Печать Раннагарра (СИ) - Снежная Александра - Страница 166

— Не все можно простить, мой родной, к сожалению, — бережно утирая мокрые щеки мальчишки и целуя его в лоб, печально обронил Касс.

— А Джедд говорил, что тем, кого любишь больше жизни, можно простить абсолютно все!

Касс опустил голову, до боли стиснув зубы, не в силах больше смотреть на сына.

— Попроси у Ли прощения. Попроси…Сто раз попроси, — упрямо твердил Лэйн.

— Это бесполезно, мой хороший, — покачал головой Касс.

— Ты просто боишься услышать «нет»? — не пожелал сдаваться мальчик.

— Я просто знаю, что другого ответа не заслуживаю, — герцог ласково пригладил русые вихры мальчишки, стараясь его успокоить.

— Ты ведь любишь ее? — отчаянно выкрикнул Лэйн.

Касс промолчал, не желая говорить ребенку и без того очевидную истину.

— Любишь! — яростно тряхнул головой мальчик. — Я, может, и маленький, но я чувствую и понимаю, больше вас, взрослых. Вы нужны друг другу! И маленькому вы нужны! Я знаю, что такое потерять родителей. Зачем вы хотите так с ним поступить?

— Я уже не могу ничего изменить.

— А Ли может?

— Я не знаю, — бессильно вздохнул Касс.

— А если бы она тебя простила, ты бы остался? — не унимался Лэйн.

Касс не думал, что так тяжело будет озвучить правду сыну. Как объяснить мальчику, что кроме прощения, Оливия должна была еще и полюбить его?

— Пообещай мне, что ты никогда не оставишь Оливию, — повторил свою просьбу Касс, так и не ответив на вопрос ребенка.

— Ты ведь не уйдешь, если она попросит тебя остаться? — совершенно не слушая, что ему говорит Касс, снова спросил Лэйн

— Не уйду, — соврал герцог. — А ты обещаешь сделать то, о чем я тебя прошу?

— Обещаю, — Лэйн закусил губу, напряженно раздумывая, что нужно сделать, чтобы помирить двух самых дорогих ему людей? В конце концов, он решил, что с утра прикинется смертельно больным, и тогда, ухаживая за ним, Касс и Ли совершенно забудут о своих разногласиях. — А ты, правда, меня любишь? — прошептал мальчик, прижав ладошку к щеке герцога.

— А ты разве не видишь? — удивился он.

— Чего не вижу? — уточнил Лэйн.

— Огня в моем сердце, — улыбнулся Касс. — Ведь любовь как молния — пронзает сердце, и зажигает в нем огонь. И вспыхивает сердце, подобно факелу… Какое сердце, такой и огонь: у кого-то едва тлеет, у кого-то горит ярко и страстно, даруя свет, радость, а у кого-то полыхает яростно и безрассудно, сжигая себя и объект своей любви дотла, оставляя после себя лишь выжженное пепелище. Очень важно суметь пройти свой путь, пока огонь в твоем сердце освещает тебе дорогу. И хорошо, если найдется попутчик, чье сердце своим огнем сумеешь зажечь ты…

— А ты сумел? — зачарованно раскрыл рот Лэйн.

Касс положил на грудь мальчика свою широкую ладонь и светло улыбнулся.

— Когда я смотрю на тебя, то верю, что сумел.

Лэйн, рвано глотнув воздух, бросился на шею мужчине, растворяясь в теплоте его объятий.

— Я так тебя люблю, отец…

— Я тебя тоже, сынок…

Лэйн так и уснул в руках мужчины, прижимаясь щекой к его сердцу. Слушая тихое сопение ребенка, Касс вдруг понял, что жил не зря, потому что хотя бы одного человека на этой земле он смог сделать счастливым. Вернув мальчишку в постель, герцог снял с себя перстень с гербовой печатью Оттон и вложил его в ладошку Лэйна.

— Ты теперь остаешься за старшего, сынок!

Постояв еще немного у кровати, отпечатывая в своей памяти образ ребенка, Касс развернулся и быстро пошагал прочь. Оставалось еще достать из сейфа письма для Джедда, Дэррэка и Элла, и тогда можно было будить Оливию. Но когда, завершив все дела, Касс вернулся в ее апартаменты, к своему ужасу, жены он там не обнаружил. Пробежавшись по соседним комнатам и не найдя никаких ее следов, герцог напряженно замер, слушая свое сердце, а потом, сходя с ума от тревоги, помчался на улицу, не понимая, каким образом жену могло занести в такой час на гору.

Касс не знал, что на эту гору Оливия с восьми лет тайком бегала встречать рассвет. Девочкой, она выскальзывала из постели, еле слышно кралась на цыпочках по темным коридорам дремлющего замка, чтобы, взобравшись на вершину, дождаться момента, когда из-за темной полосы горизонта выглянет золотая краюшка солнца. Покойная матушка рассказывала ей, что если встать засветло и поймать в ладошку первый солнечный лучик, то можно загадать желание, которое обязательно сбудется. У маленькой Оливии было много разных желаний, а у Оливии взрослой — только одно. Именно ради него охотница, проснувшись, и проделала такой длинный путь.

Чего она совершенно не ожидала, так это того, что спустя несколько минут внизу на тропе послышится шорох чьих-то шагов, а потом из сумрака появится высокая фигура мужа.

Испугавшись, что Касс станет сейчас ругать ее за то, что она, рискуя свернуть себе шею, по темноте пошла на гору, Оливия, подобрав юбки, нервно выпалила:

— Я уже ухожу. Я как раз собиралась вернуться в дом…

— Подожди, пожалуйста, Лив, — ладонь Касса осторожно легла ей на локоть, послав по телу волну нетерпеливой дрожи. — Нам нужно поговорить.

— Здесь? — пытаясь поймать взгляд мужа в редеющей мгле, удивилась Ли.

— Боюсь, что удобнее места я уже не успею найти.

— Что? — Оливии не понравились ни какой-то безжизненный голос мужа, ни то, что он произнес.

— Я должен тебе рассказать с чего все началось, — тяжело вздохнул Касс. — Эта тайну мужчины рода Оттон передают своим наследникам из уст в уста, но поскольку у меня не будет такой возможности, тебе придется рассказать это нашему сыну вместо меня.

Тревога пронзительной тишиной застыла в прохладном воздухе. Спина Оливии вдруг взмокла от ощущения чего-то неотвратимого и страшного. Она подняла голову и осторожно поинтересовалась:

— Почему не будет?

— Не перебивай, пожалуйста, у меня осталось очень мало времени, — мягко попросил ее Касс. — Ты, наверное, слышала историю о Мерлине и драконе?

— Мерлин спас дочь доджа, убив дракона, а дракон перед смертью его проклял? — не понимая, к чему он клонит, спросила Ли.

— Не совсем так, — грустно улыбнулся герцог. — Мерлина проклял не дракон, а женщина, любившая дракона.

— Женщина? — потрясенно расширила глаза Ли.

Молча кивнув, Касс тихо продолжил:

— Давным-давно жили два верных друга — могучий дракон Рэй-Наирр и великий эрл-архимаг Мерлин. Однажды Мерлин увидел юную и прекрасную волшебницу Иллариль и полюбил безумно и страстно, но судьбе было угодно все запутать и переиначить, потому что Иллариль отдала свою любовь другому, его другу, дракону с пламенным сердцем и огненной душой. Рэй и Иллариль скрывали свои чувства так долго, как могли, не желая огорчать Мэрлина и не зная, как рассказать ему правду. И однажды он узнал ее сам: увидел любовников собственными глазами и пришел в бешенство, посчитав, что друг предал его, коварно и вероломно отняв ту, которую он так любил. Мэрлин хитростью выманил друзей из дома, и когда те совершенно не ожидали, превратил Рэйн-Наирра в каменную гору-дракона на глазах у не успевшей опомниться Иллариль.

К тому моменту, волшебница ждала ребенка. Обезумев от горя, она прокляла Мерлина за убийство своего мужа. Женщина вложила в грудь эрла еще не успевшее окаменеть огненное сердце Рэя, обрекая род Мерлина на вечную зависимость от того, кого он так подло убил. И предрекла, что свою силу и магию Мэрлин сможет передать только тому наследнику, который родится от винн эль корро — огня его сердца. А выбрать эту женщину для мужчины рода Оттон может только Рэй-Наирр. Легенда гласит, что так будет вечно… и только если огненное сердце простит темную кровь — оживет дракон и проклятый получит свободу. Ты — потомок великого Рэй-Наирра и волшебницы Иллариль, Лив. Последняя из рода драконов, создавших Эсклафидру и, вероятно, единственная, которая могла разрушить наложенное на Мэрлина проклятье. Касс замолчал, переводя дух и собираясь сказать самое главное.

— Элл сегодня приедет за тобой и заберет вас с Джеддом и Лэйном в Айвендрилл, — наконец продолжил он. — Я составил бумаги о его опекунстве над нашими детьми после моей смерти.