Выбери любимый жанр

30:70. Архитектура как баланс сил - Чобан Сергей - Страница 3


Изменить размер шрифта:

3

Среди греческих архитектурных композиций наиболее выразительной был периптер – когда храм с прямоугольной целлой оказывался окружен, «оперен» колоннадой со всех четырех сторон (колоннада могла быть и двойной, тогда периптер превращался в диптер). Периптер с его ритмически и пластически богатой формой возглавил иерархическую группу основных греческих типов. Эта иерархия начинается с храма в антах, где на узкой стороне целлы выставленные вперед колонны зажаты между выдвинутыми торцами боковых стен. Затем идет простиль с колоннадой с одной узкой стороны целлы, амфипростиль с колоннадами с двух сторон, затем псевдопериптер, представляющий собой глухую целлу с приставленными к стене (или полувыступающими из нее, что, в общем, одно и то же) колоннами, вернее их половинками или тремя четвертями. Рядом с прямоугольными храмами возникают храмы круглые, толосы, колоннады которых или изобразительные, как у псевдопериптера, или настоящие, объемные. Помимо храмов появляются и другие типы зданий: театр, палестра для физических упражнений, одеон для поэтических выступлений, стоя для торговли и общественных собраний. Все это составляло самостоятельный мир архитектуры, тесно смыкавшийся, с одной стороны, с орнаментированной поверхностью или скульптурой, а с другой – с инженерной мыслью и чисто функциональными сооружениями, такими как укрепления городов и крепостей, маяки, молы, водопроводы, цистерны. И все это не стояло на месте, все это непрерывно развивалось, причем не просто развивалось – совершенствовалось.

Это постоянное совершенствование лучше всего проиллюстрировать историей дорического периптера. Возникнув в VII веке с еще довольно тяжелыми колоннами и неустоявшимся их числом, на протяжении VI и V веков до нашей эры он постепенно и последовательно развивается в сторону большей регламентированности числа, большей стройности и убедительности пропорций, в сторону ясности. Движение закончилось Парфеноном, гигантским дорическим периптером с идеальными пропорциями.

В этой идеальности, проработанности, законченности была и конечность темы: развиваться дальше было, видимо, уже невозможно. Это был тупик, первый архитектурный тупик, который мы знаем. И уже афинское государство свернуло в сторону архитектуры изящной, изощренной и несколько более легкой по сравнению с дорическим периптером. В Эрехтейоне мы видим уже ионический ордер и более свободную композицию, как будто прямо удовлетворявшую тягу к разнообразию и выход из плена канона, и большую легкость целого. Здесь есть уже предчувствие следующего периода, эллинизма.

Как дорические периптеры, так и храмы других ордеров развивались в условиях, когда греческий мир состоял из сотен полисов, городов-государств, которые располагались по берегам Средиземного моря и сообщались между собой. Эти города могли быть демократиями, аристократиями или даже царствами и тираниями, но при всех политических различиях они имели примерно равный размер и сходное устройство города, а мир города с его ближайшей округой (хорой) примерно так же противостоял окружающему эти цивилизованные клочки варварскому миру, не входя при этом в окончательный конфликт с этим отчетливо чужим и по ощущению опасным, но все же более слабым окружением. Греки, как Одиссей, обманывали мощный варварский мир – и тем побеждали.

Но постепенно усиливалось ощущение своей исключительности, находчивости, культурности, все это усилилось – и вот уже мы видим желание и способность греков распространиться в мир, захватить его до видимых и мыслимых границ. После походов македонского царя Александра возникает государство, охватывающее как некоторые греческие полисы (Ионию), так и бывшие области варваров и восточных государств: Персию, Парфию, Бактрию, Месопотамию, Сирию, Египет. А старые греческие полисы Эллады остаются формально независимыми, культурно развитыми, но в политическом и военном отношении слабыми государствами. Возникает новая схема мира и культуры: культурные и слабые города производят формы и стили, а эллинистические государства – и большие, как государства Селевкидов и Птолемеев, и относительно компактные, как Вифиния, Родос или Пергам, – обращают за свои средства эти формы и стили в гигантские или просто очень изощренные здания. Это мир эллинизма, где царь Пергама строит величественный и сложный Пергамский алтарь, царь Кари – Мавзолей, полис Родоса устанавливает при входе в порт Колосса, а царь Египта возводит в Александрии маяк. Это время большой формы, все более сложной скульптурной декорации, время роста и усложнения. И это время не только рождения новой формы, но также продолжения и физического расширения традиции изощренного декорирования поверхности.

