Выбери любимый жанр

Миры Филипа Фармера. Т. 11. Любовь зла. Конец времён. Растиньяк-дьявол - Фармер Филип Хосе - Страница 2


Изменить размер шрифта:

2

Хэл с печалью попрощался взглядом с одним из самых крупных темных пятен в море огней — заповедник Гудзонского залива Единственное место на континенте, где еще сохранялась первозданная природа: тысячи и тысячи деревьев, горы, огромные синие озера, птицы, лисы, кролики и даже, если верить егерям, бобры. Правда, последних было так мало, что через десять лет они останутся только в Красной книге.

Еще каких-то пятнадцать минут назад Хэл был там, а теперь взирает на заповедник с шестикилометровой высоты и, с грустью думает, что вряд ли когда-нибудь у него появится шанс туда вернуться. Ах, какой там воздух! Воздух свободы! Первое время Хэл даже не мог привыкнуть к тому, что вокруг там мало людей — всего-то двенадцать, и порой ощущал себя одиноким и никому не нужным. Но только он начал потихоньку ценить свое одиночество — его исследования языка последней дюжины франкоговорящих на Земле подошли к концу.

Сосед зашевелился, он явно набирался храбрости, чтобы продолжить беседу, затем нервически закашлялся и снова затараторил:

— Да поможет мне Сигмен! Я льщу себя надеждой, что не вызову вашего раздражения, однако меня мучает любопытство…

Но Хэл Ярроу все же почувствовал раздражение: этот тип уж слишком много себе позволяет! Хэл сделал над собой усилие, чтобы взять себя в руки, и напомнил сам себе о словах Предтечи: «Все люди братья, но одних Отец любит больше, а других — меньше». В конце концов, этот пустомеля не виноват в том, что на этот рейс все билеты в каюту первого класса были проданы и Хэлу пришлось выбирать между каютой для людей более низкого ранга и перспективой ожидания следующего рейса.

— Со мной все шиб[3], — сказал Ярроу, словно извиняясь.

Сосед с облегчением вздохнул:

— В таком случае, надеюсь, вы не будете иметь ничего против, если я чуть порасспрошу вас о вашей специальности? Только не считайте меня любопытной Варварой — ха-ха-ха!

— Нет, я ничего не имею против, — сказал Хэл. — Козл, хоть и считается мастером на все руки, все же ограничен рамками одной-единственной дисциплины. Но он старается, насколько это в его силах, охватить максимум смежных с ней профессий. Ну, например, я козл в лингвистике. Но, вместо того чтобы специализироваться на каком-то одном направлении, я расширяю свои познания во всех доступных мне областях. Это дает мне возможность видеть работы отдельных специалистов во взаимосвязи и помогать им, указывая на все новшества и открытия в смежных темах. У самих специалистов просто не хватает времени на то, чтобы ознакомиться с тысячами статей своего профиля, а это неизбежно ведет к ограниченности и снижает эффективность исследований.

Козлы есть в любых сферах профессиональной деятельности И, честно говоря, я рад, что работаю именно в этой отрасли науки, потому что, будь я, например, козлом в медицине, я бы просто утонул в информационном потоке. На гения я явно не тяну, и мне пришлось бы работать в группе. Количество публикаций в области медицины, или физики, или электроники, или какой хотите еще науки настолько огромно, что не только одного человека, а целой группы может не хватить на то, чтобы привести все это в порядок. По счастью, я всегда интересовался лишь лингвистикой и был за это вознагражден: у меня есть время на собственные исследования.

Казалось бы, можно для этих нужд приспособить компьютер, но даже комплекс компьютеров — не более чем глупая машина. Для того чтобы оценить информацию и рассортировать ее по достоинству, необходим человеческий разум, и к тому же достаточно проницательный. И лишь тогда можно будет передавать результаты исследований различным специалистам, к их вящей пользе. Козл — это, если хотите, природный коллектор. Однако все это дается иногда ценой времени, отводимого на сон: я могу работать по двенадцать часов в сутки ради пользы и славы церкводарства, во имя светлых идей Сигмена!

Последнее высказывание гарантировало ему, что, если этот любопытный тип из уззитов или их соглядатаев, ему не о чем будет писать в рапорте.

