Танки не лгут (СИ) - Ками Катори - Страница 43

От Эвана не укрылось, что он снова — в который раз за эти несколько часов — поднял голову и посмотрел в окно.

— Все с ним в порядке, — сказал Эван тихо. — Осваивает небеса.

— Надеюсь, — отозвался Хилд шепотом и обнял его крепче.

Кайя покосилась на них и досадливо цыкнула.

— Неудивительно, что Ник от вас сбежал, — припечатала она. — Вы отвратительно счастливые сукины дети.

— Я восхищен твоим умением так искренне завидовать, милая, — ядовито улыбнулся ей Хилд. — Но говорят, истинное искусство — делать это без слов.

Кайя растерялась. Не привыкшая к столь замудренным оскорблениям, она ненадолго зависла, осмысливая сказанное, и это было так забавно, что Эван рассмеялся.

— Да Хтавор тебя задери! — наконец рассердилась волнорезка, но как-то без особого запала. — Откуда ты вообще такой взялся? Ни разу не видела тебя в Урбе.

— Разумеется, — Хилдебранд поморщился. — Мне там делать нечего.

— А много в Башне таких, как ты? — Кайя даже приподнялась на локте — так интересовал ее ответ на этот вопрос.

— Хочешь примкнуть к Отступникам? — Хилд посмотрел на нее с интересом. — В принципе, почему нет. Освободишь нам танк.

— Отличная мысль! — кивнул Эван. — Подлетим к Башне на гекконе и десантируем ее сверху.

— Как особо опасное оружие? — рассмеялся Хилд. — Между прочим, отличная мысль, — добавил он, посерьезнев. — Заменишь меня. Если только…

— Если только что? — волнорезка пропустила мимо ушей все смешки и впилась в него требовательным взглядом.

— Если только тебя не пустят в расход за то, что сняла с Ника печати, — пожал плечами Хилд. — На твоем месте я бы об этом не говорил, но боюсь, что тебя заставят.

— Зачем он вам? — Кайя села, свесив ноги с кровати. — Растит для вас сырье?

— Какая интересная версия, — Хилд посмотрел на нее с уважением и насмешкой одновременно. — Не поверишь, но нет. Он… Типа достояния нации, что ли, — сформулировал он после некоторой паузы.

— И поэтому на него наложили клеймо, как на раба, — презрительно скривилась Кайя. — У тебя что-то такого не наблюдается.

Этот вопрос приходил и Эвану в голову. Каждый вечер, скользя ладонями по гладкой коже на спине Хилдебранда, он внутренне подбирался, боясь наткнуться на страшные раны. Но они все не появлялись. Поэтому услышав вопрос волнорезки, Эван повернулся к Хилду.

Кажется, тот собирался отшутиться и уйти от ответа, но встретившись с Эваном взглядом, все-таки ответил серьезно:

— Я не позволил поставить себе Печати. Моим условием было, что я помогаю Общине, но волен уйти в любой момент.

— Я так понимаю, им пришлось принять твои условия? — Эван усмехнулся, представив, как огромный вихрь сметает с пути Хилдебранда всех несогласных.

— Ты идиот? — вдруг резко спросила Кайя, и обернувшись, Эван обнаружил, что она обращается именно к нему. — Он ведь дурит тебе голову! Сейчас мальчишка войдет в силу, и он притащит его в Башню, посадит на цепь и заставит растить этот свой чай в промышленных масштабах!

Взгляд, который она кинула на Хилдебранда был весьма неприятным.

Эван почувствовал, как Хилд напрягся, словно был готов удерживать его рядом с собой. Вот только Эван и не думал никуда бежать. Высказанные волнорезкой опасения приходили ему в голову не раз. День за днем эти мысли возникали в его голове — и безжалостно разбивались о то, с каким упорством Хилдебранд учил Ника защищаться, с какой гордостью хвалил, когда у того получалось отразить его атаки и с каким искренним беспокойством бросался ему на помощь, когда что-то шло не так.

И как же отчаянно, до боли, до спазма в глубине механических внутренностей не хотелось верить, что притворством могло быть и другое. Жадные ласки. Затуманенные страстью глаза. Постоянная отчаянная потребность в прикосновениях, которая не давала порой вздохнуть ночью. Вот и сейчас, услышав обидные злые слова, Хилдебранд притянул его к себе ближе.

— Тебе-то что с того? — наконец сухо ответил Эван. — Хочешь, чтобы чай был только наш? А лучше, по всей видимости, только твой?

