Не уходи. Останься (СИ) - Мазуровская Никтория - Страница 38

А он все молчит. Говорит с кем-то по телефону, а рядом с ней молчит. Это злило и пугало.

Она боялась, что своими действиями напугала единственного, кто был рядом и кто был близок.

Но лезть в нутро, выпытывать против его воли боялась. Не хотела даже спрашивать, но и не спросить не могла.

— Ты в порядке?

Рома посмотрел на нее непонимающе.

— Да, — кивнул уверенно и отвернулся к экрану.

Кажется, и доверие этого человека она утратила, сама того не желая.

И стало больно. Больней, чем обычно.

— Ладно, сообщи если что найдешь, мы поехали.

Он даже отвечать не стал, просто махнул рукой.

****

За двое суток до мероприятия.

— Ну как? — Катерина вышла из-за установленной в отведенной ей комнате ширмы, нагнулась, обула туфли на шпильке и опять покрутилась вокруг своей оси, разглядывая себя в зеркале, — Мне кажется, цвет не очень, и эти складки на животе. Мм, нет, мне не нравится.

Тут надо пояснить, что Катерина так и оставалась гостьей в доме Шраймана, и соответственно сборы на эпохальное мероприятие тоже проводились здесь же. Но, во избежание рисков, решено было по магазинам не ходить, а завезти эти самые магазины сюда, то есть в резиденцию.

Куча шмоток: платья, комбинезоны, костюмы. И причем, не только женские, но и мужские, — Шрайманам ударить в грязь лицом было нельзя, даже Данила решил забить на свой шрам, и выбирал костюм в соседней комнате.

Катя же вертелась у себя, и пригласила Диму, как единственную женщину в этой компании, помочь. И не важно, что Дима в модных платьях мало, что понимала. И практически их не носила, если только в другой жизни. И она искренне не могла понять, зачем она здесь вообще сейчас находится, — у нее других дел хватает.

Но Шрайман приказал явиться, и сам, кстати, тоже тут был.

На Катерину смотрел влюбленными глазами. Дима бы пошутила, но не хотелось обидеть добрую женщину черным юмором.

— Дима?! — требовательно спросила женщина, отрывая от разных мыслей, — Как?

Катерина была в приталенном коралловом платье, плечи открыты, длина чуть ниже колена. Но как-то оно странно сидело на миниатюрной фигурке.

— Тебе самой удобно в нем?

— Боже, кого я спрашиваю!? Причем здесь удобно или не удобно? Как оно визуально смотрится на мне?

— Не очень, — Дима ответила максимально честно.

— Ну… так… — Шрайман постарался смягчить.

Катерина на них зыркнула совсем недовольно и утопала обратно за ширму. Дима повернулась к Шрайману.

— Это надолго? У меня еще дел хватает.

— Платье тебе подберем, и можешь быть свободна, — холодно ответил, никаких эмоций в голосе, но глаза… там черти плясали и ждали от нее реакции на эти слова.

— Кхм, — она прокашлялась, — Мне платье?

— Тебе-тебе, — он закивал.

— Игорь, я твой эскорт, но не эротический, не путай, пожалуйста, — говорила тихо и вкрадчиво. Самой же хотелось дико ржать.

— Дима, милая, я буду в окружении двух прекрасных дам. Тебя и Катерины. И в твоем лице окружающие должны видеть красивую женщину, а не телохранителя.

— Те, кто должен и так знает про меня все, что нужно. Нет смысла ломать комедию. И в платье неудобно, лично мне. Я комфорт ценю намного больше, чем все остальное.

— На один вечер приоритеты поменяешь, не страшно, — отрезал, приказал.

И ослушаться она не могла. В самом деле, ведь не нужно было бравировать своим положением и своей должностью.

За ширмой что-то зашуршало, потом восторженный шепот послышался:

— Дииима, я нашла его, ты будешь неотразима!

После этой фразы, Дима ясно и четко поняла, кто прожужжал уши Шрайману, платьем. Но спорить с этой бестией было бесполезно. И пришлось идти за ширму и мерить чертово платье.

****

Сейчас, гостиничный комплекс Marriott, Москва.

Людей было куча.

Все важные, напыщенные, надменные.

От обилия разношерстных цветных платьев дам, женщин, девушек, в глазах начинало рябить. От сверкающих бриллиантов на украшениях, слезились глаза. И хотелось начать истерически хохотать от этих презрительных улыбок и взглядов, брошенных друг на друга «лучшими» подругами богатых мужей.

Мерзко и гадко!

Но кто Дима такая, чтобы тыкать кого-то носом в его же собственное дерьмо? Правильно, никто. Она просто сопровождает главную звезду вечера. Вот и все.

В черном приталенном платье на тонких лямках. И с укладкой на голове. Ужас. Еще и с макияжем.

В зеркале она себя, конечно, узнала, но чувствовала себя во всем этом, как клоун в гриме, то есть отвратительно.

Но в целом, вечер проходил неплохо.

Братья Шрайманы блистали. Игорь пожинал заслуженные плоды своей работы. Самсон гордился своим протеже и проделанной работой своих сотрудников.

Много различных шишек, знаменитостей и так далее. Все подходили, говорили, благодарили и чуть ли задницу великим господам не лизали.

Мерзко.

Но все же, все проходило без эксцессов, как и ожидалось.

Дима собой тоже гордилась. Таки лоббировать интересами своего нанимателя она научилась за эту неделю. Хоть что-то для себя полезное сделала, и то радость.

И вроде, все хорошо, но по коже мурашки бегали, а спина холодела. Сердце замирало раз от раза. Но Дима никак не могла понять с чем это связано. С самого начала вечера это тревожное чувство не покидало ее. Потому, от Шраймана она не отлипала, и даже в туалет с ним ходила, что конечно, без внимания окружающих не осталось.

Пофиг!

Что-то на подкорке бесновалось, беспокоило, дергало какое-то предчувствие. Не беды, но что-то близкое.

Она присматривалась к гостям. Ко всем, и пыталась понять кто вызывает в ней эту безотчетную тревогу, но так за пару часов никого найти и не смогла. Это бесило, выводило из себя.

Сердце стучало бешено, будто предчувствуя боль. В висках пульсировало, и даже руки начинали мелко дрожать. Это уже совсем ни в какие ворота не лезло.

Они ходили между людьми, улыбались всем, кивали. Ну, Дима не кивала, конечно, так, смотрела, выискивала угрозу взглядом.

— Не присмотрела себе никаких украшений?

Шрайман стоял совсем рядом, пользовался случаем, пока Катерина говорила с каким-то очередным важным, или не очень важным человеком.

— Нет.

— Совсем? — он приблизился, приобнял слегка и предчувствие внутри буквально завопило, — она всем телом под его рукой вздрогнула.

— Игорь, какого хрена? — она попыталась отойти, но он удержал, — Ты что творишь?

— Так как насчет украшений?

— Шрайман, я не посмотрю на количество людей вокруг и просто переломаю тебе все кости! Руки!

Он отступил, но улыбался как-то странно. Болезненно. С ненавистью. Яростью.

Дима застыла вся, когда увидела это. Дыхание сперло. И если бы могла, заревела в голос, завыла. Но не было сил на это отчаянье, не было.

Сердце забилось о грудную клетку, запертой птицей. Ломая крылья, причиняя себе боль, пытаясь вырваться на волю, туда… к другому человеку, чтобы снова растоптали и разорвали на куски.

Ее ощутимо затрясло.

Диме не нужно было оборачиваться, чтобы увидеть прожигающий ее спину взгляд. Не нужно было прислушиваться, чтобы услышать эти уверенные шаги.

Его касание обожгло кожу, будто клеймо поставило.

До боли знакомая, каждой мозолью рука скользнула по талии, и хозяйским жестом обняла, прижала к крепкому телу.

Запах, что мучил по ночам невозможностью вдохнуть, окутал с ног до головы, и у нее чуть не подкосились ноги от слабости. Голова закружилась, кровь от лица отхлынула. А руки похолодели, ослабли.

Она будто умерла в один миг, а в другой- уже воскресла.

Затопило болью! Яростной, злой, бешеной. Она жалила, кусала. На куски рвала.

— У моей жены хватает украшений, да, дорогая?

Своей ладонью подхватил ее ослабевшую, поднес к губам, и по очереди поцеловал кольца, которые она так и не сняла.

Дима дрожала, от злости, от боли.

Хотела кричать! Орать! Выть, потому что от его касаний было невыносимо хорошо и больно.