Альтер Эго (СИ) - Зелинская Ляна - Страница 38

— От этого ты не сможешь меня защитить, да от этого и не нужно, — ответила Кэтриона негромко. — Можешь повернуться.

— Это колдовство, да? — Рикард обернулся и скрестил на груди руки. — Ты колдунья? Ведьма? Да? И это место — ты ведь не зря сюда рвалась, здесь тоже жили ведьмы. И твой сон. Ты плакала, говорила, что не можешь забыть. У тебя кто-то здесь погиб?

Лицо его было серьезным и хмурым и каким-то странно-сочувствующим.

— Я? Ведьма? — переспросила Кэтриона, переведя взгляд на вершины гор.

А это была бы неплохая легенда. Пусть побаивается её.

— Хм. А если даже и так, то что? Сдашь меня белым плащам? — она посмотрела на Рикарда с вызовом.

Его лицо изменилось, что-то мелькнуло в нём... что-то горькое. И он ответил голосом полным глухой ненависти:

— Белым плащам? Я? Да будь ты хоть трижды ашуманская колдунья. Я никого... никогда... ни за что... не сдам белым плащам! Знать буду и не сдам!

— Ненавидишь Ирдион? — Кэтриона посмотрела на него внимательно.

— А ты любишь? — он прищурился в ответ.

— Скажем так, я стараюсь держаться в тени, — ответила Кэтриона.

Это было правдой. Он не так прост и может почувствовать ложь, а её ответ был правдив.

Но пугало её другое. В нём было столько ненависти к Ордену, что на мгновенье Кэтриона снова засомневалась в том, а не он ли, в самом деле, убил Крэда? Тех, кто ненавидит Орден, в Коринтии предостаточно. И слава Богам, что он не знает, кто она такая! Её медальон спрятан в потайном кармане в поясе. И ей следует быть осторожней. Хорошо, что арры у неё на другом плече – не стоит ему видеть защитные знаки Ирдиона.

— Так что тут такое было? — снова спросил Рикард, не сводя с неё глаз. — Всё-таки? Колдовство? И твоя рука — кто это с тобой сделал?

— Лучше ответь, как тебе это удалось? — спросила Кэтриона, вставая и держась за дерево.

Голова уже почти перестала кружиться, и жар ушел совсем.

— Удалось «что»?

— Вытащить меня оттуда.

— Откуда «оттуда»?

— Неважно! Как ты смог привести меня в чувство?

Это был очень интересный вопрос. Ведь там, в Дэйе, она мысленно уже попрощалась с жизнью. Знала, что ей не уйти от Зверя.

Рикард пожал плечами и промолчал.

— Это не ответ. Так все-таки, как?

— Да по-всякому. Тряс тебя, бил по щекам... ну и так...

Он отвел взгляд.

— Что-то милорд темнит, что за «ну и так»? Что ты сделал?

— Я? — он посмотрел на Кэтриону хитрым взглядом.

— Пёс тебя задери, милорд! Ты понял мой вопрос!

— Ладно, я отвечу. И поскольку ты слаба и безоружна, думаю, это безопасно, — он снова пожал плечами. — Я тебя поцеловал.

— Что? — её голос даже охрип от неожиданности. — Поцеловал? Ты спятил? То есть, я тут прощалась с жизнью, а ты на меня накинулся с поцелуями? Да как тебе вообще такое в голову пришло!

Она провела тыльной стороной ладони по губам, словно стирая поцелуй и воскликнула:

— Скотина! Подонок! Считай наш договор расторгнутым и проваливай, чтобы глаза мои тебя не видели!

— Ты закончила?

— Нет! Скажи спасибо, что я слаба и моя баритта далеко, а то получил бы ты ответный поцелуй! Прямо под ребро! — махнула она рукой. — Но я ещё с тобой поквитаюсь! Сволочь! Можешь собирать вещи и проваливать, я тебя нагоню! И убью!

Она была в ярости, и даже слабость как рукой сняло. И не могла понять, что же её так взбесило.

Она точно заколет его, как только доберется до кинжала! Вот же подлец!

— Я ведь спас миледи жизнь, а в ответ одна только чёрная неблагодарность! — он подхватил с земли свой плащ и отряхнул.

— Спас? — она развела руками. — Это чем же? Поцелуями?

— Ну, в общем, да.

— Что ещё за бред?

— Ты думаешь, я вот очень хотел с тобой целоваться? Да ты мне даже не нравишься! — воскликнул он.

А потом добавил уже тише, отцепляя прилипшие к плащу травинки:

— Но ты задыхалась, и я сделал то, что умела делать моя мать.

— Что? Ты вообще о чём?

Он посмотрел на Кэтриону, и лицо его было серьезным.

— Моя мать... Она... была... из айяарров... Из прайда воздуха, — слова давались ему с трудом, и, казалось, он доставал их из глубокого сундука, — прайд Лучницы... И она умела... делиться силой. Подуть на палец — и ожог проходил, поцеловать в лоб, чтобы спал жар... Она могла вдохнуть жизнь в захлебнувшегося водой... во всё, чем управляет воздух. И когда ты задыхалась здесь, и вся горела... я сделал то, что первое пришло в голову. И это помогло — ты пришла в себя, - он отвернулся и занялся сумками.

Миеле — заступница! Так вот почему глаза у него такие синие! Прайд воздуха!

— Ты айяарр? — её удивлению не было предела, и даже всю злость как рукой сняло.

— Нет, я человек, — он набросил плащ на плечи, — но это я умею. Делиться силой. И я поделился ею с тобой.

Он подхватил сумки и пошел к лошадям, а Кэтриона так и осталась стоять.

Айяарр? Быть такого не может! Хотя...

Прайд воздуха. Она могла бы и раньше додуматься!

Тонкая кость. Синие глаза. Движения грациозные, ловкие, текучие. Дерется он так, словно в его жилах не кровь — ветер.

Пирожки с капустой!

За два кварда учуять их запах в тумане? Нос у него точно, как у рыси. Запахи... Это ведь тоже воздух. И там, в Дэйе, этот ветер, который выдернул её на поверхность — это была его сила.

Она же смотрела на него в Дэйе. Всё понять не могла, почему она его не видит. Лишь дрожание, марево или вихрь. А это был он.

Ветер.

Она просто не поняла видение.

Он умеет скрывать память о себе и делать отражения – теперь всё объяснимо! Но… надо быть осторожней.

— Вот же гадство! — она топнула ногой.

Глупо получилось! Он ведь и правда её спас. А она так на него накричала.

Но мысль о том, что он её поцеловал, всё равно приводила Кэтриону в ярость. Будто он ступил на её территорию, проник туда, куда входить не позволялось никому.

Она подхватила вещи и пошла к лошадям.

— Хорошо! Извини! Я... не знала... не подумала...

Он обернулся. Всё лицо — одна сплошная самодовольная усмешка. И она сразу передумала извиняться.

— ...но никогда больше не вздумай даже... целовать меня... без разрешения! То есть... в смысле... пока я сама не попрошу...

— А ты попросишь? — он вдруг расхохотался так, что даже Бард фыркнул и топнул ногой.

Пёс тебя задери! Какую глупость она ляпнула!

— Хорошо, миледи! Клянусь, я не поцелую тебя до тех пор, пока ты сама меня об этом не попросишь! – он приложил руку к сердцу и церемонно кивнул.

— Ты просто невыносим! Самовлюбленный болван!

А ты совсем с ума сошла, Кэтриона?! О чём ты только думаешь!

Но она не могла думать рационально. Ужас, пережитый в Дэйе, и то, что она там видела, боль в руке, и Рикард со своим поцелуем, и то, что он айяарр — всё смешалось у неё в голове. И всё это опасно. Ей надо побыть одной. Надо понять, что делать дальше.

— Поедешь впереди! — сказала она, отвернувшись и чувствуя, как краснеет.

— Будешь смотреть, в какое место у меня на спине лучше воткнуть кинжал? — он вскочил на коня и, не дождавшись ответа, тронулся в путь.

***

Рикард даже обрадовался, что поедет впереди. Ему надо побыть одному. Подумать.

Он, конечно же, её не послушал и пошел следом. Ждал. И видел, как она стояла среди алых кустов бересклета и жимолости, как закрыла глаза, как водила руками, как потом упала, и корчилась, задыхаясь...

Он подхватил её, опустившись на мокрую листву, кричал, пытаясь привести в сознание, бил по щекам...

От неё шел невыносимый жар, словно внутри у неё, под кожей, горел костер. Казалось, и она сейчас вспыхнет и сгорит.

И он почувствовал дым, тот самый дым из его кошмаров.

Он видел бездну. И Кэтриону в ней.

Нет! Нет! Она не может сгореть! Ни за что! Это не может повториться!

В его жизни огонь и так забрал слишком много...

Он прижал её к себе, зарывшись рукой в волосы и придерживая голову. Его мать так делала. Он видел. Не делал сам, но это же просто! Нужно лишь дать ей немного силы, воздуха...