С одной стороны, эллинизм продолжает старую греческую линию: все крупные и значимые здания возводятся насухо из больших блоков хорошо обработанного и выдающегося по фактуре камня (в идеале это должен быть мрамор). Все эти здания можно отнести к архитектуре только за счет того, что они каменные, из блоков (а не из мелких рваных камней на растворе и не из глинобитной кладки).

С другой стороны, эллинизм был временем первой глобализации культуры, в том числе и архитектуры. Прежде всего это касалось изобразительной стороны построек, их декора. Если задаться целью разобраться в том, что строили не только в эллинистических государствах, но и в негреческом мире, например в Карфагене или финикийских городах на востоке Средиземноморья, а также в городах этрусков и в раннем Риме, то везде мы увидим систему, в которой тема несения передавалась конструктивно и одновременно изображалась с помощью колонны или ее плоского подобия, пилястры. Ордер как изобразительная система распространялся вширь. Это был первый интернациональный стиль.

30:70. Архитектура как баланс сил - i_006.jpg

Колизей. Украшение разным ордером ярусов аркадной структуры. Рим, 2008

Со временем менялась политическая карта Средиземноморья: рос и усиливался Рим, постепенно подминая под себя этрусков, греческие колонии в Италии, наконец, Македонию и другие эллинистические государства на Востоке. С этого времени мир культуры Античности разделился на две половинки одного целого, Римского государства, обнимавшего Средиземноморье со всех сторон: на западе была область латинского языка, область римского бетона, область гигантских зданий Рима и его колоний, а на востоке была другая область – греческого языка, воспоминаний об относительно недавнем славном прошлом, область продолжающегося развития каменной кладки, наконец, область филологической, а можно сказать – общекультурной насыщенности перекрестными ссылками и ностальгией, придающей культуре слабость.

История архитектуры смотрит в основном на запад этой, в сущности, единой культуры, забывая о восточной половине, где совершались очень важные процессы. Мы тоже на время забудем о востоке и обратимся к Риму, в котором архитектура Античности сделала два новых и очень важных шага.

Первый шаг – это создание свода и развитие сводчатых конструкций с большими пролетами. Арка и свод изобретены были, видимо, еще до римлян, на эллинистическом востоке, но получили распространение и развитие именно в архитектуре древнеримской. С аркой и сводом, особенно со сводом появилась новая система, сменившая стоечно-балочную, столь развитую в Элладе. Эта новая сводчатая система в принципе предполагала совершенно другую, диагональную, а не ортогональную вертикально-горизонтальную схему распределения усилий внутри конструкции, и поэтому ее декорирование стало более независимым от собственно конструктивного содержания постройки.

И это второй шаг: весь ордерный декор стал декором вдвойне, утратив даже тень обозначения находящейся внутри него или за ним конструкции (колонны теперь были приставлены к стене, а функцию несения выполнял свод). Правдивость в архитектуре, если она вообще нужна, была подвергнута еще одной глобальной переоценке: если декор только украшает, то можно себе теоретически представить архитектуру без декора, а поскольку представить такую архитектуру для любой репрезентативной постройки сложно, то возникает новый принцип «работы» целого. В своде и арках часто «работают» не большие блоки, а мелкие камни или кирпичи, тогда как ранее в колоннах и балках-антаблементах «работали» большие и хорошо обработанные куски камня, то есть декор все-таки наносился и членил несущие элементы. Теперь же в результате смыслового разнесения несущей и декоративной функции есть искушение строить из мелкой (или цельной, как бетон) податливой массы, а к ней приставлять декоративные элементы формы.

3
Перейти на страницу:
Мир литературы

Жанры

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело