Высота одиночества (СИ) - Минаева Татьяна - Страница 49

— Игорь, я в здравом уме! Сам должен понимать — других путей у нас нет. И делала я этот чертов аксель в шестнадцать лет! Значит, и в двадцать смогу! Надо только его тренировать.

— Рин…

— Скажи мне, — Ипатова требовательно заглянула ему в глаза, — у тебя этот прыжок стабилен?

— Стабилен.

— Отлично! — улыбнулась она. — В короткой вставим его первым элементом, а в произвольной исполним каскад тройной аксель — тройной тулуп и параллельный лутц. И мы выиграем!

— При условии, что все остальное сделаете, — Савченко не разделял уверенности Рины в успехе этой идеи. — Вы столько сил потратите на этот прыжок, что будет счастьем, если до конца программы вообще доедете. А остальные элементы еще никто не отменял и поддержки, — он сурово глянул на Ринату, — тоже.

— Значит, нужно вплотную заняться общефизической подготовкой, чтобы выносливость подтянуть, — твердо, не сомневаясь в собственных словах, ответила она. — И у нас есть еще время до чемпионата России. Там мы должны быть во всеоружии.

Рината встала со своего места и приблизилась к Игорю. Тот смотрел на неё, сложив руки на груди, и не скрывал недовольства. Она дотронулась до его плеча и прошептала:

— Я смогу. По-другому никак не выиграть.

Крылов продолжал рассматривать её, ничего не говоря, будто обдумывая что-то, а затем произнес:

— А может быть, есть что-то важнее победы?

— Например? — вскинула Рина брови.

— Например, твое здоровье, — раздраженно поджал Игорь губы и вышел из кабинета.

— А он прав, Рин, — поддержал Николай Петрович. — Неужели ты не понимаешь, что это огромный риск? Триксель не все мужчины-то делают, а ты…

— А я смогу! Мы должны выиграть Олимпиаду. Нет, обязаны просто!

— Неужели, если этого не произойдет, земля разверзнется? — развел руками тренер. — Это всего лишь спорт.

— Нет. Это жизнь. Моя жизнь! — воскликнула она и, не попрощавшись, ушла.

— Крылов! Игорь, стой! — Рината догнала Игоря только на улице, у машины.

— Чего тебе? — устало спросил он. Интересно, сколько он еще продержится рядом с ней? Месяц? Два?..

— Послушай меня, я…

— Нет, это ты послушай меня, Рината! — оборвал её Игорь. — Если ты не желаешь прислушиваться к голосу разума, то я не идиот, чтобы совершать такие глупые поступки. Я не буду делать этот прыжок.

— Тогда мы не выиграем, понимаешь ты это?! — выкрикнула она, дергая его за рукав олимпийки.

— Понимаю! — в ответ заорал он. — Но рисковать тобой я не собираюсь!

— Тебе уже не важна победа? — Рина потрясенно смотрела на Игоря.

— Нет! — отрезал он.

Сел в машину, громко захлопнул дверцу и, резко дав по газам, уехал.

А Рината в растерянности осталась стоять на месте. Как это, нет? Как это, НЕТ?! Это же он пришел к ней и уговорил кататься в паре! Это он тренировался три года с одной целью — поехать на Олимпийские игры! Это он делал все, чтобы она смогла выйти на прежний уровень! Это он помог ей преодолеть страх при исполнении поддержек… А теперь говорит, что победа ему не важна?..

«Рисковать он мной не хочет!.. Да какая ему разница?!»

Рината медленно побрела обратно. В отличие от Игоря, она с тренировки уходить не собиралась.

Набрав достаточную скорость, Рина зашла на прыжок, оттолкнулась ото льда, сделала два с половиной оборота и плавно выехала. Двойной аксель она сейчас выполняет с закрытыми глазами, с детства этот прыжок был её любимым, несмотря на свою сложность. Именно поэтому лет пять назад они с Богославской приняли решение осваивать тройной. И получался он у неё. Получался же!..

Ипатова снова сделала круг и была полна решимости прыгнуть на этот раз в три с половиной оборота, но не докрутила прыжок и не смогла приземлиться на опорную ногу. Упала. Встала и сделала новую попытку. Неудача. С каждым новым падением она злилась все больше. Злилась на свое тело, неспособное сгруппироваться так, как того требовал прыжок, на лед, слишком неровный, по её мнению, на недостаточное освещение… На Крылова, в конце концов, который отказывался её поддержать! Они сошлись-то только ради того, чтобы выступить на Олимпиаде, и не просто выступить — выиграть её. Она эти полгода делала все, чтобы стать сильнее, освоить новые элементы, она переступила через себя и позволила Игорю поднимать себя в поддержках, а он… Внутри все кипело от переизбытка эмоций. И Рината вымещала всю злость на себе, не щадя, снова и снова пытаясь прыгнуть аксель, но неизменно оказывалась лежащей на льду.

— Черт! — выругалась она, поднимаясь на ноги в очередной раз, и вдруг услышала за спиной аплодисменты.

Обернувшись на звук, увидела одиноко сидящего на трибунах Бердникова. Он, удобно устроившись в кресле в третьем ряду, хлопал в ладоши, наблюдая за её попытками сделать то, что неподвластно никому.

— Николай Петрович ушел, — подавив необъяснимое волнение, небрежно бросила Рина и, стянув с борта олимпийку, накинула на плечи, намереваясь уйти в раздевалку.

— Я знаю. — Владимир спустился вниз и приблизился к ней. — Мы с ним уже поговорили. Вы сможете выступать на кубке России и отобраться на чемпионат через него.

— Замечательно. Раз все выяснили с Савченко, почему все еще здесь? — стараясь не встречаться с ним взглядом, холодно поинтересовалась она.

— Хотел на тебя посмотреть, — откровенно ответил Бердников.

— М-м-м, — губы Рины расплылись в едкой ухмылке. — Соскучились?

— Рин, я только хотел сказать, что вы с Игорем идете в правильном направлении. Что бы ни говорили специалисты, я вижу, — вы способны на большее. И я, со своей стороны, сделаю все от меня зависящее, чтобы вы с Крыловым попали на международные турниры.

— Ой, спасибо! — притворно обрадовалась Рината. Всплеснула руками и подняла на Бердникова жесткий взгляд, полный ненависти. — Не знаю, как Вас благодарить, Владимир Николаевич! Может, в ножки поклониться?! Я не гордая, могу и на колени встать! Вы же любите, когда я чувствую себя Вам обязанной, правда?!

— Я не буду обращать внимания на твой тон, — вздохнул он. — Ты имеешь на это право, признаю. Ты мне не рада, понимаю, что не стоило приходить… Но у меня один вопрос.

— Если после него Вы уйдете, то внимательно слушаю.

— Что у вас с Крыловым?

***

Этот поцелуй был слишком неприятным, руки, шарившие под её футболкой, — слишком холодными. А запах алкоголя, исходивший от него, — до тошноты противным. Еще недавно весьма привлекательная идея посетить ночной клуб, в данный момент казалось ей в корне неверной, но она так хотела сделать что-то… что-то эдакое, что-то взрослое, что-то самостоятельное. Впервые принять решение, за которое она сама будет нести ответственность. Однако сейчас, пытаясь оттолкнуть от себя какого-то перепившего парня, до сегодняшней ночи ей абсолютно незнакомого, она была уже не уверена в принятом взрослом решении.

— Отпусти меня. Не надо, — прохрипела она, уворачиваясь от очередного поцелуя.

— Да ладно, че ты ломаешься?

Её снова обдало запахом перегара и сигарет.

— Отпусти. — Рината попыталась высвободиться, но хватка парня стала еще сильнее.

— Ты че, развести меня решила? Ша…

Он не договорил, а в следующее мгновение Рина почувствовала свободу. Открыла глаза и похолодела. Перед ней стоял Владимир Николаевич Бердников собственной персоной. Он молча снял с себя пальто, набросил на её плечи и буквально поволок прочь. Только на улице Рината, придя в себя, вырвалась, скинула пальто и бросила ему под ноги. Бердников медленно наклонился, поднял его, отряхнул от снега и перекинул через руку.

— Что ты здесь забыла, девочка?

— Вы следите за мной? — оставив без ответа его вопрос, Рина задала свой. Глаза её были полны ненависти.

— Именно, — даже не подумал отрицать Бердников. — Садись в машину, — он кивнул на припаркованный рядом черный внедорожник.

Рината попятилась.

— Ни за что! И не подходите ко мне, иначе я стану кричать!

— Кричи. — Уголки его губ дрогнули.

Рината невольно поежилась от холода. Куртка ее осталась в гардеробе, и теперь она стояла на пятнадцатиградусном морозе в тоненькой футболке с коротким рукавом и совсем не предназначенных для зимы кроссовках. Кожа покрылась крупными мурашками, спину сковало, дыхание вырывалось изо рта облачками пара. В тот момент, когда взгляд её упал на собственную обувь, она почувствовала, что и Бердников смотрит на ее ноги. Кажется, она даже услышала, как он выругался. Больше не церемонясь, он резко дернул её на себя, открыл дверь и затолкал в салон автомобиля.