Не уходи. Останься (СИ) - Мазуровская Никтория - Страница 58

Иногда, в связи с отдыхом и свободой от работы, его мысли возвращались в прошлое. К тем событиям, что привели его к семье, к его девочкам.

Вспоминал Димку, Рому, даже Кимуру который ушел от него как только восстановил здоровье до конца.

Димитрия… она всегда будет в его сердце незаживающей занозой. Его беспокойством, что время от времени возвращается к нему в мысли, терзает неизвестностью.

За эти годы он мог бы давно все узнать. Но ему хватало того, что и так было известно всем. Сургут живет и процветает, со своей женой и сыном. Который, оказывается, был жив. Слухов было полно на эту тему. То ли его жена скрывалась пока он разбирался с врагами, то ли они разделились, а мальчика хорошо спрятали.

Это все слухи. Игорь же подозревал, что их сына спрятало третье лицо, тот, кто тогда спас Диме жизнь.

Он рад, правда рад, что их сын жив и здоров. Они вместе и все хорошо. Но ведь могла хотя бы написать или позвонить. Не чужие ж ведь.

Но нет, так нет. Он знал, что она жива и у нее все хорошо, — большего и не нужно. Хватит того, что он знает.

Так он себя убеждал. Иногда успешно, иногда нет.

Возможно, ей просто не хочется возвращаться в болезненное прошлое, и в конце концов это ее право. Она натерпелась в жизни. А то, что он беспокоится, — мелочи.

Пусть она будет счастлива так, как того заслуживает!

В любом случае, Игорь благодарен ей за все, что она сделала для него, для них. Подложил дочке в креманку еще немного фисташкового мороженого, ее любимое, пусть кушает.

Лина дернула его за рукав, показывая на то, что привлекло ее внимание. И он повернулся в ту сторону, чтобы тоже понаблюдать, что ее так заинтересовало.

По той стороне улицы шагала семья.

Загоревшие, радостные и счастливые.

Мама, папа и сынишка, тащивший огромного плюшевого медведя ростом больше, чем он сам. Парень так заливисто смеялся, что прохожие оборачивались им вслед и заряжались от этого ребенка солнечной улыбкой.

У Игоря все в душе перевернулось и замерло.

Не узнать ее, даже спустя годы, было невозможно.

Все такая же худая, мышцы перекатываются под загорелой кожей при каждом шаге. Белые шорты, белая майка. Волосы короткие и немного всклокоченные. Она держала за руку мужа и что-то ему говорила, а тот, как завороженный не отводил от нее взгляда.

Они могли позволить себе такое беспечное поведение, потому что рядом, по бокам шагали парни охраны, не в костюмах, естественно, в штатском.

Кимура, кстати, тоже тут был.

Возможно, Игорь бы подорвался с места и побежал к ним, но прирос к месту, когда Дима будто ненарочно огляделась по сторонам. Остановила свои льдистые глаза на нем и улыбнулась.

Той самой насмешливой нагловатой улыбкой, которую он помнил и по которой скучал.

Игорь понял, что эта встреча, эта поездка не была случайностью.

Этот ее взгляд и улыбка легли спокойствием на сердце.

Она показала ему своего сына, свое счастье, свою семью. Чтобы он не волновался, чтобы успокоился.

Дима подмигнула ему и снова посмотрела на мужа, а Сургут, недолго думая, схватил жену за руку, притянул к себе и звонко поцеловал, чем повеселил своего сына, и малец радостно бросился к ним обниматься.

Игорь отвернулся от этой картинки и натолкнулся на понимающий взгляд жены.

Вот тогда-то все встало на свои места.

Вот лиса, а?!

— Спасибо! — больше ему ничего не оставалось, только сказать спасибо жене за эту встречу. У него даже сомнений не было, что это именно ее затея.

— Не за что.

Катерина улыбнулась. И все стало совсем хорошо.

Игорь успокоился. Поверил, что у его Димки все хорошо.

Она приоткрыла дверь в свое счастье, но впускать его туда не собиралась. Потому что это ее счастье и для него там нет места, даже самого крошечного. Так она бережет свою семью, свой брак.

И он ее понимает.

Он тоже берег свою семью и свой брак.

Игорь заплатил по счету, помог подняться жене и подхватил ее под руку, переплел их пальцы, второй рукой крепко держал дочь.

— Прогуляемся?!

Обе радостно согласились и они двинулись в путь.

У них у каждого свой путь. Дима пошла по своему, ему нужно идти по своему. И пусть их дорожки больше никогда не пересекутся, он знает: она счастлива. И теперь он со спокойной душой может двигаться дальше, зная, если понадобится, она будет у него за спиной.

****

Сургут, Россия. Полгода спустя.

Каждый день, возвращаясь после работы домой или заезжая в обед, Ибрагим благодарил богов, судьбу, космос. Благодарил все и всех, что помогло или скорей уберегло от фатальных ошибок его самого и Диму.

Каждый день, приезжая, он заходил в свой дом и с удовольствием захлопывал за собой дверь, оставляя там все проблемы. Никто и ничто не смогло помешать ему быть рядом со своей семьей полностью, сосредоточиться только на них.

Когда человек несчастлив, время тянется так медленно, каждая пройденная минута кажется вечностью, и тяготишься этим, страдаешь. Секунда полна боли, ненависти, разочарования. И в этом кипящем несчастье человек варится заживо, медленно.

Но когда счастье обрушивается на голову и кажется, что не заслужил такого, время убегает настолько стремительно, что не успеваешь даже этого осознать.

Их совместные годы пролетели так быстро, что именно сейчас, приехав домой раньше, чем планировал, — просто не удержался, — ему стало больно и заболело за грудиной. Сердце тревожно застучало.

Он так и застыл в дверях спортивного зала, где искал жену и сына.

Вроде и смотрел на них, а перед глазами проносились годы, картинки калейдоскопом показывали прошлое.

Почти три года прошло. Его сыну сейчас шесть лет, осенью идет в школу.

А кажется, совсем недавно его мальчик только-только учился ездить на трёхколёсном велосипеде, и Димка от переживаний начала седеть.

Да-да, поседела вся почти за месяц, и теперь этого жутко стесняется, красит волосы, всячески пряча это несовершенство своей внешности. Естественно, несовершенство — это только для нее, ему она и такой нравится. Ее будто поцеловала сама зима, припорошила волосы снегом. Ей даже шло, как на его взгляд, но Дима — это Дима, со своей вывернутой логикой в этом вопросе.

Картинка сменилась другой.

Детский сад и первый день в нем. За каким хреном они вообще решили ребенка туда отдать, бог знает, социальная, мать ее, адаптация нужна. Умение общаться с другими детьми и взрослыми.

Да, господи боже мой, его ребенок и так прекрасно умел общаться, с охраной вон так шпрехает, что залюбуешься. Командир полка, весь в мать.

Ну так нет, нужен детский сад.

Без проблем. Нашли. Нормальный. С охраной, продвинутыми методиками воспитания и развития. Уклон в иностранные языки. За каким чертом ребенку в четыре года нужен английский и тем более испанский?

Ни за каким! И точка!

Но все же отдали, помолясь, а потом еще неделю успокаивали ребенка. Потому что стресс, испуг.

Кричал, что больше туда не пойдет никогда, там страшная воспитательница и ненормальные дети.

Илай, не сказать прям, чтоб был напуган, скорей хитрый не в меру, это он в своего деда по отцу, однозначно, пошел. Но ему там не понравилось точно. Куча незнакомых детей, все в одинаковой форме, хором поют песенки.

У них растет нормальный брутальный мужик, ему бы погонять охрану, посмотреть на их тренировки, а только потом заниматься либо с мамой, либо с няней.

В общем, забрали его домой, вернули няню, и все пошло по проторенной дорожке. Только седины, что у матери, что у отца прибавилось. Даже Ромка и тот струхнул, и невеста его не на шутку перепугалась. Всю ту неделю прожили у них, хотя оба предпочитали квартиру в городе.

Пытались избаловать ребенка. Ключевое слово «пытались».

Дима разогнала всех и запретила сына жалеть. Да и сам Илай, как успокоился, нежностей не терпел. Редко позволял родителям пообниматься, а в детстве помнится с рук не слезал. Особенно, когда спать укладывался, так это обязательно, чтоб мама покачала, а потом папа доукачивал.