Хэл почти не сомневался, что его сосед действительно является тем, за кого себя выдает, но он осторожничал, стараясь исключить малейший повод для подозрений, если тот все же вдруг окажется шпионом.

На стене вспыхнул красный свет и загорелась надпись, рекомендующая пассажирам пристегнуть ремни. Через десять секунд экспресс снизил скорость до километра в минуту. Корабль пошел на снижение: внизу показались огни и небоскребы Сигмен-Сити. Еще десять лет назад город назывался Монреалем, но теперь его переименовали: сюда официально была перенесена с Исландии столица союза Гайяак. Раскинувшееся внизу море огней пересекала темная ленточка — река Пророка (бывшая река Святого Лаврентия). Пали Сигмен-Сити возносились на высоту пятисот метров, и в каждом проживало не менее ста тысяч душ.

Но в центре мегаполиса, в квартале парков и правительственных зданий, ни одно строение не превышало пятидесяти этажей. Там находился и Университет Сигмен-Сити, в котором работал Хэл. А жил он в одном из ближайших пали.

Хэл отстегнул ремень и стал пробираться к выходу. И только сейчас, окунувшись в толпу, от которой он отвык в заповеднике, он вдруг понял, что его так раздражало всегда, но он не смел себе в этом признаться: везде и всюду — тесные пространства и сотни людей, спрессованные, словно кильки в банке, которые еще к тому же толкаются, пихаются и весьма сильно пахнут.

«Великий Сигмен! — пробормотал он. — Я должен ослепнуть, оглохнуть и онеметь! Не думать!.. Я не-на-ви-жу их!»

От этой вспышки ярости и пришедшего следом за ней чувства вины его бросило в жар. Он заглядывал в лица окружавших его: чувствуют ли они его раскаяние? Написано ли оно на его лице? Но ответа не было — лица вокруг ничего не выражали. Да и что они могли выражать? Для них он был не более чем один из прохожих, разве что с ним должно было обращаться повежливее из-за его профессионального ранга. Да и то не здесь, на бегущей дорожке конвейера, везущего человеческие тела к центру города. Здесь он был лишь одним из многих мешков с костями, обтянутых плотью. Одним из них, а значит — никем.

Потрясенный этим внезапным открытием, Хэл сошел с конвейера. Ему хотелось поскорее убраться подальше от них всех; хотя в душе и шевелилось смутное желание извиниться за свою внезапную ненависть. Но еще больше ему все же хотелось передушить их всех — скопом и в розницу.

Пару шагов от самодвижки, и вот перед ним уже пластиковое крыльцо пали № 30 — резиденция университетской корпорации. Но и внутри здания он не почувствовал себя лучше, хотя желание извиниться перед теми, на конвейере, уже прошло: какое им дело до его настроений! Да они вообще могли не обратить внимания на предательский прилив крови к лицу!

«Все это чепуха», — сказал он сам себе и тут же прикусил язык. Да заметили они все! Просто они сами так же, как и он, страдают от тесноты и испытывают к нему не большую симпатию, чем он к ним. Так кто осмелится бросить в него камень? Он отличался от них лишь цветом одинаково скроенной формы и эмблемой своего ранга на груди — стопа с двумя крылышками. Единственным различием между мужчинами и женщинами было то, что женщины носили юбки до пят и сетки на волосах. Да еще некоторые по старинке прикрывали лица вуалями: как правило, это были дамы старшего поколения и консервативная молодежь. Но последнее время мода на вуали стала отмирать, хотя общественная мораль и восхваляла этот обычай и оплакивала его уход.

Хэл мимоходом здоровался со знакомыми, не останавливаясь, впрочем, для разговора. Издалека он увидел своего начальника доктора Ольвегсена и замедлил шаг на тот случай, если доктору захочется с ним поговорить — здесь он был единственным, с кем Хэлу нельзя было допустить даже намека на непочтительность, чтобы потом сильно не пожалеть об этом.

Доктор, к счастью, был чем-то занят: он издалека помахал Хэлу рукой, крикнул. «Алоха!» — и растворился в толпе. Профессор был консерватором и до сих пор использовал жаргон своей юности.

2
Перейти на страницу:
Мир литературы

Жанры

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело