Заклятая невеста (СИ) - Эльденберт Марина - Страница 58

— Люди могут противостоять чарам элленари? — спросила я.

Вопреки моим представлениям, к морю мы отправились не порталом, прошли сквозь замковый двор, миновали ворота, провожаемые сотнями изумленных взглядов. Видимо, не в характере Золтера было выгуливать свою смертную жену после официального представления. Я хотела было съязвить по этому поводу, но вовремя удержалась: слишком много язвительности было в последнее время, слишком много тьмы, а мне хотелось света. Я родилась со светом в сердце, но как-то незаметно его растеряла, видимо.

— Нет, — отозвался Льер.

— Совсем?

— Некоторые, очень сильные маги способны… сопротивляться. Назовем это так. Ты сопротивлялась.

Я приподняла брови.

— Тогда, в своей спальне в Мортенхэйме.

Лучше надо было сопротивляться, подумала я, но вслух ничего не сказала.

— Ты уверена в том, что хочешь приблизить к себе Ирэю?

— Не уверена, что я вообще хочу ее видеть, но сейчас лучше держать ее на расстоянии вытянутой руки, — заметила я.

— Забавно, — произнес Льер.

— В нашем мире есть поговорка, что врагов надо держать гораздо ближе, чем самых лучших друзей.

— И ты еще будешь мне говорить о том, что элленари ужасны?

Я бросила на него быстрый взгляд:

— В последнее время я такого не говорю.

— В последнее время мы почти не разговаривали. Тебе нравится в Аурихэйме?

Вопрос заставил меня остановиться.

— Ты хочешь спросить, не хочу ли я здесь остаться? — поинтересовалась, глядя ему в глаза. — А может быть, проводить домой? Когда мы общались с тобой в твоем… облике, ты собирался отправить меня домой, Льер.

— Многое с тех пор изменилось.

Маска Золтера — очень удачное прикрытие, под ней можно многое спрятать. Не помню, приходила ли эта мысль мне в голову раньше, но сейчас, когда я смотрела в темные, как густой медвежий мех, глаза, в них не отражалось ровным счетом ничего из того, что могло бы быть в темно-синих. По правде говоря, и не должно было быть, эмоций в Золтере было как в кушетке, а то и меньше.

Я не стала продолжать этот бессмысленный разговор: если бы Льер на самом деле хотел отправить меня домой, уже сделал бы это. Сейчас, когда я выторговала себе возможность ходить где угодно и когда угодно, ничто не помешает мне побывать в библиотеке. Если честно, пока не представляю, как я заставлю ее подчиняться смертной королеве-не-королеве. Не представляю, и сегодня представлять не хочу, но завтра непременно попробую.

Море, на которое мы отправились с Майклом после свадьбы, было холодным. У нас в Энгерии вообще нет теплого моря, но мне и того хватило. Закаты, раскрашивающие воду и холмы: высоченные, застеленные полями цветов. Я видела море в Вэлее, когда мы гостили у Анри и Терезы, и оно было совсем другим: голубым, прозрачным, сверкающим под солнечными лучами. В юности мы с Матушкой путешествовали в Лацию, и маэлонское море было бирюзовым.

Море Аурихэйма оказалось серебристо-белым. Белые волны накатывали на берег, рассыпая кружево волн и облизывая камни. Мы шли в нескольких футах от воды, справа от нас расстилались горы, слева — бескрайняя вода, цветом напоминающая мое платье. Мне почему-то подумалось, что купаться в нем точно нельзя: мало ли, а вдруг рыбки. Такие, какие были в фонтане.

Словно в подтверждение моих мыслей в прозрачной как слеза воде скользнуло что-то странное, напоминающее не то змею, не то угря. Всколыхнулась пена накатившей волны, а когда отступила, я поняла, что дело не только в пене: под водой клубилось нечто белое, напоминающее густой туман, мерцающее серебром. Видимо, именно за счет этого «чего-то» такой цвет у воды и был.

— Призрачные водоросли, — пояснил Льер, проследив мой взгляд. — Из них делают очень вкусные десерты.

— Призрачные?

Он улыбнулся.

— Нет. Вполне реальные.

Мне почему-то захотелось улыбнуться в ответ, а еще захотелось попробовать этот десерт. На этой мысли я разом себя осадила: никаких десертов, никаких подобных мыслей. Мы с Льером просто союзники, и ничего кроме.

Впрочем, насчет «ничего кроме», я, возможно преувеличивала. Или немного кривила душой, потому что «ничего кроме» привело меня к благословению и супружеству, и я не имею ни малейшего представления, что мне с этим делать. Разумеется, с супружеством, с благословением я уже ничего поделать не могла. Вряд ли можно прийти к Арке, показать ей обручальный браслет и сказать: «Глубокоуважаемое сердце Аурихэйма, той ночью я была не в себе, не понимала, что несу, поэтому снимите с меня, пожалуйста, это, и будем считать, что ничего не было».

Даже если оно было.

А оно наверняка было, и при мысли об этом к щекам снова прилила кровь. Мне бы очень хотелось спросить у Льера, было ли что-то, чтобы осознать, смириться и больше никогда не вспоминать про ночь «благословения», но как об этом спросить, я не представляла. Поэтому только молча шла, раздумывая об особенностях моей памяти и о том, что это точно обсуждать не стоит. Точнее, это не то, что стоит обсуждать.

Берег изгибался, уводя за собой поворотом, волны с мягким шелестом накатывали и отступали. Я поймала себя на мысли, что рассматриваю брачный браслет: хитросплетения узоров, проявившихся на моей руке и сияющих золотом, а следом — что Льер пристально на меня смотрит. Как-то очень внимательно, если не сказать больше. От этого взгляда бросило в жар, губы вспыхнули (именно на них он и смотрел). Я собиралась сказать, что хочу вернуться, но мы уже шагнули за поворот.

Ближайшая скала наползала на берег, выбросив над мелкими камнями ладонь навеса-площадки, на которой был накрыт стол.

Стол на двоих.

— Что это? — уточнила я.

— Наш с тобой ужин.

— То, что ужин, я вижу. Почему он накрыт здесь?

— А ты хотела бы поужинать в зверинце?

Нет, в зверинце я точно не хотела есть, но такой Льер — Льер, который обо мне… заботится, который зовет меня на прогулку и накрывает стол у моря, где вот-вот раскроется алый цветок заката — это нечто из ряда вон.

— Зачем? — прямо спросила я.

— Тебе не приходило в голову, что я хочу просто сделать тебе приятное, безо всяких «зачем»?

— Рядом с элленари? Нет, — я сложила руки на груди.

— В таком случае, я тебя разочарую. Этот ужин всего лишь для того, чтобы сделать тебе приятное, Лавиния.

Я бы сказала, что разочаровывает меня совершенно другое, но мне хотелось есть. Учитывая, что полдня меня готовили к выходу, который закончился чуть ли не быстрее чем все мои предыдущие выходы к элленари, я даже пообедать толком не успела. Обед мне приносили, разумеется, и вполне себе полноценный, но поскольку на меня то дорабатывали платье, то подбирали драгоценности (от тяжести которых, к слову, очень хотелось сейчас избавиться), то делали прическу, с которой все время было что-то не так (на этот раз не обошлось без Магистра, скупо цедившей вежливые слова с непробиваемым лицом), то большую часть просто унесли обратно. Зато сейчас я поняла, чего мне отчаянно не хватает.

Ужина.

Даже если у моря и вместе с Льером, все равно не хватает.

Он подал мне руку, и мы вместе шагнули на поросший мхом земляной склон. Помимо мха на склоне прорастала молодая трава и даже распустились мелкие сиреневые цветочки с очень длинными тычинками. Природа Аурихэйма оживала на глазах, расцветая яркими красками и напоминая мне о моем мире. Подобно тому, как просыпался этот мир, Энгерия пробуждалась от долгой зимы. У нас она всегда была долгой, зато весна становилась настоящим чудом.

Для меня особенно.

Льер отодвинул стул, и я опустилась на него. Дождавшись, пока он сядет напротив, расстелила салфетку на коленях.

Если на миг отвернуться от странного моря и забыть о том, где находишься, можно представить, что все-таки оказалась дома. Правда, надолго забыть не получилось — мимо нас с криком пронеслась птица, помесь филина и воробья.

— Попробуй вино, — Льер наполнил мой бокал.

— С ахантарией? — уточнила я.

— Нет. Вино в Аурихэйме тоже делается из винограда, Лавиния. Это с добавлением ягод эрисы, — бокал он поднял первым. — Наше с тобой знакомство оказалось неудачным…