Не уходи. Останься (СИ) - Мазуровская Никтория - Страница 36

Злился сам на себя. И, будь слабее, он бы приполз к ней на коленях, вымаливая и умоляя. Переступил бы через себя. И не раз и не два, если бы от этого был бы толк. Просил бы разрешения просто рядом быть, помочь, подставить плечо.

Только сегодняшняя Димитрия — это не его девочка, любившая лепить снеговиков и рисовать снежинки на холодных стеклах. Зима — сурова и беспощадна, не умеет прощать. И не пускает в свою душу ничего, кроме мести и желания умереть.

Ибрагим не сразу это осознал.

Первые полгода, когда она приходила в форму, лечилась, сводила шрамы с тела, его люди наблюдали, докладывали, да и он периодически прилетал посмотреть на нее хоть издали.

И первый ее заказ…, он знал, что она делает и зачем, в кого осознанно превращается, но не вмешивался, считая, что не имеет права лишать ее мести, того, от чего ей станет легче.

Но в тот момент, когда из обезумевшей от горя матери, она стала профессиональным киллером… понял, что ошибся. В очередной раз.

Ей не становилось легче. Дима своими руками себя же убивала. Медленно, но методично губила все хорошее, что у нее внутри еще оставалось. А когда не останется ничего, совсем, когда доберется до конечной цели…, в этом мире ее ничто удержать уже не сможет.

Вот тогда Сургут начал бояться, что однажды ему позвонит брат и скажет: «я не смог ее удержать».

Несколько дней в панике, злости, ощущении оглушительной вины и самобичевания закончились, пришло время действовать.

Плевать было на средства, связи, на все. Он задействовал все ресурсы, какие только мог, а заодно выискал столько дерьма, что можно было захлебнуться. Но опять же, — цель у него другая была. И поиски продолжались.

Дима предпочла искупаться в крови их врагов, он же предпочёл спуститься на самое дно, в грязь. И поиски привели к очень плачевным последствиям.

Иногда хотелось ничего не знать, потому что, ничего не зная, он и говорить ничего не обязан. Никому. Особенно Димке.

А теперь ему снова придется разбивать этой женщине сердце, и пусть она думает, что у нее его нет давно, — это не правда. Есть. Только зажило не до конца, и возможно, не заживет.

Звонок Романа же убедил Ибрагима в том, что дальше тянуть просто некуда. Его женщина на грани. Пора появиться перед ней и посмотреть в ее глаза, рассказать то, что сумел узнать и найти. И попробовать, если позволит, помочь справиться с тем, в чем ее вины никогда не было.

Очень многое во взрослой жизни человека зависит от того, что в него вложили родители в детстве. И как вложили.

Отец самого Ибрагима и Романа был слишком авторитарным, и женщин ни во что не ставил, пока не встретил маму Ромки. Там был сюрприз. Стойкая и волевая, несгибаемая. И отец начал меняться, не то, чтоб сильно, но ощутимо. И отношение к воспитанию детей тоже ощутимо изменилось.

А вот родители Димы и Руслана, — это другой разговор.

Оба военные, только Владислав служил в разведке, а Марта военным следователем. Точно сказать трудно, но что люди Сургута смогли найти, так это подлинное дело о смерти военного следователя Зиминой Марты Илаивны.

Это было не ограбление, а убийство. Своего убийцу она прекрасно знала, поэтому и не смогла себя защитить. Что самое интересное, дело, над которым она тогда работала, пропало, но удалось найти документ, заявление по которому она начала строить дело.

Когда его люди вышли на след документа, Ибрагиму стало не по себе, но, когда он его увидел, стало совсем хреново.

Марта вела дело против собственного мужа, но стоит сказать, что вела не одна, а с парой коллег. Никто не дожил до дня смерти самой Марты. Она была последней.

В самом же заявлении, на тот момент, полковника Зимина обвиняли в изнасиловании офицера, младшего по званию, а также в измене Родине.

Причем, второе удалось доказать, а вот насчет первого…, информации Ибрагим так и не нашел.

