Выбери любимый жанр

Электроник - мальчик из чемодана (Электроник - 1) - Велтистов Евгений Серафимович - Страница 3


Изменить размер шрифта:

3

И новая школа - вот она стоит посреди двора - тоже по душе Сережке. В классах белые парты и желтые, зеленые, голубые доски. Выйдешь в коридор перед тобой стена из стекла, и небо с облаками, и деревья, и кусты; так и кажется, что школа плывет среди зеленых волн, будто пароход. А еще самое главное, самое интересное - счетные машины в лабораториях. Большие и маленькие, похожие на шкафы, телевизоры и пишущие машинки, они приветствовали Сыроежкина веселым стуком клавиш, дружески подмигивали ему разноцветными глазками и добродушно гудели свою нескончаемую песню. Из-за этих умнейших машин и название у школы было особенное: юных кибернетиков. Когда Сыроежкин только приехал в новый дом, записался в седьмой "Б" и еще не видел этих машин, он сказал отцу: - Ну, мне повезло. Буду конструировать робота. - Робота? - удивился Павел Антонович. - Это для чего же? - Как - для чего! Будет ходить в булочную, мыть посуду, готовить обед. Будет у меня такой друг! - Ну и дружба! - сказал отец. - Мыть посуду... - Но это же робот, механический слуга, - ответил Сережка. И он еще долго рассуждал о том, какие обязанности можно возложить на робота, пока отец не прервал его: - Ну, хватит фантазировать! Завтра пойдешь в школу и все узнаешь. - И еще будет чистить ботинки, - пробормотал Сережка из-под одеяла. А назавтра Сергей уже забыл, что собирается делать робота. После школы он вихрем ворвался в квартиру, бросил в коридоре портфель и, отдуваясь, продекламировал: "А" и "Б" Сидели на трубе. "А" упало, "Б" пропало, Что осталось на трубе? - Вот тебе и на! - засмеялся отец. - Наш кибернетик сделал открытие. По-моему, эту задачку изучают в детском саду. - Хорошо, - сказал Сережка, - если в детском саду, тогда реши ее. - Да ну тебя, Сережка, отстань! Мне еще до самой ночи сидеть над чертежом. Павел Антонович пошел было в комнату, но Сергей вцепился в него, как клещ. - Нет, ты не увиливай! Ты скажи, что осталось на трубе? - Наверно, "И"? - Отец пожал плечами. - Вот ты рассуждаешь как раз примитивно, - важно сказал Сережка. Предположим, "А" - это трубочист, "Б" - печник. Если они оба свалились, как же могло остаться "И"? Это не предмет, его нельзя потрогать или уронить. - Сергей сделал маленькую паузу и хитро улыбнулся. - Но ты тоже прав. Раз ты не сбросил с трубы "И", ты его заметил. Значит, это слово несет важную информацию. А именно: оно обозначает тесную связь между объектом "А" и объектом "Б". Хотя это "И" не предмет, оно существует. - Мудрено, - сказал Павел Антонович, - но мы, кажется, друг друга поняли. - А по-моему, все очень просто, - продолжал сын. - Каждая буква, каждое слово, даже вещь, даже ветер или солнце несут свою информацию. Ты, например, читаешь газету и узнаешь новости. Я решаю задачу, применяю формулы и нахожу ответ. Где-то в море капитан ведет корабль и смотрит, какие волны, какой ветер. Все мы делаем одно и то же: берем какую-то информацию и работаем. Из этой "ученой" речи отец сделал неожиданный вывод: - Значит, если ты приносишь тройку и говоришь "я все знал", надо верить не твоим словам, а результату, дневнику. Очень мудрое правило! - Ну, теперь у меня не будет ни одной тройки, - убежденно сказал Сергей. Я буду изучать все машины. Отец засмеялся, обхватил Сережку за плечи, закружил по комнате: - Ах ты, предводитель роботов и государственный человек! Хочешь ужинать? Есть вкусный компот. - Какой компот! Подожди! Я не сказал самого главного. Я еще не выбрал, кем мне быть: программистом или монтажником? Они проговорили весь вечер, но так и не решили, что же лучше. Сережка не знал, кем же ему стать - инженером или математиком? На кого учиться - на вычислителя-программиста или на монтажника этих быстро соображающих машин? Будь Сережка монтажником, он бы уже через год стоял в белом халате над чертежами, собственными руками собирал блоки машин - маленькие электронные организмы. Захочет - и научится делать какую угодно машину. Автомат для варки стали, или диспетчера самоходных комбайнов, или справочник для врача. Можно и телевизионный аппарат, который ведет репортаж из космоса, и со дна океана, и из-под земли. Одно лишь неудобство смущало Сыроежкина: его белый халат должен быть всегда идеально чист. Любая соринка, пушинка, обыкновенная пыль могли испортить при сборке всю машину. А следить за какими-то пушинками и соринками не в характере Сыроежкина. Ученики-программисты проводили школьные часы иначе: на доске и на бумаге атаковали уравнения и задачи. Ведь они должны были составлять на языке математики программы работы для тех машин, которые собирали монтажники. Может быть, на первый взгляд это было не так интересно, как рождение всемогущих автоматов, но математики с великим азартом вели сражения. Они ни за что на свете не променяли бы свое оружие - теоремы и формулы - и были очень горды, когда выходили победителями. Итак, схемы или формулы? Это надо было решить окончательно не сейчас, не сегодня, а осенью. Но Сережку то и дело раздирали противоречивые желания. Бывали дни, когда в нем вспыхивала страсть к математике, и он часами сидел над учебниками. С гордостью показывал Сергей отцу, как он расправился с труднейшими задачами, и они начинали играть, составляя уравнения из самолетов и автомобилей, зверей зоосада и деревьев в лесу. А потом совершенно незаметно страсть к математике испарялась, и Сыроежкина притягивали, как магнит, двери лабораторий. Выбрав удобный момент, он входил в них вместе с чужим классом, садился в уголке, наблюдал, как возятся с деталями старшие ребята. Поетгудит песню счетная машина, горят угольки ее глаз, и Сыроежкин чувствует себя хорошо. После таких увлечений техникой неизбежно бывают неприятности: отец должен расписаться в дневнике. Павел Антонович укоризненно смотрит на сына и качает головой. Сергей отворачивается, внимательно рассматривает книжный шкаф, пожимает плечами: - Ну, не вышла задача... Что тут такого? Дурацкие пешеходы. Идут, отдыхают, садятся на поезд... - А теперь ты ее решил? - Решил, - скучно говорит Сережка. - Вообще не могу я долго возиться с уравнениями... Голова болит. Но никакие отговорки не помогают, приходится сидеть над задачником. Сережка читает и перечитывает пять строк о садовнике, собравшем богатый урожай яблок и груш, а сам думает о собаке, которая в темноте долго бежала за ним. Он тихонько свистел ей и все оглядывался: бежит ли? Собака то трусила следом, то останавливалась, садилась и как-то тоскливо смотрела на Сережку. У нее был белый треугольник на груди, одно ухо торчком, а второе будто сломано посредине. У подъезда Сережка приготовился взять ее на руки, но она чего-то испугалась, отскочила и убежала. Сережка опять тупо смотрит в задачник, катает по столу ручку. Потом захлопывает книгу, быстро складывает все в портфель. Он нашел самое простое решение: "Спишу у Профессора". Профессор, или Вовка Корольков, - сосед Сыроежкина по парте. Его тетради хоть сейчас на выставку или в музей: ни клякс, ни исправлений, одни аккуратные мелкие буквочки и цифры. Да и самого хозяина тетрадей можно демонстрировать в музее. Профессор знает про все на свете, начиная от моллюсков и кончая космосом. Но он не задается, никогда не задирает нос перед товарищами. Для него самое главное в жизни - это математика. Увидев какое-нибудь уравнение, Профессор забывает обо всем на свете. Правда, когда Сережка не может справиться с задачкой, Профессор спускается со своих высот и подсказывает решение. Для этого его нужно как следует толкнуть в бок. Но особой дружбы между соседями не было. Профессор дружил с Макаром Гусевым, сидевшим на первой парте и заслонявшим остальным добрую четверть доски. Забавная это была пара: худой, бледный, самый маленький в классе Профессор, известный запусками самодельных ракет, разными хитроумными выдумками, и здоровенный, румяный, с кулаками, как дыньки, Макар Гусев. Он, Макар, прославлял своего приятеля, а иногда даже подавал ему неожиданные идеи: предлагал делать лыжи с моторчиком, варить лимонное масло и так далее. У Макара тоже не было никаких сомнений в своем будущем. Когда заходила об этом речь, он демонстрировал свои мышцы и говорил: "Само собой, буду возиться с машинами. Вот у Профессора голова особенная. Путь он и ломает ее. А я чихал на эти премудрости". Если Профессор был симпатичен Сережке, то верзила Гусев попортил ему немало крови. Фамилия Сережки с первой же встречи показалась Макару чересчур забавной и потом просто не давала ему покоя, словно щекотала. - Привет, Сыроежкин! - басом кричал еще издали Макар. - Сыр ешь или не ешь? Если Сережка отвечал, что он не ест, Макар продолжал: - Тогда ты должен быть Сыроножкин, Сыроручкин или Сыроушкин! Сергей пробовал отвечать утвердительно, но и тут Макар не успокаивался и провозглашал: - Внимание! Идет Сыр Сырыч Сыров, он же Сережка Сыроежкин, большой знаток и любитель всех сортов сыра во всем мире. Скажите, пожалуйста, что вы ели на завтрак? И тогда Сережка решил ничего не говорить и молча поднимался в класс. Гусев не отставал от него ни на шаг. - Послушай, как тебя - Сыроглазкин? Я вчера забыл твою фамилию и мучился всю ночь. Сырокошкин? Сыромышкин? Сыросороконожкин? Иногда Сережка так злился на приставалу, что был готов его ударить. Но начинать первому не хотелось, а верзила ни с кем не дрался. Оставалось перенять метод у противника. И Сережка на уроках осторожно водил мелом по спине Макара - ведь она торчала прямо перед ним. Класс посмеивался, созерцая слово "Гусь", а Макар подозрительно оглядывался. На переменке он гонялся за Сережкой, но поймать более верткого обидчика не мог и издали грозил кулаком-дынькой. Эти маленькие обиды мгновенно забывались, прекращались короткие потасовки в углах, когда появлялись Виктор Попов и Спартак Неделин из девятого "А". При всем желании нельзя было отыскать в школе такого человека, который бы не знал выдающихся математиков. О них ходили легенды. Мальчишки табуном следовали за знаменитой парой и передавали друг другу новости: - Ребята, Неделин свалил замечательное неравенство! Все бились - и ничего, а он взял и свалил. А Спартак зато доказал труднейшую теорему! Знаменитости между тем не обращали на пышную свиту ни малейшего внимания. Они неторопливо прогуливались по залу и загадывали друг другу музыкальные задачки: тихонько насвистывали или напевали мелодии и угадывали композитора. Потом звенел звонок, двери девятого "А" закрывались, и школа ждала новостей. Новости бывали самые разные: - Слышали? Неделин весь урок с учителем спорил. Тот доказывает свое, а этот - свое. Так до самого звонка и говорили. - Хорошо ему, он все знает. А тут не успеешь спокойно посидеть на месте, как уже тянут к доске. - Видели, Спартак надел красную майку? Под рубашкой просвечивает. Опять забьет голы биологам! - Ну и что? Там учатся одни девчонки. А ребят - раз-два и обчелся. И все хилые. Не мудрено их обыграть... Вот Попов скрипку новую купил! Такие концерты закатывает, что все соседи не спят. - Да я сам живу под Спартаком. На два этажа ниже. Знаешь, как он гремит на рояле! Что твоя скрипка! Рояль на все десять этажей слышно. - Что ты очки нацепил? Не на Витьку ли Попова хочешь быть похож? Ваш Витька слабак, футбол не гоняет. Смотри, зачахнешь с этими очками. Лучше грамм здоровья, чем тонна знаний. - Сам ты слабак! Я делаю зарядку каждый день. И прыгнул дальше тебя! Как видите, поклонники математики из всех классов разделились на два лагеря. Одни подражали задумчивому, серьезному Попову, иронически смотрящему на шумные развлечения. Обожатели живого, мускулистого Спартака восхваляли спорт и пытались сочинять стихи, кто знает - лучше или хуже тех, которые Неделин печатал в каждом номере стенгазеты. Единственное, на чем сходились два лагеря, что математика - основа всей жизни. Сыроежкин, конечно, был сторонником веселого Спартака, хотя тот и не оказывал ему никаких знаков внимания. А Попова семиклассник сторонился после одного происшествия. Сережка бежал по коридору, как вдруг резко распахнулась дверь и треснула его по голове. Случайный виновник этого удара - Виктор Попов - был, видимо, занят своими мыслями. Он и не взглянул на пострадавшего, лишь бросил на ходу: - Эй, малыш, осторожнее! Тут Сережка взбесился. Не потому, что получил здоровенную шишку на лбу. Его взбесило само обращение. - Какой большой нашелся!.. - процедил он сквозь зубы. - Как дам сейчас по очкам, чтоб смотрел, куда идешь! Попов остановился, с удивлением оглядел незнакомую фигуру и неожиданно спросил: - Эй ты, забияка, скажи мне лучше, что такое "Альджебр и аль-мукабала"? Сергей ничего не ответил. Он пошире расставил ноги и сунул руки в карманы брюк. - Пора бы знать, что это - математическое сочинение девятого века, которое дало название алгебре. - Попов глядел на забияку с явной иронией. - И между