Выбери любимый жанр

Игра со Смертью (СИ) - Соболева Ульяна "ramzena" - Страница 2


Изменить размер шрифта:

2

— Сссспасссиибо….

Я огляделся по сторонам в поисках хоть какого-то острого предмета, но тщетно. Взгляд привлекли деревянные перекрытия люльки. Выдернул одно из них, надломав один конец так, чтобы он стал острым. Я повернулся к кроватке, стараясь не смотреть на лицо ребёнка, зная, что если посмотрю, то не смогу сделать это. Только не успел, в последний момент, когда чёртова деревяшка, словно нож в масло, вошла в маленькое тельце, он вдруг распахнул глаза. Разноцветные. Карий и голубой. Уже потом, через некоторое время, впервые увидев своё отражение в зеркале, я отшатнусь в ужасе, заметив, что у меня точно такие же глаза.

Глава 1

Золотистая бумага отсвечивала на тёмном столе, привлекая к себе пристальное внимание. Крупными буквами на ней было напечатано слово «Приглашение». А на обратной стороне более мелким шрифтом сообщалось о месте и времени проведения приёма в честь Альберта Эйбеля.

Сукин сын все так же вьет свою паутину, не оставляя попуток подвинуть Короля.

Воронов…Тот, кто корда-то предоставил мне возможность жить. Не просто дышать и питаться ради каких-то сумасшедших целей Доктора, не влачить жалкое существование на привязи, в застенках ненавистной до боли лаборатории, а обрести, наконец, долбаную свободу. Получить право появляться на улице без ошейника, до крови натиравшего шею, и короткого металлического поводка. Идти по улице прямо, на двух ногах, с гордо поднятой головой, полной грудью вдыхая прохладный воздух с ночными запахами, окутавшими окрестности, и не бояться, что сзади вдруг раздастся свист кнута, рассекающего воздух, и спину обожжёт дикой болью и унижением от насмешливого окрика:

— Не смей подниматься, скотина. Ты — грязное животное! — ещё один удар, заставляющий сцепить зубы и опуститься на четвереньки. — И, как и любое животное, должен шагать на четырёх лапах, выродок!

Дьявол. Как же я тогда ненавидел их всех. И равнодушного к чужим страданиям подонка, игравшего жизнями ради каких-то выгодных ему целей, и целый штаб его фанатичных прихвостней. Трусливые мрази никогда не осмеливались подойти поближе к моей клетке раньше, чем затянут цепь. Они издевались надо мной и другими подопытными, отпуская скабрезные шутки, избивая, унижая всеми доступными способами, так как знали, что им ничего не грозит. Вот только они крупно ошибались.

Я взял в руки приглашение и поднёс его к свету, рассматривая. С тех пор, как я освободился, уже десять ублюдков отдали свои гнилые души Дьяволу. Один за другим. Довольно комично было наблюдать, как они ползают у меня в ногах, вымаливая пощаду и искренне не понимая причины той жестокости, что я обрушивал на них, полосуя спины шипованными кнутами, рисуя стилетом, смоченным вербой, химические формулы на их телах. И только когда я снимал очки и расстёгивал воротник, показывая им татуировку в виде ошейника и металлических звеньев поводка, спускающегося по позвоночнику, к ним, наконец, приходило понимание того, что чудовище, отрезавшее и заставляющее жрать их собственные языки, неспособно на жалость. Я упивался их агонией, мучая их месяцами, а то и больше. Смерть казалась им избавлением, то, что они делали со мной — детский лепет по сравнению с тем, что я делал с ними. В эти моменты я превращался в безумца, который жаждал диких, изощренных пыток. Они приносили мне почти сексуальное удовлетворение.

Сто с лишним лет я жил лишь движимый местью им всем. Тварям, добившимся успехов и богатства за счёт страданий других. О, я не просто ловил и убивал их после долгих издевательств — это, скорее, последний этап. До этого они проходили еще несколько кругов Ада. Каждый из учёных, стоявших тогда бок о бок с Эйбелем, лишился не только своих жизней. Я сделал всё, чтобы разорить их, лишить состояния, репутации, семьи, поддержки друзей, опустить на самое дно, в грязь. Учёные, лаборанты, охранники и уборщики. Все те, кто знал, что творится в проклятых подвалах. Они все были в моём личном черном списке. Вместе со своими семьями и близкими. Я отнимал у них не только материальные блага, но и жён, родителей или детей…Так же, как корда-то эта стая шакалов отняла у меня желание жить…и моего ребенка.

