Альтер Эго (СИ) - Зелинская Ляна - Страница 48

— Тогда может, опустишь клинок, и мы поговорим?

— Ты опять наврешь с три короба! Тебя же пока не припрешь к стенке, ты правды не скажешь! Лжец! — она выставила шемшир вперед. — Говори — какие бумаги ты хотел выкрасть у Крэда?

— Что значит «какие»? — удивился Рикард.

— Милорд любит играть в дураков? Ладно, я объясню, — она добавила медленно, разделяя слова паузами. — Какие именно, дружок? Что это должны были быть за бумаги? Ты же не мог утащить всё, что было у Крэда в комнате, ты же должен был взять что-то определенное, так? И как ты должен был их узнать? Что ты должен был найти? Отвечай! Что было в этих бумагах? Я же понятно выразилась?

Изогнутый конец сабли хоть и смотрел немного в сторону, но если она размахнется, а он зазевается, то она точно снесет ему голову. Он отъехал чуть дальше, Бард фыркал раздраженно, и мышцы у него на спине подрагивали от напряжения.

— А почему тебя вдруг интересуют эти бумаги? — спросил он осторожно.

Её вопрос странный. С подвохом.

— Почему? Да потому! Потому что в бумагах Крэда я нашла кое-что интересное о тебе, Рикард Адаланс! И... О, ужас! Какое совпадение, сразу после этого Крэда убили! Ты ещё скажи, что это случайность!

— Обо мне? — его удивление было искренним.

Да что такого о нём могло быть в этих бумагах?

— Вижу, ты понимаешь, о чем речь! Ты соврал мне! Ты врал мне все это время! Тебе нужны были именно эти бумаги, и ты притащился за мной в Лисс, пытаясь их украсть! Ты разыграл всё это нападение в гостинице со своим дружком Сейдом, а потом таскался за мной, подкарауливая момент. Вот только руны мои снять не смог! Так ведь? А потом, когда я не поехала в Таршан, ты послал своего дружка втираться ко мне в доверие? Я уже не уверена в том, что ты и псов не подговорил, рыцарь-спаситель! — она почти кричала. — «Я похожа на твою сестру!», «Ты ранена, отдыхай!», «Я поделился с тобой силой»... Свинья! Сволочь! Скотина!

Она снова бросилась на него, и Рикард быстро отвернул коня в сторону, уводя её лезвие и ускользнув от удара.

— Что? Что за бред ты несешь? Украсть у тебя бумаги? Да на кой ляд они мне! И какой ещё дружок Сейд? Ты вообще о чём? Силы небесные, это я подослал псов?! Кэтриона, ты что, одной беленой питалась по дороге сюда?

— О! Вот это у тебя хорошо получается — притворяться! Искренность так и плещет! Попробуй податься в лицедеи! Думаешь, я поверю тебе? Я уже не уверена, что Крэда убил не ты, между прочим! И дом его сжёг! У тебя для этого был и повод, и время, и оружие. А мне наплел про каких-то неведомых убийц! Но сейчас ты мне всё расскажешь, или, клянусь своей косой, я перережу тебе горло и сброшу со скалы.

Она замахнулась, но Рикард пригнулся, пуская коня вперед рывком, и ударил так, что сабля вылетела у Кэтрионы из рук и упала в траву. Все-таки она очень самонадеянна, думая, что сможет победить его в таком бою. И слишком зла, чтобы здраво рассуждать.

Кэтриона мгновенно спрыгнула с лошади, но Рикард её опередил, отшвырнул свою саблю, бросился на Кэтриону сзади, сбивая с ног. Они покатились по сухой траве, и он навалился на неё сверху, перехватив обе руки за запястья, и завел их за голову.

— Ну всё! — он прижал её к земле и произнес, глядя прямо в лицо. — А вот теперь мы поговорим нормально! Повтори, что ты сказала про косу?

— Что?

Она изворачивалась, пытаясь лягнуть его ногой, но он держал её крепко.

— Так что ты сказала про косу?

— Про какую, к Дуарху, косу?!

— Ты сказала, клянусь своей косой?

— Да какая разница!

— Откуда ты знаешь это выражение?

— Ты спятил? Отпусти меня! Предатель! Или ты не умеешь драться честно?