— А что, я бы не отказалась, — неожиданно легко призналась Кайя. — Да и в принципе… Наблюдать за вашим цирком поинтереснее, чем сидеть сутки напролет в каменной норе в Урбе. Давай поспорим, мех, — она хмыкнула. — Я ставлю на то, что блондинка водит вас за нос. Если выиграю, ты будешь послушным правильным мехом целую ночь.

Эван стиснул зубы. Хилдебранд молчал, не пытаясь оправдываться, и его молчание почему-то казалось очень весомым и вместе с тем — беззащитным.

— Не надейся, — решительно сказал Эван наконец. — В твою постель я не лягу ни при каких обстоятельствах.

— И так, чисто для проверки логики… — все-таки сказал Хилд насмешливо. — У меня есть доступ к чаю. Так зачем мне с кем-то делиться?

— А мне почем знать? — Кайя кольнула его неприязненным взглядом. — Приказ у тебя такой. Может, на тебе Печати Смерти стоят, и ты сделаешь все, чтобы выполнить его.

Хилдебранд усмехнулся и повернулся на спину.

— Откажи женщине, и ты уже смертельный враг. Откажи дважды, и месть будет страшна, — протянул он насмешливо.

— Так в чем проблема? — хмыкнула Кайя. — В твоих силах все исправить прямо сейчас.

— Увы. Твое мнение волнует меня чуть меньше, чем то, куда полетит струя, если ссать из окна, — отбрил Хилдебранд с ленцой в голосе.

Кайя фыркнула, кажется, довольная получившейся перепалкой, и снова вытянулась на кровати.

— Включи, что ли, свои картинки, — сказала вдруг она после нескольких минут молчания. — Там, — и указала на потолок.

— А получится? — живо заинтересовался Хилд. — Хотя бы не так четко, как на песке?..

— Попробую, — Эван неохотно встал с кровати.

На этот раз возни с биосом было меньше — Танк уже понял алгоритм и сам корректировал задаваемые настройки. Картины вышли вполне неплохо, хоть и были все зловещего багряного цвета — потолок, как и стены, были насыщенного цвета плоти.

— Ты его видел? — шепотом спросил Эван, когда нанощетки выложили картину его выдуманного леса.

— Да, — Хилдебранд улыбнулся и шепнул ему на ухо: — Почти похоже.

Кайя покосилась на них, но промолчала, и Эван совсем не ожидал, что она заговорит, когда появится изображение танка.

— Такой был у моего отца.

С потолка на них смотрел шипастый эублефар с большой треугольной головой. Проигнорировав ошарашенные взгляды — Эван даже приподнялся на локте, вглядываясь в ее лицо — Кайя безжалостно продолжила:

— Их обоих убил такой же танк, как у тебя. Я сварила его заживо, едва получила инициацию в крови умирающего Фара.

Повисла изумленная неловкая тишина. Почему-то представить все это оказалось невероятно легко. Пиратство процветало и сейчас — маленькие танки старались затеряться в песках по-одному или небольшими группками, а большие частенько объединялись в охотничьи группы, добычей которых далеко не всегда становились змеи. Но сразу после разрушения Оазисов и смерти Хтавора, железной рукой поддерживающего порядок в умирающем мире, воцарился полнейший хаос. Эван и сам убил тогда немало танков, защищаясь, но никогда, даже в самые тугие времена, не нападал первым.

А вот Джозеф Хант, третий выживший Наездник из их спецгруппы, не был таким щепетильным. Самая мощная и самая многочисленная шайка пиратов пустыни в считанные месяцы пустила на органику сотни танков, их Наездников и связанных с теми Контрактами магов. Видимо, среди них были и родители родители Кайи…

— А мать? — глухо спросил Эван, отгоняя видение бьющегося в агонии большеглазого танка и залитую его кровью девочку.

— Не дошла до Урбы, — ответила Кайя без единой эмоции в голосе. — Она была магом огня. Я не могла ей помочь.

— Сколько тебе было? — спросил Хилдебранд тихо.

— Одиннадцать. Почти двенадцать.

Все они снова надолго замолчали, осмысливая услышанное. Эван вспоминал прожитые с волнорезкой месяцы, наконец понимая, что было причиной необоснованной, казалось, злости и постоянных попыток задеть побольнее и его самого, и ни в чем неповинный Танк. Почему при обнаружившейся в волнорезке любви к животным, во взгляде, обращенном на них обоих, читались лишь презрение и ненависть.