Вересковый мёд - Зелинская Ляна - Страница 48

Неужели Оракул ошибся? Если не ехать на север или на юг, то, как же ей спасти Балейру без Тьена или милости Рябого короля? И выжить при этом?

Но то, что в видении было однозначно — если она не пробудит свой Дар ей лучше не соваться в Кальвиль, не ехать на Север, лучше утопиться прямо вот в этом озере. Всё, что она видела вчера — её будущее без Дара.

Эрика внезапно вспомнила те камни, что упали ей под ноги, когда она задавала вопросы Рогатому Богу. Может в них есть ответ? В подарках Арауна? Поднявшись рывком, она пошла к своей лежанке, опустилась на колени, и принялась шарить руками в тусклом свете, падающем со стороны входа.

Они были прямо здесь. Но это были не камни.

Эрика нашла горсть крупных желудей. Сгребла их в ладони и пошла к свету у входа в пещеру, чтобы их рассмотреть. Обычные желуди. Разве чуть больше и гораздо темнее. Не удивительно, что она приняла их за камни.

Пробуди свой Дар! Возроди силу дуба! Ответ прямо перед тобой!

И вот это ответ?! Горсть желудей?! Да как они ей помогут?

Даже если она пробудит свой Дар, как ей возродить силу дуба? Что это вообще значит?! Да почему Боги не могут говорить простым языком! Что ей делать с этими желудями? Съесть? Посадить? Скормить королю, чтобы он подавился?!

— Да чтоб тебя! — пробормотала она глядя на божественный подарок.

От досады и злости ей хотелось зашвырнуть эти жёлуди куда-нибудь подальше. И останавливало только одно — в конце пути в Кальвиль её ждал эшафот, и если раньше умереть во славу своей страны ей не казалось чем-то ужасным, то теперь она вдруг отчаянно захотела жить. Жить назло Рябому королю. Или может быть потому, что она ненавидела неизбежность. Эрике захотелось изменить то будущее, которое мелькнуло вчера в страшных видениях. Просто потому, что если уж и умирать, то она предпочла бы сама решить, где и как, а не так как решит Рябой король, достаточно и того, что он казнил её семью. И уж точно не униженной и избитой на тавиррской площади под улюлюканье толпы, какой увиделось ей это вчера. Но если она явится в Кальвиль такой, какая она сейчас, жить ей останется от силы три дня.

Как ни странно видения Рогатого Бога придали ей смелости и сил, и в приступе злости Эрика сжала в кулаке жёлуди и пробормотала:

— Пробудить свой Дар? Ладно. Будет вам Дар, Ваше Величество! — и сунула их в карман.

Она позже поразмыслит над тем, что с ними делать. А пока у неё есть заботы поважнее. До Кальвиля несколько дней пути, и эти несколько дней — всё, что у неё есть. И раз Бог Араун не ответил на её вопрос, придётся как-то выкручиваться самой.

Где-то в глубине души мелькнули малодушные мысли о том, что можно просто сбежать. Поехать не на север и не на юг, а спрятаться там, где её никто не узнает. Научиться готовить отвар, который изменит цвет глаз, и никакой король её не найдёт.

Король не найдёт. А вот Викфорд Адемар найдёт.

«Я всё равно тебя найду, где бы ты ни была, и дело совсем не в перстне.»

И мысли сами собой снова вернулись к сегодняшней ночи. К тому, как она лежала здесь, прижавшись к его горячему телу. Щёки снова вспыхнули от смущения и стало жарко. Эрика вспомнила свои ладони, лежащие у него на груди, его сильные руки, которые обнимала её всю ночь, прикосновения его губ к волосам и успокаивающий шёпот…

Она и подумать не могла, что Викфорд Адемар, тот, кого зовут Стальным Сердцем, этот зверь, свитый из железным мышц, не знающий страха и усталости, её личный враг, что он может обнимать вот так бережно и нежно, как обнимал её вчера. Это её удивило и Эрика приложила ладони к пылающему лицу, не понимая, что сейчас чувствует. Смятение?

Как будто ей было стыдно за то, что ей не понравилось это с Тьеном, но понравилось с Викфордом.