— Я-то умею, но ты уже проиграла, — он усмехнулся, разглядывая её раскрасневшееся лицо и глаза, пылающие таким праведным гневом, тёмные, как спелые черешни...

...клянусь своей косой...

...и эта ярость, необъяснимая, и так странно знакомая...

— Почему ты должен уехать? — спрашивает сестра.

Она стоит, насупившись, с недовольным лицом и теребит в руках желтого бумажного змея, которого они сегодня полдня запускали над виноградниками.

Солнце склоняется к вершинам деревьев, из-за стройных рядов лоз доносятся песни работниц — первый урожай сладких синих ягод падает в корзины.

— Отец отправляет меня в Рокну. Я буду учиться и стану офицером, не всё же время мне проводить с девчонкой! — усмехается Рикард и срубает бариттой высокий стебель полыни.

Отец подарил ему настоящую баритту, длинную. Такую же, как у него самого. С красивой гардой и гербом Азалидов на ручке. С лезвием, таким гладким и блестящим, что, кажется, коснись его пальцами, и оно запоёт тревожно. Не то что короткий городской меч, которым он тренировался до этого.

— Надолго? — спрашивает сестра, и впервые её голос так странно дрожит.

— На три года... наверное.

— Три года! Так долго?! И ты бросишь меня здесь? — она смотрит решительно и почти умоляюще. — Возьми меня с собой!

— С собой? Тебя? Девчонкам не место в казармах, — усмехается Рикард, делая выпад в сторону больших лопухов.

Вот же глупость сказала. Взять её с собой!

— Почему? Я умею драться, ты сам меня научил! И бросать нож! Хочешь, я буду чистить твоего коня! — взгляд исподлобья. — Я крови не боюсь, и лечить могу.

— До чего же ты упрямая! Ты же еще маленькая, ты не сможешь жить там, да и это место только для мужчин. А девчонки должны учиться танцевать и вышивать, быть леди, а не жить в казарме, — Рикард вращает запястьем, глядя, как солнечные блики играют на лезвии.

— А я не хочу! Я не хочу быть леди! И я не маленькая! Я хочу поехать с тобой! Если ты меня бросишь здесь, то я, клянусь своей косой, сбегу! Пусть меня волки в лесу съедят! — она топает ногой, лицо раскраснелось, и глаза блестят то ли от ярости, то ли от слез.

И настроена она решительно, и Рикард знает — сбежит. Она будет глину есть, если сказала, и умрет в лесу, но не вернется. А ему потом опять из-за неё достанется...

Упрямство — достоинство ослов. Сколько раз он ей это говорил?

Он садится на траву и хлопает рукой, указывая на место возле себя.

— Присядь.

Она тут же опускается рядом, тихая и покладистая, держа аккуратно змея за камышовую рамку.

— Я не могу взять тебя с собой, потому что ты знаешь... я сказал, что ты маленькая, но это не так. Ты на самом деле уже большая. Если ты уедешь, то как мама будет без тебя? Ведь ты помогаешь ей. Ты же знаешь, как она больна.

— Я... я буду приезжать к леди Тианне! И танцевать для неё! Я буду приезжать часто!

— Так нельзя. Если мы оба уедем, представляешь, как ей будет плохо?

Она молчит, подтянув колени к подбородку и прикрыв ноги платьем, низ которого весь перепачкан глиной и соком винограда.

— Ты должна остаться, — добавляет Рикард, — а я буду приезжать на каникулы раз в полгода, и мы снова будем запускать змея.

— Раз в полгода? — она смотрит на него искоса, взглядом полным ненависти. — Ты бросаешь меня! И это даже хуже предательства!

Вскакивает резко, глаза почти черные, и блестят, как спелые черешни...

— Почему? Почему, я всегда должна расставаться с теми, кого люблю? — восклицает она яростно, швыряет змея на траву и топчет безжалостно, а потом разворачивается и бежит вниз по склону.

И Рикард знает, что ему её не догнать.

Он стряхнул наваждение, помотал головой и, наклонившись ближе к её лицу, спросил негромко и голос охрип:

— Ответь мне, Кэтриона, откуда ты знаешь это выражение?

— Да что ты пристал! Не знаю я!

Рикард резко вскочил, отпустив её, отошел к камням и развел руки в стороны:

— Смотри, я без оружия. Хочешь меня убить — давай! Но сначала объясни, в чем дело!