Предопределение: Параллели жизни (СИ) - "Sonnenanbeterin" - Страница 267

— Да к чёрту всё! — сказав это, Лукас сцепил руки за спиной Евы так быстро, что девушка не успела понять происходящее.

Лукас откинулся на спину и утянул Еву за собой. Он посмотрел в её серые глаза, а после поцеловал.

Этот поцелуй стал тем, что разрушило, казалось, незыблемую преграду. Лукас чувствовал терпкий и сладкий вкус нарушенного запрета. Ева вновь смогла почувствовать себя желанной. Она смогла добиться своего.

***

Сегодня состоялась казнь тех, кто участвовал в заговоре. Всё выглядело так, словно преступников поймали случайно. Никто даже не помыслил о том, что «ошибка» была частью плана. И сейчас всё приготовили к тому, чтобы свершилось главное. Мужчина вышел из тайного убежища, чтобы провести немного времени под полуденным солнцем. Патруль с пустоши сняли, и сейчас опасность была минимальной, хотя в саму Либрию точно не стоило соваться, там до сих пор царила атмосфера настороженности и подозрительности. Все пытались убедить самих себя, что угрозы больше нет, и они могут жить спокойно, но всё-таки, заметив на себе случайный подозрительный взгляд, невольно задумывались о худшем.

Взгляд голубых глаз был устремлён вдаль, на север. Если немного пофантазировать, то впереди можно различить Остин в крохотной точке на горизонте. В будущем именно этот город станет самым роскошным и богатым в пустоши. Там началась самая важная часть его жизни. Глава сопротивления помнил то время смутно. Мужчина усмехнулся, потешившись над иллюзиями прошлого. Тогда он был молод, наивен. Он был совсем другим, когда пришёл в Остин. Либрия находилась гораздо ближе, сейчас главное здание города поблёскивало подобно дневному маяку. В пустоши ходили легенды об этом городе. Некоторые откровенно боялись приближаться к его воротам, зная про особенности ещё юной империи. Пока ещё Либрия молода, чиста и невинна, вот только создатель сопротивления мог воскресить в памяти нечто совершенно иное, те последние дни, когда Белард превратился в груду битого стекла и металла, по осколкам которых текла тёмная кровь.

Создатель сопротивления видел всё своими глазами, он был в первом ряду тех, кто строил идеальный мир. Сначала слово «Либрия» не значило ничего. Прошло время, и город вырос посреди пустоши. Многими годами позже это слово стало синонимом страшной войны между теми, кто изначально жил в гармоничном мире. Всё рухнуло в один момент. Не все иногены хотели жить в равенстве с людьми, считая их слабыми и ненужными. Иногены забыли о своей природе, утратив ревентов и обретя способ создания себе подобных без помощи людей. Они действовали в угоду тщеславию, возжелав абсолютной власти. Получить её они могли лишь силой. Какой смысл ждать, когда бессмертный основатель Либрии покинет свой пост?

Пройдёт около сотни лет с сегодняшнего дня, прежде чем иногенов станет больше миллиона. Они расселились по всему материку, создавая города подобные Либрии. И люди, доверившие им свои жизни, превратились в главных жертв. Начался массовый геноцид. Вся их благополучная жизнь лишь поначалу была таковой. А после началась революция. Восстали те, кто не пожелал больше жить рядом с людьми, видя в них лишь балласт. Все попытки остановить переворот канули в небытие. Именно поэтому он здесь. Создатель сопротивления посчитал, что лучше истребить всё в самом своём зачатке. Искать виноватых бессмысленно. На их место придут другие. Всё заключено в изначальной ошибке в программе нанитов и природе людей. Всё началось с его ошибки. Именно её он и пришёл исправить.

Люди — это самый молодой вид, порождённый эволюцией и естественным отбором. Это значит, что тысячи видов были погублены за четыре миллиарда лет, чтобы человек смог ходить по земле и считать себя венцом творения природы. Как те, кто тысячелетиями уничтожали слабых среди себе подобных, могли создать нечто могущественное, что будет их оберегать? Ошибка не в самом коде нанитов, а в людях, неспособных мирно сосуществовать бок о бок с теми, кто слабее них.

Источник главного оружия нашёлся в одном старом особняке, который сейчас уже разрушен под властью времени. Стены дома имели богатую историю. Именно там нашлась информация, принесённая из альтернативной реальности, за которой основатель сопротивления вернулся, когда особняк опустел. Забавной шуткой казалось то, что в одной из альтернативных реальностей именно в том особняке началось сопротивление нанитам, вышедшим из-под контроля.

Он не знал, почему выбрал именно это время. Можно даже подумать иначе, время выбрало его. Но даже здесь и сейчас нашлось достаточно тех, кто пожелал разрушить Либрию. Последователи совершенно не подозревали о реальном положении дел и искренне верили в созданные для них иллюзии. Они верили, что продолжат жить в одной из альтернативных реальностей. Горькой правдой являлось то, что сейчас и здесь не было других реальностей. Из этого мира не сбежать. Создатель сопротивления отрезал все пути к отступлению, кроме одного, доступного лишь ему. Он мог бы сделать всё быстрее, но при своей силе, создатель оставался таким же заложником судьбы, как и прочие. Он просто знал, как всё было и будет, строго следуя за нитью, подобно одному герою мифа.

Когда-то он стал создателем нанитов. Для последнего шага пришлось в очередной раз изменить их программу, чтобы вся энергия, заключённая в них была потрачена с единственной целью — самоуничтожение. Стена из огня и осколков мира пройдёт по всей планете. Иногены смогли бы пережить множественные ожоги, но новые наниты представляли собой симбиоз их естественной природы и смертоносного оружия против неё самой.

Александр солгал тем, кто ему поверил. Он знал, что все погибнут здесь. Александр не мог больше смотреть на то, что случилось по его вине. Пришло время положить этому конец и в очередной раз переписать историю. Одновременно с тем, он хотел спасти то, чем дорожил больше всего. Скоро этот мир станет недоступным для остальных. Только у него останется тонкая нить энергии, способная провести в мир, которого никогда не будет.

***

Они находились в самой высокой точке здания, возвышавшегося над округой. Весь пейзаж освещали лишь прощальные лучи солнца в момент, когда Анна положила свою голову к Дэвиду на грудь. Она слышала, как сильно бьётся сердце в его груди. Льюис так же слышала размеренный шум ветра, заставлявший листья шелестеть где-то там, внизу. В нём можно было различить совсем слабый треск, но он медленно нарастал. Словно приближался. Она отстранилась, чтобы понять происходящее. Для этого достаточно было повернуть голову назад, но Грант не дал ей это сделать, когда коснулся руками лица Анны. Он на несколько секунд поднял взгляд, чтобы посмотреть куда-то вдаль.

— Что там? — тревога почувствовалась в голосе Льюис.

— Не надо, не смотри… — произнёс он успокаивающе и нежно, словно желая оградить от того, что находилось рядом.

Впереди было то, что приближалось, не зная преград. Грант видел ту яркую, озаряющую небо, стену огня. Многочисленные искры летели в их сторону, подхваченные обжигающим потоком ветра.

Дэвид вздохнул, будто бы желая собрать всю свою волю в этом последнем моменте. Он чувствовал, что все миры уничтожены, а пути закрыты. Это был тот финал, к которому всё шло изначально. Они создали этот мир, совершенно не подозревая, что свершится в секунды за гранью известного будущего. Сейчас они были совершенно вольны в своих действиях. Но какой толк в этих последних мгновениях жизни, когда не осталось того, что укажет путь к спасению. Все жизни сложились, и мир пришёл к своему финалу. Его мир, ставший их, на эти короткие мгновения.

Льюис заметила, как в небесно-голубых глазах на секунду промелькнули искры страха и размыто отразилось то, что происходило за её спиной. Анна не знала до конца, что он видит, но чувствовала приближающееся тепло. Перед взглядом Льюис находился Дэвид, а за ним красивейший вечерний город, полный мерцающих огней. Грант же наблюдал её на фоне нечто совершенно иного…

Ветер приносил с собой то, что походило на серый снег. Это был пепел, добравшийся сюда чуть раньше, чем то, что приближалось, но не подгонялось сильным ветром. Наверное только пепел останется здесь потом, когда всё закончится. Для них. И для всех тех, кто находился рядом. Внизу послышались крики. Паника казалась бессмысленным порывом душ, ищущих спасения.