Альтер Эго (СИ) - Зелинская Ляна - Страница 40

— Ты лжешь мне, Кэтриона, — сказал с грустью, — искусно, но лжешь. Я был там. Я говорил с мистрессой. Когда я спросил о тебе — она испугалась. А я чувствую страх. Чего она так испугалась? Я не враг тебе! Зачем ты мне лжешь? Знаешь, в такие моменты мне всё ещё хочется тебя убить!

Он спрятал кинжал и встал осторожно.

— Пора убираться. Когда они не найдут нас там — они вернутся.

— Меня пугает кое-что другое, — Кэтриона тоже поднялась, — как они вообще нас нашли? Никто не знал, что мы направимся сюда. Я не планировала этого. И за нами всю дорогу никто вообще не ехал! И из постоялого двора мы, как ты помнишь, дали крюк в два кварда, прежде чем вернулись на дорогу в Чёрную Падь. Мы никому не говорили, и нас никто не видел! А при них нет собак...

— ...потому что их ведет что-то другое, — продолжил за неё Рикард и прищурился, — а значит, радость моя, дела наши выглядят уж очень паршиво! Ты ранена, а я один с ними не справлюсь... наверное. На дорогу нам нельзя, и я не знаю этих мест. Что мы будем делать? А? Среди гор, в тумане, холодной ночью — и это не считая волков? И псов, которых ведет какое-то безошибочное чутьё!

Нет, конечно, он попробовал бы справиться с ними. При правильно выбранной позиции...

Но он не хотел рисковать.

Из-за неё.

И это его бесило.

«Не оглядывайся. Не привязывайся. Не верь никому».

Этот девиз вел его по жизни, и он сделал его тем, кто он есть. И он защищал его. Заставлял всё забыть. Не чувствовать боли. Потому что боль приносят привязанности и доверие.

Но, кажется, впервые с тех самых пор, как Таласса осталась у него за спиной, ему вдруг стала небезразлична чья-то жизнь.

И это внезапно сделало его уязвимым.

Это было неприятно. Раздражало. И хотелось врезать кому-нибудь. Да хоть бы этим псам. В другое время он бы засаду на них устроил и перебил их всех в этом лесу. Но у них, как он успел разглядеть, были духовые ружья...

Рикард развернулся и пошел вниз.

— Если ты не будешь задавать вопросов и доставать свой кинжал, то я могу поискать для нас путь, — произнесла Кэтриона, спускаясь за ним по склону.

— И что это значит?

— Пусть милорд пообещает, что просто заткнется и выслушает молча всё то, что я скажу, и не будет задавать дурацких вопросов!

Он обернулся.

— Ладно. Обещаю. Выбор-то невелик.

— Сядь!

Он пожал плечами, плюхнулся на землю. Она села рядом.

— Возьми меня за руку. И... пообещай, что выслушаешь молча, не будешь смеяться или говорить глупости...

— Обещаю! Обещаю! Давай уже колдуй! Нам ещё следы заметать.

— Если вдруг повторится то, что ты видел там, в Чёрной Пади... то ты... сделаешь... то... что делал там.

Рикард усмехнулся.

— Поцеловать тебя? Ушам не верю, ты просишь меня об этом?

— Лучше молчи! И возьми меня за руку.

Она закрыла глаза.

Он коснулся её ладони. Осторожно. Пальцы переплелись, и мысли понеслись совсем не туда, куда нужно.

У неё теплая ладонь. Даже горячая. И нежная... Как она сражается такой нежной рукой?

И вдруг захотелось поцеловать её руку, эти тонкие пальцы, ладонь и запястье, почувствовать, как под тонкой кожей бьется пульс...

Демоны Ашша! Да почему наваждение накатывает на него сразу, как только она оказывается рядом?

Он тряхнул головой и сжал её руку сильнее, чем нужно.

Она открыла глаза.

— За этим холмом есть что-то, какое-то убежище, — махнула Кэтриона рукой в сторону редколесья на противоположном склоне, — не знаю что, но мы можем там спрятаться. Скоро начнет смеркаться, переночуем там, а завтра полями вернемся в Лисс. Только мне нужно сделать кое-что... и отпусти меня уже!

Она метнула на него яростный взгляд, и он разжал руку.

— И что же ты хочешь сделать?

— Ложный след. Если их ведет то, о чем я думаю, то я смогу пустить их по ложному следу. Это даст нам время, хотя бы до утра.

Что она делала, Рикард так и не понял. Забросала листвой их следы, ведущие в овраг, потом стояла на вершине, держась за ствол дерева.

Колдовство!

Теперь он не сомневался в том, что она ведьма.

Вот только зачем ведьма псам? Другое дело если бы за ней охотились храмовники... Но вот уж храмовникам он бы её точно не отдал. Впрочем, и псам тоже... Он вообще бы не отдал её никому.

Усмехнулся собственным глупым мыслям и раздражённо поправил баритту.

Кэтриона вернулась. Отряхнула налипшие на колени травинки, вытерла руки.

— Поехали! Надеюсь, я выиграла нам время. И знаешь, странно, что среди них не было ни Гайры, ни Драдда... Может, они ехали не за нами?

— Ты хотела сказать «не за тобой»? Но ты сама-то в это веришь? — Рикард вскочил в седло.

— Вообще-то нет. Но надеяться на лучшее - это же не преступление, - улыбнулась она в ответ.

— Надежда та же ложь, радость моя.

— Надежда умирает последней…

— Ключевое слово тут «умирает». И если разум говорит, что случится что-то плохое, то нужно готовиться к худшему.

— Да ты просто фонтан оптимизма!

— Я просто честен с собой, в отличие от миледи.

— Нет, ты просто зануда!

***

Убежище оказалось охотничьим домиком, скрытым от посторонних глаз в старой буковой роще. Под кронами деревьев уже стало сумрачно. К вечеру с гор начал спускаться туман. Путаясь в ветвях, он растворял желтизну скупых лучей закатного солнца, пробившихся сквозь листву, и погружал лес в темноту. Ковер рыжих листьев шуршал под ногами, пахло сыростью, и рядом тихо журчал ручей, бегущий меж замшелых валунов.

Мрачноватое место... Но как убежище — самое то.

Возле домика оказался загон для лошадей, обнесенный забором из потемневшего тёса и поленница дров. И дверь была заперта, но Рикард быстро вскрыл её с помощью кинжала.

Внутри оказалась большая комната с камином, над которым висели ветвистые оленьи рога, кровать, шкуры на полу и нескольких плетеных кресел из лозы. А в углу такой же плетеный сундук.

Над кроватью висел герб...

— Охотничий домик генерала Альбы, — произнес Рикард, разглядывая герб, — надеюсь, он на нас не обидится за столь нежданный визит.

— Судя по запустению и пыли, генерал был здесь уже очень давно, — Кэтриона бросила вещи в кресло, — надо разжечь камин.

— А я думал, нам придется ночевать в стогу! — усмехнулась Рикард и занялся дровами. — Но ты права. Убежище, что надо! И я даже не спрашиваю, как ты о нём узнала.

Когда благодатное тепло поползло по комнате, они развернули нехитрую еду, прихваченную утром на постоялом дворе, подвинули кресла к камину, и Рикард достал глиняную бутылку с вином.

— Неплохо! — воскликнула Кэтриона. — Вижу, ты запасся основательно.

— Хозяйка была более чем добра!

— Для счастливого молодожена ты делал ей слишком много комплиментов!

— Я старался ей понравиться.

— Судя по бутылке, тебе это удалось!

В сундуке нашлись деревянные тарелки и кубки, Рикард вымыл их в ручье и, налив вина, протянул один из них Кэтрионе.

— И за что будем пить? — спросила она, хитро прищурив глаза.

— Утром ты чуть не умерла, нас преследовали псы, и спать нам предстояло в каком-нибудь стогу, но уже ночь, мы ещё живы, у нас есть крыша над головой, вино и камин, и было бы неплохо, чтобы так всё и оставалось, - Рикрад чуть улыбнулся и поднял кубок.

Кэтриона улыбнулась в ответ, кивнула, соглашаясь, и они выпили. Приятное тепло разлилось по телу и захотелось спать.

— Кто будет караулить первым? — спросила Кэтриона.

— Я могу. Ты ранена, отдыхай.

Их взгляды пересеклись, и Рикард отвернулся к огню, подбрасывая полено.

Его забота... Это было так непривычно для неё.

— Можно я спрошу тебя кое о чём?

— Спрашивай, это ведь не я запрещал задавать вопросы, — ответил Рикард, шевеля палкой угли и поджаривая на огнях кусок грудинки.

— Иногда ты так смотришь, — произнесла Кэтриона негромко, — таким странным взглядом, будто у меня на голове рога или крылья за спиной… почему?