Высота одиночества (СИ) - Минаева Татьяна - Страница 64

Они вышли из туалета и разошлись по раздевалкам. До старта соревнований оставалось два часа.

Игорь сидел в коридоре, во второй раз перешнуровывая ботинки. До выхода на шестиминутную разминку их группы оставалось двадцать минут. Рината мельтешила рядом, расхаживая перед ним туда-обратно, разминая шею, разогревая мышцы на ногах и руках. Она напоминала ему бойца, готовящегося к выходу на ринг. Бойца молодого и горячего до побед, знающего себе цену, готового сходу заявить о себе.

Посмотрев на нее, Игорь в который раз отметил, что это красное платье идеально ей подходит. Волосы ее снова были зачесаны в пучок, губы покрыты алой помадой, в ушах — маленькие красные сережки-бусинки. Её старенькие потертые коньки были туго зашнурованы, а бантики надежно спрятаны под парой слоев белого скотча. Она обещала ему, что чемпионату России раскатает коньки, которые он подарил ей на день рождения. В новеньких, совсем белоснежных, её образ будет совершенным.

Крылов затянул шнурки и завязал их на несколько узлов. Не хватало еще, чтобы в середине проката шнурок развязался. Ничто не должно им помешать выйти и откатать свою короткую программу так, чтобы ни у кого не осталось сомнений, что они будут первыми. Рината вдруг остановилась и посмотрела на него. Улыбнулась, но улыбка её вышла какой-то нервной. Они больше не разговаривали о случившемся. Точнее, они вообще не разговаривали после случившегося. Когда он вышел из раздевалки, она уже исчезла. Написала ему лишь короткое смс о том, что будет к старту. Куда её носило он не знал, но, вернувшись, выглядела она лучше. На щеках появился румянец, а взгляд заметно потеплел.

Игорь спиной откинулся на стену и, задрав голову, наблюдал за Ринатой. Она снова начала расхаживать по коридору, уперев руки в бока. Рядом с ней прошла одна из парниц и Рина проводила её внимательным взглядом. Телефон, лежащий рядом на скамейке, пиликнул. Это была Фёдорова и её короткое: «Ну и как тебе?!». Поначалу он не понял, о чем она, но тут же вспомнил их сегодняшний разговор и нечто, что, как показалось Лерке, ему необходимо было увидеть. Он совсем забыл. Пролистнув ленту сообщений чуть выше, Игорь увидел предыдущее послание подруги. Нахмурился. Это была какая-то фотография. Нажал, чтобы увеличить и едва не перестал дышать.

На фото Ринке было лет двенадцать-тринадцать. Она широко улыбалась и щурилась от слепящего глаза солнца. Её черные волосы были заплетены в косу и перекинуты на плечо. Короткие выбившиеся прядки мило обрамляли её все еще детское личико. В руках она держала уже изрядно покусанную сахарную вату. И все бы ничего, но рядом, властно прижав её к себе, стоял мужчина. Он тоже щурил глаза на солнце и улыбался. А его черные как смоль волосы падали ему на лоб. Игорь никогда не видел этого человека настолько счастливым. В груди засаднило. Он медленно перевел взгляд с фотографии на партнершу и снова посмотрел на снимок. Это действительно всегда лежало на поверхности. Её взгляд обдавал точно таким же холодом, как и его, а ее привычка кривить губы… Когда злился, он делал это в точности так же. Она была его копией. Она была его дочерью. Рината была дочерью Бердникова. И это было ясно, как божий день.

Крылов, тяжело сглотнув, выключил подсветку и положил телефон рядом с собой. В голове беспорядочными молниями метались мысли, одна за другой. Только вот молния не бьёт два раза в одно место, а мысли бились, бились, бились… Он идиот.

Игорь встал, сгреб телефон и приблизился к Ринате. Она стояла к нему спиной и, почувствовав его близость, повернулась. Брови её взметнулись вверх, она качнула головой, будто спрашивая, что случилось. Не получив ответа, нахмурилась. А Игорь не сдержал ухмылку: она и хмурится точно так же, как он. Она вся — он! Как так возможно?..

— Как? — Он сам не ожидал, что произнесет это вслух.

— Что? — не поняла Рината. — Игорь, что случилось? — коснулась его лица ладонью и погладила. Крылов убрал её руку, не сводя взгляда. Затем нажал на кнопку включения и сунул ей свой телефон. Экран загорелся, и Рина взяла смартфон в руки. Увидев фотографию, она выронила его, но поднять даже не подумала. Игорь тоже не обратил на него внимания. Они стояли на расстоянии вытянутой руки и неотрывно смотрели друг на друга. В глазах Ринаты вспыхнула паника. Осознав, что он все знает, она было дернулась в сторону, но Крылов успел схватить её за руку и рванул на себя.

— Ничего не хочешь мне сказать? — тихо спросил он.

— Что я должна тебе сказать?

— Например, как могут быть совершенно чужие друг другу люди так похожи!

— Понятия не имею. — Она облизала губы и сделала новую попытку вырваться. Но пальцы Игоря еще сильнее впились в мягкую кожу. — Игорь…

— Сиротка, живущая в бараке имеет трёхкомнатную квартиру в центре Москвы… Он твой отец, Рина… Как так?

— Игорь, отпусти! — повысила голос Рината и с силой вцепилась ногтями в его запястье. — Отпусти меня! Отпусти! — Её голос перешел на крик. Она, словно раненый звереныш, загнанный в угол, сузив глаза, царапала его из последних сил, пытаясь освободиться.

— Вот вы где! — из-за угла, заставив их прерваться, вывернул Савченко. Не обратив внимание на странную напряженную близость спортсменов, похлопал Игоря по плечу и воскликнул: — Быстро! Быстро на лед! Ваша разминка через минуту!

— Идем. — Рината развернулась и, не оглядываясь, бросилась в сторону катка.

Она мысленно благодарила Николая Петровича, как никогда вовремя появившегося рядом. Её трясло, к горлу подкатывала тошнота. Боже, что теперь делать?..

— На лед, для исполнения короткой программы, приглашаются Рината Ипатова и Игорь Крылов. Россия.

Зал, с придыханием ловя каждое движение фигуристов, взорвался аплодисментами. Два великолепных в прошлом одиночника, еще не забытые поклонниками этого вида спорта, приковывали к себе пристальное внимание.

Игорь крепко сжимал руку Рины, стараясь успеть совладать с эмоциями до начала проката. Но в голове крутились лишь мысли о неожиданном открытии. Он не понимал, как к этому относиться. Он злился, он был поражен, но все события, которые происходили с ним, едва он встал в пару с Ринатой, вдруг стали ему понятными. И странная благосклонность Бердникова, выславшего приглашение на шоу в Сочи, и его слова, сказанные ему в кабинете: «Если ты причинишь ей вред, против тебя сыграет каждый её синяк и каждая её слеза. Запомни это, Крылов». И Ринкины вспышки ненависти — все это объясняло и без того очевидное. Единственное… Игорь посмотрел на Ринату, застывшую в начальной позе в ожидании музыки, и постарался выбросить из головы любые мысли, кроме мыслей о прокате, но маленький, скользкий червячок догадки не давал ему покоя. Если Бердников — отец Ринаты… Ипатова дернулась в его руках, а Игорь не сразу среагировал на первые аккорды, возвестившие о начале их выступления. Они на автомате выполнили подкрутку и, разомкнув руки, зашли на аксель. Игорь сгруппировался, взмыл в воздух в прыжке, но не смог приземлиться и упал. Боковым зрением заметил, что упала и Рината. Мигом вскочив, она продолжила программу. Он тяжело поднялся и последовал её примеру. При заходе на выброс их взгляды на мгновение встретились. Ипатова смотрела на него полными страха глазами, а он не понимал, кто рядом с ним? Детдомовская девочка, брошенная на произвол судьбы, преданная теми, кому доверяла, или дочь властного Владимира Бердникова и, это было очевидно, Аллы Богославской, одной из лучших спортсменок девяностых? Миллион «почему» и «как» не отпускали его.

При приземлении с выброса Рината чиркнула второй ногой об лед, но удержала равновесие.

Последние аккорды танго прозвучали, а Игорь стоял в полнейшем смятении и не знал, что думать. Рассеянно осмотрел трибуны. Им аплодировали, кто-то даже бросил на лед букет цветов и несколько игрушек. Игорь заострил внимание на маленьком зверьке, приземлившемся ему практически под ноги. Наклонился, поднял. Это был ослик с круглыми черными бусинками-глазками и идиотско-глупой улыбкой. Ну точно, ослу — ослика!.. Рината уже ушла со льда и проследовала в уголок слез и поцелуев. Савченко проводил её осуждающим взглядом, но остался стоять на месте с чехлами и олимпийкой Игоря. Игорь чувствовал, что силы покинули его. Он устал. Устал морально от постоянных ссор и тайн. Забрав вещи из рук тренера, он направился к партнерше. Тяжело опустился рядом и только затем нацепил на лезвия чехлы. Олимпийку так и не надел — бросил на колени. Николай Петрович сел по другую сторону от Ринаты и, молча поправляя очки, стал ждать оценок.