Выбери любимый жанр

Таких не убивают - Булычев Кир - Страница 4


Изменить размер шрифта:

4

– Мы тебе мешаем? – спросила Лидочка.

– Нет, что вы! Я задумался…

– О чем?

– Надо будет вставить новую ленту в машинку. Еле видно – лента износилась.

– Мы встретили молодого человека, – сказала Лидочка. – Он спрашивал Школьную улицу, а потом хотел пройти сюда.

– Какого еще молодого человека?

– Совершенно дикого вида, – сказала Лидочка. – Толстый, ножищи от слона, коса от Аленушки.

– А лицо? Какое лицо? – Сергей был встревожен.

– Красное, красная рожа, щеки наружу.

– Странно, – произнес Сергей. Голос его дрогнул. – Что он тут делает?

– Ты его знаешь?

– Вроде как-то видел… да, видел, и он удивил меня своими габаритами. – Сергей ответил неохотно.

– Я удивилась, встретив здесь Нину, – сказал Лидочка. – Вы помирились?

– Нет, ничего не изменилось. Мы вроде бы и не ссорились. Сейчас ей нужна заверенная у нотариуса моя подпись, что я не возражаю против продажи дачи. Когда мы разводились, я отдал ей дачу, помнишь?

– Да.

– Но она осталась у нас в общем владении… впрочем, я точно не знаю.

– Она продает дачу?

– Да, она, кажется, решила уехать и теперь собирает деньги. Тебе помочь?

– Я сама. Мне тут осталось только колбасу поджарить и хлеб порезать, а ты иди на террасу к гостям.

– Мне не хочется туда, где Нина. – Сергей говорил серьезно. – Я до сих пор не могу отделаться от страха перед ней, от детского страха перед воспитательницей в детском саду. Она всегда хотела мною руководить. Даже в постели. И я всю жизнь ждал, что она сейчас задаст мне вопрос, а я не смогу ответить. Мне даже во сне снился кошмар: Нина вызывает меня к доске, а я не могу ответить. И она велит привести родителей. А как я их приведу, если они умерли столько лет назад?

– Неужели и сейчас ты ее боишься?

– Она постарела, – произнес Сергей. – У нее другие подопечные.

«Голубчик, – хотела сказать Лидочка, – а ты ведь тоже постарел и, главное, сдал. Наверное, устал. Может быть, когда писатель кончает очередной труд, он выкладывается до конца. Но сейчас он видит лишь, как безжалостно годы обращаются с его бывшей женой».

– Она старается соответствовать своей должности, – сказала Лидочка.

– Ты ее никогда не любила?

– А почему я должна была ее любить?

– Да, – согласился Сергей. – Вы и не могли полюбить друг друга. Ты – воздух. Она – земля. Но ты знаешь, социально я чувствовал себя за ней как за каменной стеной.

– Поэтому чуть не ушел к Лизе Корф?

Лидочка была достаточно давно и близко знакома с Сергеем, чтобы позволить себе такую реплику.

– Наверное, – согласится Сергей. – Мужчине нужен кто-то, кого он мог бы опекать, о ком он мог бы заботиться. Нина никогда не давала мне такой возможности. Это невозможно. Для нее есть лишь одна жизненная роль: она – наседка, заботница, все остальные – цыплята, которых надо воспитывать. И ушла она от меня не потому, что нашей семье что-то грозило. К тому времени мой роман с Лизой Корф сходил на нет; роману уже было несколько лет. Это много. И я уже знал, что не женюсь на Лизавете. И Лиза знала об этом и не искала этого брака. У нее своя гордость… Нина ушла, потому что я слишком долго ее не слушался. Это было наказание. Я должен был покаяться, но не покаялся.

Лидочка порезала хлеб. Колбаса скворчала на сковороде. Лидочка знала, была уверена в том, что Нина оставила Сергея потому, что дождалась своего часа – на ее горизонте появился человек, крупный врач, доктор наук, который увлекся ею. И тогда Нина решилась на то, чтобы избавиться от Сергея, младшего научного, подрабатывающего статьями в «Знании – силе» или брошюрами. Но доктор медицины сорвался с крючка… На этом Лидочка прервала течение своих мыслей, ибо немое злословие ничем не лучше высказанного.

– Ты о чем задумалась? – спросил Сергей.

– О том, как быстро бежит время, – солгала Лидочка. – У Лизаветы дочь студентка? Вы с Лизой встречаетесь?

– Не в том смысле, как ты понимаешь…

– А я ни в каком особом смысле не понимаю, – отмахнулась Лидочка. – Просто спросила.

– Даша уже совсем взрослая, – сказал Сергей.

– Когда мы виделись, она была еще девочкой.

– Ты ее не узнаешь. Ей через неделю двадцать два года. Очень похожа на Лизавету.

– Что она кончает?

– Полиграфический. Будет художником книги. Как ты. Ты ей поможешь на первых порах?

– Ну, я не профессионал… – сказала Лидочка.

– Ты никогда не любила Лизавету…

– Ну вот, оказывается, я не любила Нину, не любила Лизу. Может, потому что была влюблена в тебя?

Сергей не сразу сообразил, потом неуверенно засмеялся. И спросил:

– А если серьезно?

– Нет, ты не герой моего романа. Возьми поднос и иди на террасу.

Уже начало темнеть. Сборщицы смородины возвратились из сада, жужжали комары, вокруг уютного желтого абажура крутились тяжелые бражники и мотыльки.

Итуся разливала чай. Пуфик путался под ногами. Вересков незаметно поглядывал на часы. За террасой зашуршали кусты. Сергей вздрогнул и посмотрел в ту сторону. Лидочке подумалось, что он тоже вспомнил о неприятном толстяке.

Некоторое время за столом шел общий разговор. Потом кто-то вспомнил, что через сорок минут отходит электричка, пушкинская, не переполненная.

Лидочка оглядела сидевших за столом, и вдруг ее посетила странная мысль: кто же первым из нас умрет? Вот мы сидим за столом, все здоровые, не очень старые и не совсем юные. Но в ком-то уже таится порча, кто-то обречен на болезнь, кто-то, может, попадет под машину… так кто же первый?

Лидочка ничего не могла с собой поделать. Она переводила взгляд с одного лица на другое.

Нина Абрамовна – она морщится, что-то ее беспокоит. Валентин Вересков – он здесь старше всех, но в нем ощущается устойчивая жизненная сила. Итуся – убирает за ухо пышный рыжеватый локон, сейчас она спросит, кому еще чаю. Женя Глущенко украдкой, чтобы Итуся не сердилась, наливает себе на посошок. А может, первым будет Сергей, чем-то встревоженный сегодня, недовольный, хотя у него больше всех оснований для радости, он закончил свой роман. Двадцать авторских листов… Или Марина? Она глядит на упорного бражника, который бьется о шелк абажура, и ее тонкие губы чуть шевелятся. Кто еще у нас остался? Лидочка Берестова? А чем я лучше других? Что ждет меня завтра?

* * *

Все пошли к станции. Глущенки уговорили Лидочку остаться ночевать у них на даче, тем более что дома ее никто не ждал – Андрей был в экспедиции. Надо было только посадить на электричку Нину Абрамовну и Марину. Вересков раскланялся со всеми у соседней дачи.

Сергей шел впереди с Ниной Абрамовной, они негромко обсуждали свои имущественные проблемы. Один раз Нина остановилась, щелкнула своим портсигаром и закурила. Марина и Лидочка, которые брели рядом, тоже остановились.

– Странно, – подумала Марина вслух, когда Спольниковы снова пошли вперед, – если не знаешь, никогда не догадаешься, как семь лет назад она обливала его грязью, писала заявления в партком и грозила кинуться с восьмого этажа.

– Я плохо помню эту историю, – уклончиво ответила Лидочка.

– А я хорошо. Он тогда часто ходил к нам в издательство, – сказала Марина, – у нас его книжка шла, какой-то путеводитель. И он всех держал в курсе событий. Знаешь, как бывает, когда мужик совсем расклеится.

Лидочка кивнула.

Пуфик обогнал их и стал прыгать, изображая кенгуру, что было трудно сделать из-за его комплекции.

Вышла луна. Стало светло, но лунный свет спорил со светом редких фонарей, освещение получалось театральным, неестественным, экзотичным. Далеко впереди шагал толстый человек в длинном свитере. Разглядеть его было трудно, но Лидочке показалось, что это тот самый молодой оборванец.

– Сергей еще долго здесь будет? – спросил сзади Глущенко.

– Не знаю, – сказала больше других информированная Марина, – я сегодня привезла ему замечания по рукописи. Как быстро он управится, не знаю. А так как сейчас все делается быстрее, чем раньше, боюсь, как бы нотариальные походы не выбили Сережу из колеи.

4
Перейти на страницу:

Вы читаете книгу


Булычев Кир - Таких не убивают Таких не убивают
Мир литературы

Жанры

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело