Шш… не плачь… не плачь…»

«Я не плачу… не могу плакать… ничего не могу…»

«Колдовать пробовала? Заклятья можно про себя говорить!»

Я попробовала — воззвала в памяти заклинание левитации — поднять свое обездвиженное тело над столом…

«Ничего не выходит…»

«Попробуй взрыв — ты уже два раза раскидывала от себя других…»

Я напряглась, сконцентрировала в себе Защитную Магию…

— О, задергалась, задергалась — колдовать пытается… — заметили насмешливо.

Магия взорвалась, вырвалась из рук и ног… и растаяла где-то в пространстве, полностью иссякнув.

— Может их по-настоящему усыпить? — с жалостью в голосе предложил кто-то. — Зачем нужно, чтобы они страдали?

— О нет… Страх — сильнейший допинг, сестра. Посмотри, как ярко полыхает аура… Так что пусть трепыхаются. И не волнуйся — мы надели не нее глушащий магию колпак. Пусть сколько угодно колдует…

— А на него?

— А зачем на него? Он всего лишь простой человек… Да, зайчик мой?

Я услышала, как рука хлопает по натянутой коже.

«Еще раз тронь, и я лично перережу тебе глотку, сука…»

— О, смотри-смотри, и этот задергался…

Главная ведьма — Тая — я узнала ее голос, хмыкнула.

— А может, оставим его себе? Уж больно симпатичный…

— Почему бы и нет? Память сотрем, ошейник наденем… Ты вон как раз Эдуардо замучила…

— Дааа… хлипкий оказался, альфонсик… Но как старался! Уж больно жить хотел.

Обе расхохотались.

— Глупые вы, — ласково пожурила их третья ведьма. — Как мы его оставим? Нам же они оба нужны.

Тая вздохнула.

— Если бы я его раньше увидела, может и не стала бы подначивать эту дурочку на Даамор… Себе бы забрала такой знатный экземпляр…

— Ага, и сколько бы мы еще искали такую замечательно-наивную пару? Двадцать лет? Тридцать? И в кого бы ты превратилась за это время? С прошлого раза уже почти не осталось эликсира, сестра. Тебе ли не знать!

— Ты права. Не стоит эта мордашка моей молодости… и эти замечательные мускулы… и этот чудесный… о… какой большой…

«Сука! Чтобы тебе в аду гореть, мразь!»

Все вместе рассмеялись, а потом послышался отвратительный мокро-липкий звук, о происхождении которого я даже думать не хотела.

— Смотри-ка, не встает!

— Пфф… И не встанет… У него ни на кого больше не встанет, кроме его подружки — забыла?

— Ах да… Ну, тогда долой сомнения!

Будто вихрь пронесся по всему моему телу, и я поняла, что слетели последние остатки одежды. Но в этот раз мне было плевать, что кто-то раздел меня — потому что то, что ожидало меня впереди было куда хуже банального изнасилования.

Слова страшного заклятья отдавались эхом в голове и груди, будя нечто древнее, забытое… отзываясь голосами и стонами проклятий…

Я почувствовала, как неведомая сила поднимает меня в воздух…

И вдруг мои глаза открылись — явно не по моей воле.

— Зачем?.. — самая молодая, рыжая ведьма поежилась под моим ненавидящим взглядом.

Но мне было плевать на нее — я хотела использовать последние несколько минут жизни, чтобы смотреть только на него — на моего мужчину.

Габриэля еще не успели раздеть догола — только сняли пиджак и расстегнули жилетку с рубашкой. Штаны, ожидаемо, тоже были расстегнуты.

Неделю назад я ненавидела его, ни о чем так не мечтая, как никогда больше не видеть это лицо — слишком красивое для такого подонка… а теперь готова расстаться с жизнью, только чтобы эти холодные глаза никогда не закрылись… Это неправильно, несправедливо, я не хочу его терять! Мы ведь еще ничего не успели…

«Я люблю тебя…»

Его лицо не изменилось, скованное магией, ни одна черточка не дернулась. Я даже не сразу поняла, что это он мне сказал, а не я ему.

«Слышишь? Я тебе люблю, несносная ты моя ведьма…»

Я вдруг почувствовала, что мне нечем дышать. Вишу в воздухе и задыхаюсь от счастья и горя одновременно. И слезы ручьем по щекам, как будто меня «разморозили» — специально, чтоб вдосталь наплакалась перед смертью…

«Габриэль… Это… это заклятье говорит… не ты…»

«Нет… Это глубже… внутри меня…»

Неожиданно для самой себя я зарыдала тихими, удушающими слезами, ничего так не желая, как вытянуть к нему руки, обнять, прижаться к его сильному, родному телу.

«Я так ждала… так хотела, чтобы ты сказал мне эти слова… а теперь… теперь…»

«Детка… малыш… Не плачь… не рви мне сердце…»

И вдруг я почувствовала, что могу говорить.

— Отпустите его… — тут же взмолилась, хватая ртом воздух, пытаясь успеть сказать как можно больше — убедить, заставить, что угодно… — Прошу вас… Если есть хоть какая-то возможность… взять меня… только меня… отпустите его, пожалуйста… я сделаю все, что угодно…

Грозиться и проклинать я не стала — какой в этом толк? Достаточно было ругательств, что тут же разразились в моей голове.

«Что ты делаешь, дурочка! Они ведь обманут тебя! Заставят сделать это «что угодно», а потом тоже убьют! Им нужны мы оба — ты слышала их!»

Но, похоже, меня даже обманывать не собирались.

Меня просто не слушали — совсем.

— Ты видишь это? Видишь? Внутри нее?

Лица расплывались перед глазами, но я чувствовала их восхищенное изумление.

— Невероятно…

— О да… такого у нас еще не было…

— И мы бы ничего не заметили, если бы не дали ей посмотреть на мужчину — аура просто взорвалась — ведь протестует теперь не только она…

— Но… когда она успела?

— Не важно… Это уже не важно.

Старшая ведьма подошла и мягко, слегка поглаживая, положила руку на мой живот.

— Нам очень сильно повезло с тобой, девочка, — сказала доверительно. — Ты и твой любовник заполните эликсиром жизни для нас вот этот фиал, — и она показала мне крупный стеклянный сосуд, по форме напоминающий тот, в котором мне дали приворотное зелье. Потом вытащила откуда-то второй такой же и помотала им перед моими глазами. — А вот этот фиал заполнит для нас… твое дитя.

Мое сердце зашлось в бешеном ритме ужаса. Каждая клеточка моего тела, моего мозга кричала, билась в истерике, пытаясь освободиться…

Потому что я знала, что ведьмы не лгут. Проклятые твари, собравшиеся отнять наши с Габриэлем жизни, не лгали, каким-то образом учуяв, что мое недавнее приключение в кладовке оставило больше, чем приятные воспоминания.

Беременна. Я беременна и любима… и очень скоро умру. Вместе с крохотным, но уже живым комочком внутри меня я умру, чтобы эти три воплощения зла прожили еще лет сто или двести, развлекаясь и нежась в своей абсолютной безнаказанности.

Инстинктивно я попыталась закрыть живот, но, конечно же, не смогла. Еще раз попробовала взорвать все вокруг Защитной Магией — бесполезно.

Габриэль больше ничего не говорил, но я чувствовала, как он пытается подняться — как яростно, до предела напряжена каждая мышца его тела, видела, как надулись вены у него на шее…

— Ты уверена, что мы хотим… убить ребенка?

Я уже не видела, кого именно из троих мучает совесть — мне было все равно. Я смотрела только на него — мужчину, благодаря которому у меня в животе у меня появилось нечто, куда важнее меня самой.