Долгий путь домой (СИ) - Южная Влада - Страница 70

Наконец, Кай повернулся.

— Я не уйду, белоснежка. Ты же знаешь, что я тебя не брошу.

Вздох облегчения помимо воли сорвался с моих губ. Колени стали ватными. Голова закружилась. Вдруг показалось, что все это время — с момента, когда очнулась после ранения и до нынешней секунды — я не дышала, а теперь воздух, обжигающий, зимний, проник в легкие и переполнил их. Меня пошатнуло, но Кай оказался рядом, подхватил под локоть. Наклонившись, чтобы заглянуть в лицо, он вполголоса спросил:

— Может, теперь ты мне хоть что-то объяснишь? У меня четкое ощущение, что я пропустил много событий.

— Объясню, — кивнула я, ощутив, как задеревенели мышцы шеи, — только не знаю с чего начать. Как описать все это. Я отдала Биру и теперь каждую секунду жду разоблачения. Умоляла Зевса о мире, хотя прекрасно понимала, что никакое перемирие между нами и ними невозможно. Пообещала протурбийцам войну, зная, что в таких делах без жертв не обходится, и их смерти все равно останутся на моей совести. Я так запуталась, Кай!

— Ничего. Мы что-нибудь придумаем, — произнес он неожиданно уверенным и спокойным голосом.

— Правда? — я все никак не могла решиться поднять на него глаза. Стояла, опустив взгляд на его руку, на пальцы, уверенно сжимающие мое предплечье. Такие сильные и надежные. Поддерживающие. Разрешающие мне быть слабой рядом с ним, в то время как весь мир требовал оставаться сильной.

— Конечно, — заверил Кай, не меняя тона, — каких бы глупостей ты ни натворила, должен же быть кто-то, кто станет бороться за тебя, несмотря ни на что.

Я невольно улыбнулась.

— Это мои слова. Это я говорила их тебе с момента, как мы рухнули сюда.

— Может, настало время, чтобы теперь я сказал их тебе?

Наконец, у меня появились силы выпрямиться и встретиться с ним взглядом.

— Значит, ты простил меня?

Уголки губ Кая дрогнули, он выпустил мой локоть и пожал плечом:

— Не каждый день девушки убивают своих мужей ради того, чтобы быть со мной.

— Но я не убила Биру, — вздохнула я и покачала головой, — не смогла. И перед тем как предать его, мне пришлось рассказать ему часть своего плана. Нужно было вызвать доверие.

Он кивнул.

— И что ты ему рассказала?

— Про карту, которую ты отдал мне. Про базы. Про то, что там хранится еда, которой мы могли бы накормить поселенцев. Я только умолчала про оружие…

— Значит, мы должны забрать и еду, и оружие, пока Биру не слил эту информацию Зевсу? — подхватил мою мысль Кай.

— И напасть на них, пока они этого не ожидают, — я вздернула подбородок, — если мои просьбы о перемирии на него подействовали.

— Сколько времени прошло с момента, как они забрали Биру?

— Сутки. Но он был ранен. Может, без сознания…

Кай нахмурился.

— Надо выезжать прямо сейчас.

— Я дам тебе свою охрану.

Еще несколько секунд я стояла очень близко от него — непозволительно близко для протурбийской правительницы, только что потерявшей своего мужа. Здесь, на этом балконе, создавалось мнимое ощущение уединения, а мне так хотелось побыть самой собой. Кай наверняка тоже почувствовал что-то, а может, прочел все по моему лицу. Он еще раз коснулся моего локтя, бережно, будто желая убедиться, что я еще рядом.

Безотрывно глядя ему в глаза, я положила свою ладонь поверх его. Тогда другой рукой он схватил мои пальцы и крепко стиснул. Нам по-прежнему не требовались слова, когда мы хотели что-то сказать друг другу.

Мгновение — и я отступила. Повернулась к дверям, распахнула их, оказавшись лицом к лицу с охранниками, и вышла в коридор.

— Готовьте отряд, чтобы сопровождать господина Кая, — бросила на ходу начальнику охраны, верной собакой поджидавшему у порога, — все его распоряжения выполнять, как мои собственные.

— Да, госпожа, — склонил тот голову.

Вихрем налетели советники. С прытью, удивительной для их лет, они преградили дорогу.

— Госпожа, до нас дошли слухи, что вы помиловали схура-который-несет-смерть! — с выражением крайнего ужаса на лице пролепетал Алхас.

В это время Кай в сопровождении протурбийцев как раз проходил мимо, и я заметила, как старика передернуло.

— Теперь он помогает нам, — пояснила, с недоумением наблюдая за такой реакцией.

— Но это невозможно! — возмутился Шассу. — Недопустимо!

— То же самое вы говорили про мое правление вместо Биру, — парировала я, — а теперь знаете что недопустимо? Стоять тут и тратить мое время вместо того, чтобы идти со мной в тронный зал и помогать решать обращения моих подданных.

Скорчив недовольные мины, советники притихли, послушно расступились, а затем последовали за мной. Спиной ощущая их недовольные взгляды, я понимала, что запугивание скоро перестанет действовать, и тогда придется изобретать новые способы уживаться с вредными стариками, но пока ничего не могла поделать с этой проблемой.

Вечером ко мне явился начальник охраны с докладом. Поездка прошла успешно, хранилище пополнили запасами еды, а склад — оружием. Я снова ощутила легкий укол в сердце, подумав о Биру. Олимпийцы до сих пор не сделали ответных шагов. Означало ли это, что полукровка умер от ран или пыток? Проклинал ли он меня в последний час?

Чтобы задушить чувство вины, я напомнила себе, ради чего все это сделала. Точнее, ради кого. Кай вернулся, а мне еще предстояло так много ему объяснить. Разговор на балконе вышел слишком коротким и скомканным, его явно было недостаточно.

Отдав приказания охране, я отправилась в комнаты, куда лично распорядилась поселить Кая. Он не пришел ко мне сам, значит, что-то остановило его. А я уже не хотела останавливаться.

Кай только что принял ванну — длинное полотенце плотно обхватывало его бедра, а на плечах еще блестели капельки воды. Он склонился над столом, на котором стояла включенная карта. Рельеф местности переливался голографическими всполохами. Похоже, это был трофей с охотничьей базы. Я остановилась на пороге, нервно теребя браслет «ай-ди» на запястье и старательно отводя взгляд, но в глаза уже бросились застарелые, почти зажившие ссадины на теле Кая. Только теперь до меня дошло, чего ему стоило добровольно сдаваться в плен, чтобы проникнуть на базы олимпийцев. По спине пробежал холодок. Кай поднял голову и выждал некоторое время, но его терпение иссякло быстрее: он заговорил первым:

— Может, закроешь дверь, белоснежка? Дует.

Я спохватилась, что так и топчусь на месте, а за спиной внимает каждому слову моя охрана, и захлопнула дверь перед их невозмутимыми лицами. Медленно повернулась обратно.

— Мне доложили, что все получилось.

Кай выпрямился. Показалось, что мой визит не очень его обрадовал.

— Так и есть.

Я сглотнула, набралась смелости и прошлась в середину комнаты. Кай оперся бедром о край стола и сложил руки на груди, наблюдая за моими передвижениями.

— Ты проделал такую большую работу, — я старалась говорить непринужденно, — даже не знаю, как тебя благодарить.

Он приподнял бровь.

— Просто скажи «спасибо».

Я развернулась так, что длинные полы одеяния обвились вокруг ног.

— Может, приказать, чтобы принесли ужин и накрыли здесь стол для нас?

— Лучше не надо. С недавних пор у меня нехорошие ассоциации с ужинами на двоих, — спокойно возразил он.

— Это не то, что ты подумал… — я вспыхнула от его намека на нашу «прощальную» ночь.

Кай вдруг отлепился от стола, в несколько шагов оказался рядом и схватил меня за плечи.

— Ты что, разучилась напрямую со мной разговаривать?

Он выглядел злым и вместе с тем каким-то подавленным. На фоне успешно проведенной вылазки это еще больше озадачивало меня.

— Я… — я растерялась и позабыла заранее приготовленные слова, — мне сказали, что ты вернулся… но ты не приходил… и я…

— Я смывал с себя несколько дней тюрьмы и вылазку по вонючим зараженным бункерам.

Мне стало стыдно за свою нервозность и панику. Кай наверняка устал за целый день и в свойственной мужчинам манере даже не подозревал, что со мной происходит.