Список постепенно сокращался. Не так быстро, как я хотел…Но, с другой стороны, я и не торопился. Я ждал возможности мстить весь последний век, пока приходил в себя после освобождения. А впереди меня ждала целая вечность, чтобы поквитаться с этими уродами, называвшими себя высшей расой.

Тогда, более ста лет назад, я долго не мог поверить вампирам в форме, открывшим мою клетку и уговаривавшим меня покинуть её. Я отрицательно качал головой, не отрывая взгляда от упорно молчавшего и поджавшего губы Доктора. В его глазах светился триумф от моего унижения. Сукин сын знал, что я не осмелюсь сделать и шага без его позволения. Потому что корда-то я попробовал. Когда-то посмел. И расплатился за это слишком дорого. И не только часами адской боли, пока его слуги выбивали на моем теле татуировку ошейника и цепи, а голос самого Доктора, удовлетворённо наблюдавшего за их работой, навсегда проникал в сознание. «Тебе никогда не освободиться от неё, полукровка. Ты всегда будешь на моём поводке, никчёмный выродок Носферату…» В тот день Доктор сделал то, чего я не прощу ему никогда. То, что лежало на моём сердце неподъёмным грузом, и не было возможности его скинуть.

Проклятый подонок заставил меня смотреть, как убивают одного из подопытных. Единственного, к кому я испытывал не только сострадание, но и нечто большее. В то время я не знал, что это дружба, но понимал, что парень стал для меня дорог. Нас выводили гулять по одному во избежание общения между подопытными «крысами», как они называли нас. Но со временем клетки заполнялись всё новыми невольниками. И нас стали выгуливать по двое. Так я и познакомился с парнем. Он не помнил своего имени. Его называли Объект № 9. Нам было запрещено разговаривать, смотреть друг на друга, контактировать иными способами. Но нам удавалось общаться взглядами, периодически устраивая надсмотрщикам мелкие неприятности. И в те дни, когда над ним проводили опыты, я чувствовал невыносимую тоску по единственному, кто меня понимал.

Свободному никогда не понять заключённого. Это истинная правда. Когда весь твой мир состоит из ненавистного белого цвета и холодных, противных на ощупь материалов, когда ты лишён возможности говорить, смеяться и чувствовать что-то иное, кроме постоянного страха и боли…Тогда любой, кто встречает тебя понимающим и сочувствующим взглядом, автоматически становится другом.

Он согласился бежать вместе со мной, но нас поймали. И так как я был слишком ценен, они решили не убить, а наказать меня. Его смертью. Они убивали его медленно и жестоко, у меня на глазах. Пока я с диким рычанием рвался из клетки, безуспешно громыхая металлом и проклиная их чёрные души. Со слезами на глазах умоляя, чтобы его отпустили, а наказали меня.

Он был вторым, кого я убил. Его смерть была только на моей совести. Как и смерть моего ребенка. И только кровь Доктора способна очистить меня от этого испепеляющего чувства вины. Странно, но почему — то самое первое своё убийство — смерть Носферату, я воспринимал скорее, как благодетель. Моё первое, и пока единственное, доброе дело за всю жизнь.

Из подвала мне помог выйти Влад Воронов. Сам король Братства вампиров не только приказал открыть все замки и отпустить всех испытуемых, но и вывел за руку жалкого никчёмного выродка из клетки, ставшей тому домом. Хотя тот Рино и не знал, что этот уверенный и гордый мужчина, от которого веяло невиданной силой, и есть король Братства.

Не знаю, почему тогда я пошёл с ним. Может быть, потому что в глазах его увидел не только унизительную жалость к себе, но и жгучую ненависть к Эйбелю, когда Влад метнул на него взгляд. Он не произносил пафосных речей, не приказывал и не уговаривал. Он зашёл в треклятую клетку и протянул руку, а после негромко, но твёрдо произнёс:

— Не бойся меня.

Я чёртову вечность стоял на месте, как вкопанный, краем глаза замечая, как недовольно хмурятся окружающие, нетерпеливо поглядывая на часы, но не смея торопить короля. А король не шевелился. Казалось, он даже перестал дышать, только не опускал руки. До тех пор, пока я не протянул ему свою.

2
Перейти на страницу:
Мир литературы

Жанры

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело