Долгий путь домой (СИ) - Южная Влада - Страница 68

— Я пришел осмотреть вас, госпожа.

Жестом я пригласила его войти. Протурбиец водрузил чемоданчик на стол, раскрыл его и бросил на меня внимательный взгляд:

— Новое бремя не так-то легко нести?

Я ощутила, как вспыхнули щеки, но лекарь миролюбиво склонил голову:

— Не волнуйтесь. Я умею хранить чужие тайны.

Что это был за намек?! Протурбиец тут же переместил взгляд на пятно крови на моей одежде, и я не нашла другого выхода, кроме как сделать вид, что не придала значения его словам. Щелкнув застежками, я принялась скидывать с себя многослойное одеяние, пока не осталась лишь в нижней юбке, полностью обнажившись по пояс. Лекарь подошел ко мне, склонился, изучая рану. От первого же прикосновения я шумно втянула воздух сквозь стиснутые зубы. Он с сочувствием пощелкал языком.

— Мне придется заново все обработать. Постарайтесь впредь избегать физических нагрузок и не поднимать ничего тяжелого.

— Я не поднимала ничего тяжелого, — быстро ответила я и в следующую секунду едва не застонала, ругая себя за этот порыв.

— Но вы бегали, — вежливо улыбнулся лекарь, поглядывая то на меня, то на свои руки, порхавшие вокруг раны, но его взгляд оставался подозрительным, будто сканировал на предмет лжи, — убегали от схуров. Берегите себя.

— Да, — пробормотала я, — конечно.

Видимо, мои ответы удовлетворили протурбийца, потому что больше он не делал попыток заговорить. Наложил мазь и сделал новую тугую повязку вокруг туловища, после чего с поклоном скользнул за дверь. Я снова осталась одна.

Лицо еще пылало. Я отправилась в ванную и долго плескала в него холодной водой, чтобы успокоиться. Наконец, стало легче. Мысли в голове прояснились, нервозность утихла, появились новые силы. Я вернулась в комнату и взяла в руки свое домашнее одеяние, собираясь переодеться, как снова раздался стук, только на этот раз дверь распахнулась без предупреждения.

Начальник охраны застыл на пороге, приоткрыв рот и не в силах оторвать от меня взгляда. Первым порывом было прикрыться, и я прижала ткань к обнаженной груди. Мужчина довольно громко сглотнул, стиснул дверную ручку, но так и остался стоять истуканом. Тот факт, что он ворвался в покои правителя без должного почтения, заставил меня напрячься.

— Что случилось? — спросила я как можно более грозным голосом.

Он помедлил, затем аккуратно прикрыл за собой дверь, широким шагом уверенного в себе человека подошел и вытянулся передо мной.

— Мне стало известно, что против вас собирают заговор, госпожа.

— Уже?! — простонала я, хоть и допускала в мыслях что-то подобное.

— Ваш совет хочет подкупить лекаря, чтобы завтра утром перед выборами он сообщил всем правду.

— Какую правду? — вздернула я подбородок, готовясь к самому худшему.

Начальник охраны посмотрел мне прямо в глаза.

— Что вы так же подвержены болезням, как и все остальные. Что ваша рана не излечилась на следующий же день, как говорил нам господин Биру. Что ваша рана вообще до сих пор не излечилась.

Я выругалась про себя так длинно и грязно, как только умела. Признание о ране — вроде бы пустяк. Но в масштабах того, что моя репутация в глазах народа строилась исключительно на суеверном восхищении, этот пустяк грозил обрушиться на меня многотонным камнем. Что, если засомневавшись в моих способностях противостоять болезням, поселенцы засомневаются и в остальных словах? Тогда вся моя тщательно выстроенная ложь посыплется, как карточный домик.

— И лекарь уже согласился? — уточнила я.

— Я не знаю, что он им ответил, — отчеканил протурбиец, — когда до меня дошли слухи, я сразу же отправился к вам.

Я задумалась. Буквально полчаса назад лекарь сказал, что готов хранить мои секреты так же, как хранил секреты Биру. Ведь молчал же, когда правитель врал всем про мое выздоровление. Но эти его взгляды… и многозначительные намеки… Можно ли теперь кому-то доверять? Даже начальнику охраны, который пришел предупредить меня?

— А сами вы что думаете по этому поводу? — ледяным тоном поинтересовалась я у протурбийца.

Он снова сглотнул. Опустил голову. Затем порывисто встал на одно колено. Когда мужчина поднял голову, его взгляд оставался прямым и честным.

— Я думаю, что вы на самом деле страдаете от раны, госпожа. Про вас говорят многое, — он усмехнулся, — но не все это правда.

Мое сердце пропустило удар, хотя я старалась, чтобы на лице не дрогнул ни один мускул.

— Но я видел собственными глазами, как вы вошли в дом с зараженными детьми и вышли невредимой. Стояли перед нами… — протурбиец благоговейно скользнул взглядом по моему телу, как будто впитывая каждую черточку, и я поняла, что он вспоминает тот момент, когда мне пришлось раздеться, чтобы доказать отсутствие пузырей на коже.

— И я тоже был на болотах, когда господин Биру выстрелил в вас, — продолжил мужчина. — Я тоже видел, что этот выстрел не был промашкой. А еще я помню, как вы приказали мне лично охранять схура-который-несет-смерть ценой своей жизни, и я до сих пор не забываю об этом приказе. Он в полной безопасности, пока об этом забочусь я.

Я кивнула, боясь вымолвить хоть слово.

— Я помню, как вы приходили к нему ночью, а потом забрали у меня его вещи. А на следуюшее утро правитель захотел резко уехать… и предал нас, — подвел итог начальник охраны.

— И что вы хотите мне сказать? — решилась заговорить я, глядя на него сверху вниз.

— Я хочу сказать, что вы можете на меня положиться. Отец одного из мальчиков, за которыми вы ухаживали в их последние часы — мой друг. Мою двоюродную сестру, которая жила в соседнем поселении, отдали в качестве дани схурам незадолго до вашего появления здесь, — произнес он, — но я хранил верность правителю до сегодняшнего утра. А сегодня подумал… может, пора схурам хлебнуть собственной кровушки?

— Я собираюсь залить их кровью всю землю по ту и эту сторону от границы, — ответила я, почувствовав, что именно это он и ожидает от меня услышать.

Глаза протурбийца загорелись.

— Тогда мы с вами точно поймем друг друга.

Я несмело улыбнулась. Получается, Биру ошибался. Он говорит, что его народ подавлен, что они боятся выступать против Олимпа. Но оказалось, что недовольство давно зрело в некоторых из них и теперь готовилось прорваться, как болезненный нарыв. Я стала всего лишь небольшим катализатором для этого прорыва.

Теперь этот коленопреклоненный протурбиец был нужен мне. Оставалось лишь сделать так, чтобы его верность стала абсолютной. Сыграть на его слабостях. Я вспомнила благоговейный взгляд, которым он окинул мое тело. А еще — рассказы местных девушек о том, что все мужчины втайне мечтают обо мне.

— Ты прав, моя рана настоящая, — я разжала пальцы и уронила ткань, открывая его взгляду свою грудь и повязку под ней.

Он зажмурился и опустил голову, но тут же поднял ее и открыл глаза, до боли напомнив Кая в момент, когда он впервые увидел меня без одежды.

— Я понимаю, что мне никогда не стоять рядом с вами, госпожа, — пробормотал он, — но если бы я мог…

— Ты можешь поцеловать мне руку, — разрешила я и протянула ему ладонь, к которой протурбиец послушно прижался теплыми губами. — И ты будешь стоять со мной рядом. Как начальник моей охраны. Как тот, кто поможет мне и схуру-который-несет-смерть уничтожить всех наших врагов.

— Вы можете положиться на меня, госпожа, — снова повторил протурбиец.

Я вздохнула. Ведя игру в поддавки с Биру, немного научилась различать настоящие и поддельные эмоции собеседника. Этот мужчина говорил искренне.

— Мне нужна голова лекаря. Сегодня же вечером. Я не могу позволить, чтобы он выдал мой секрет. Ни завтра утром, ни вообще никогда. Ты сможешь его найти?

— У вас будет его голова.

Мужчина поднял с пола мою одежду, подал мне ее и вскочил на ноги. Я прикрылась, проводив его взглядом до двери. Когда та захлопнулась, со стоном попятилась и опустилась на край кровати.

— Я должна это сделать… — прошептала самой себе, — я должна…