Как она теперь посмотрит ему в глаза? Он будет насмехаться над ней и…

И осознание пришло как-то внезапно. Эрика даже не знала, почему она вдруг вспомнила поцелуй Тьена на берегу озера, и те ощущения, которые она при этом испытала. Неприятную тяжесть чужого тела, его щетину, и губы от которых хотелось увернуться. А сегодняшней ночью она сама прижималась к мужчине и ей было приятно, ей нравились его прикосновения и запах, и даже шёпот, которым он успокаивал её вчера. И отворачиваться не хотелось, хотелось совсем обратного…

И пусть он её враг, но, увы, пустынная дорога до Кальвиля не располагает к новым романтическим знакомствам, а времени почти нет. Значит, для её цели сгодится и враг.

«Фрэйи всегда сами выбирали себе мужчин, вот и ты выбери кого-нибудь, кого захочешь полюбить. Твоя мать ни мгновенья не сомневалась, когда встретила Дивира Нье'Лири на весеннем балу у Нье'Айрхов. И хоть прочили тому руку Ионы из клана Ивы, уже к концу третьего дня твой отец и забыл, что видел Иону в своей жизни. Найди себе мужчину сама, Эрика».

Она вспомнила слова няни и усмехнулась. Кто бы мог подумать, что для спасения Балейры ей нужно будет соблазнить своего врага?

От этой мысли кожа будто вспыхнула, под ней ожили горячие ручейки, потекли, свиваясь в сложный узор. Ноздри вдруг ощутили тысячи разных запахов, и на сгибе локтя Эрика почувствовала резкое жжение. Закатала рукав и увидела, что тот самый цветок, что появился в начале её путешествия из Кинвайла, наполовину распустился. Странно только, что он был очень тёмным, почти чёрным. Она не видела такого цветка на руке у своей матери, но сейчас спросить о нём было не у кого.

Может это и есть просыпающийся Дар? Может он и вовсе исчезнет потом?

Ей показалось это хорошим предзнаменованием. Она приняла правильное решение. Она пробудит Дар, а дальше решит, что делать.

Вот только… как ей всё это сделать? И что вообще нужно делать? Это ведь не такая уж и простая задача. Викфорд дал слово своему королю, а уж держать его он умеет это факт. Да и к тому же выглядит она…

Эрика вспомнила, как Викфорд презрительно называл её замухрышкой и сейчас она, и правда, выглядит не лучшим образом. И тут же вспомнилось, как по дороге псы подтрунивали над командором, говоря о какой-то Мелисандре — первой красавице королевства, о её белокурых локонах и нежной коже, цвета сливок с розовым вареньем и голосе подобной трели соловья, о замке, который достанется ему вместе с приданым и скорой свадьбе. И эта мысль сейчас показалась Эрике резко неприятной.

Она не знала, какой должна быть любовь, она вообще не знала, что это. Что нужно чувствовать при этом? Это должно быть приятно, потому что все влюблённые, кого она знала в замке в Гранарде: служанки, её кузина, все они были счастливы. Все они обнимались и целовались по тёмным углам так, чтобы никто не видел. Может и ей начать с поцелуя? Потому что…

Потому что воспоминания о поцелуе на помолвке до сих пор отзывались у неё внутри сладким замиранием. Может этого будет достаточно?

Да, этого должно хватить для начала.

Она окинула взглядом свой наряд и подумала, что такую замухрышку даже конюх не захочет целовать, не то что заносчивый Адемар. Ведь он пролежал рядом с ней всю ночь и не сделал ни одной попытки даже губами прикоснуться. В Кинвайле она предостаточно насмотрелась на то, что бывает, когда мужчина обнимает женщину, особенно если женщин у него давно уже не было. И Ивар, и Тьен, все они, обнимая её, недвусмысленно демонстрировали свои желания. А Викфорду было будто противно. Наверное потому, что она для него просто «вздорная пигалица с грязными ногтями из дыры на краю мира», у неё нет вкуса и манер, и вообще она просто имущество короля, которое надо доставить…

Как он там сказал?

«Я же обещал, что привезу тебя живой и невредимой. Всё будет хорошо».

Живой и невредимой! И нетронутой! Да сгинул бы ты в болото!

А его там ждёт белокурая Мелисандра с кожей цвета сливок и голосом нежным, как трель соловья.

И она бы сгинула туда же!

Ей нужно умыться. Вымыть волосы, сделать причёску… Перестать огрызаться на его шуточки… С кожей цвета сливок конечно ничего не выйдет, но где-то в тех вьюках, что везут две лошади, лежат её платья. Платья должны помочь. Ей нужен постоялый двор, горячая вода, кусок мыла и хорошая постель.