Отец Димы помог провести в тыл около двадцати диверсантов, вследствие чего пострадало более шестидесяти человек. Боевики заняли выгодную позицию в ущелье, а позже и полностью захватили перевал и окрестности. Какое-то время спустя, там проложили сохранившийся, примерно до середины двухтысячных, наркотрафик, шедший из Афганистана прямиком в столицу.

Что сподвигло верного солдата предать свою страну и семью?

Вот на этот вопрос Ибрагим ответа не нашел, как бы ни старался.

Но скрывать информацию от Димы больше смысла нет. Потому что есть слишком большое подозрение, что ее отец жив и находится где-то рядом.

Слишком близко, наблюдает за дочерью, следит за ее жизнью.

И что-то Ибрагиму подсказывает, что события почти трехлетней давности прошли не без его участия.

Кто-то скажет, что быть такого не может. Родной отец не попытался бы до смерти замучить дочь. Ну, так Ибрагим и не говорит, что мучил своими руками. Но если вспомнить, что в прошлом были замешаны наркотики, то все сходится.

Весь регион знал: Сургут наркоту в города не пустит. Никогда. И нариков с барыгами карал жестоко, стоило им появиться. И его решили припугнуть тогда, надавить, чтоб сделал исключение для важных людей, обещали даже доходом поделиться.

А дальше… он отказался, но вместо него самого пострадала Дима, их сын и его брат. Семья. То единственное, что стоило беречь больше всего.

Он ни с кем не делился своими подозрениями, потому что все, кто знал Диму, настоящую и практически с детства, ему бы не поверили. Да и кто в живых остался то? Рома? Он плохо помнит тот период, мал был. Мага? Да, но он будет безоговорочно делать все, что Ибрагим прикажет. Дима? Сложно сказать, поверит ли. Для нее отец — это незыблемая вещь, тот, благодаря кому она сумела выжить, когда осталась одна.

Так она видит, так она помнит.

Ибрагим же помнит другое.

Как взрослый мужик избивал маленькую худую девчушку, и говорил, что она должна быть сильной.

Как заставлял ее бегать полураздетой на морозе, отжиматься и подтягиваться наравне с братом. А потом ставил их в спарринг и с наслаждением лупил обоих, когда Руслан отказывался бить свою сестру.

Дима помнит эти уроки, но по-другому. А Ибрагим помнит жестокого подонка, который с удовольствием калечил родную дочь.

И когда он узнал, что этот старый придурок пропал без вести, Ибрагим молился, чтобы он сдох самой страшной смертью. И радовался. Заочно радовался, что так и случилось, потому что собаке- собачья смерть.

Это уже потом стало страшно, потому что Диму он тоже потерял и долгое время не знал, что с ней и где она? Надеялся, что жива и здорова.

И в связи со всем узнанным, появились закономерные вопросы: что на самом деле случилось с Русланом Зиминым и кто убил Марту?

У Ибрагима был один ответ, и он уверен, что это правда. Но не хватало доказательств, а самое главное, — мотива.

Но все это мелочи по сравнению с тем, что совсем скоро он увидит свою девочку. Заглянет в глаза. Прикоснется. Вдохнет запах.

Все остальное меркнет по сравнению с той, что делает его живым.

Снова накатил страх. Он боится этой встречи. До дрожи. Опасается, что увидит ее и поймет: нет никакого шанса ни на что, и никогда не будет.

Раньше думал, — плевать. Он все исправит. Все сделает ради нее. Она простит.

Сейчас же понимает: если не простит, ладно, главное, чтобы жила и, хотя бы попыталась вновь стать счастливой. Желательно, конечно, чтобы попыталась с ним.

Даже такие мысли его посещали.

Но были и другие. Объективно Ибрагим знал, ощущал на интуитивном уровне: Диму сумеет удержать только он и никто больше. Потому что ее он принимает любой. Пусть он ее давно не видел. Но он прекрасно знает кто она сейчас, и что сделала с собой. И он готов… он любит ее такой, — в крови по самое горло, монстром снаружи, внутри которого медленно умирает та смелая и отчаянная девчонка, любившая снеговиков и зимние морозы…

В городе светало, скоро нужно ехать в аэропорт.

Ибрагим уже спустился вниз, когда на пост охраны сообщили о прибытии гостей.

Гостей в половине шестого утра.