прочим, молодой человек, профессора, которые навещают нашу школу, называют меня коллегой. Слышал? Коллегой. На этом, собственно, столкновение кончилось. Витька Попов давным-давно все забыл. А Сыроежкин помнил. И быть может, именно после того случая он придумал такую историю. Вот он через два года - никому не известный девятиклассник - приходит в университет на математическую олимпиаду. Берет лист бумаги, читает условия задач. Десять минут - и он подает комиссии исписанный листок. В зале скрипят вовсю перья, но он удаляется, даже не оглянувшись. Комиссия читает его работу и дивится: "Кто такой этот Сыроежкин? Никогда не посещал математических кружков, не присутствовал на заседаниях секции и так легко, играючи нашел свои остроумные решения. Даже странно, что для него не существует неразрешенных задач..." А на другой день повесят плакат: "Первое место занял ученик девятого класса Сергей Сыроежкин. Почет и слава!.." Витька Попов узнает об этом и протягивает руку примирения: "Извини, коллега. Такие задачи не мог решить даже я..." А что? Разве не может так быть? Сережка читал в одной книге, что знаменитая теорема Стокса появилась на свет, когда Стоке был студентом и отвечал на экзамене самому Максвеллу. С тех пор теорема носит его имя. И теорема Релея доказана тоже на экзамене. Так почему же не может быть открыта когда-нибудь теорема Сыроежкина?.. Но чаще всего, когда Сергей задумывается, кем ему быть, мысли его скачут в полном беспорядке, и он удивляется своему непостоянству. "Почему ни с того ни с сего я начинаю думать про Антарктиду, про марки Мадагаскара и забываю, что надо идти в школу? - философствует в такие минуты Сыроежкин. - Я могу думать или не думать, учиться или лениться, делать что-нибудь или совсем ничего не делать. Почему, если я захочу, все выходит быстро и хорошо - и уроки, и уборка дома, и кросс. Захочу - и не буду ни математиком, ни инженером, а буду шофером, или геологом, или, как отец и мать, конструктором. На уроках географии меня так и тянет уехать на Север, работать там на заводе и отдыхать в стеклянном санатории. А на истории - раскапывать скифские курганы, искать стрелы, щиты, копья и разгадывать древние пергаменты. И конечно, всегда хочется быть космонавтом!.. Почему я такой, что сам себя не могу понять?" И Сережка спрашивает отца: - Пап, а как ты узнал, что хочешь быть конструктором? Он спрашивает это, наверно, в сотый раз, хотя заранее знает все: как отец окончил школу, потом работал шофером на сибирской стройке - водил здоровенные самосвалы, потом поступил в автостроительный и там встретил маму. И пока Павел Антонович - наверно, в сотый раз - с удовольствием вспоминает молодость, Сережка думает о своем: "Почему-то раньше все было просто. Люди знали, кем они хотят быть, на кого надо учиться. А тут стоишь, как Илья Муромец перед камнем, и не знаешь: налево пойдешь, направо пойдешь или прямо пойдешь? Даже тоска берет..." И он опять вспомнил ту самую собаку, которая бежала за ним в темноте. Так долго бежала, и на тебе - только он хотел подобрать ее, принести домой, как она удрала. Чего она, глупая, испугалась? - О чем ты думаешь? - спрашивает отец, прервав свой рассказ. - Пап, а собака - умное существо? Она понимает, что ей говоришь? - По-моему, понимает. Когда слушается, то понимает. - А как понять человеку, что она чувствует? - Наверно, надо научить ее говорить, - шутит отец. - Пап, ты больше не рассказывай. Я все уже вспомнил, что было дальше... Пап, я твердо решил: я буду ветеринаром. - Ну, как знаешь! - Павел Антонович пожимает плечами и уходит из комнаты. Обиделся, что ли? - А ветеринар - неплохая специальность! - кричит за стенкой отец. Нет, не обиделся. Павел Антонович возвращается с томом энциклопедии. - Сейчас мы прочтем о ветеринарах, - говорит он. "Неплохая"! - про себя усмехается Сергей, пока отец читает вслух энциклопедию. - Лечить всяких кошек да коров. Ну и занятие!.. Ничего они не понимают, эти взрослые. Скажешь что-нибудь нечаянно, а они уже развивают. А что хочется узнать на самом деле, так они этого не знают. Да и откуда им знать, как понимать собачьи чувства!.. Что же все-таки хотела та бездомная дворняга? Почему она убежала?"

3
Перейти на страницу:
Мир литературы

Жанры

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело