Выбери любимый жанр

Человек наизнанку - Варгас Фред - Страница 3


Изменить размер шрифта:

3

Лоуренс не возвращался в Сен-Виктор-дю-Мон целых пять дней. Он предупредил Камиллу, что останется в горах до четверга: ему хочется снять инфракрасной камерой престарелого Августа и его отчаянные ночные попытки добыть пропитание. Однако к четвергу стало ясно, что все старания волка безрезультатны, и Лоуренс решил задержаться еще на сутки и поискать еду для старика. Ему попалась кроличья нора, он вытащил оттуда двух зверьков, ножом перерезал им горло и оставил их на одной из охотничьих троп Августа. Спрятался в зарослях кустарника, завернулся в прорезиненное полотно, чтобы волк не учуял запах человека, и стал с нетерпением ждать, когда появится истощенное, усталое животное.

И вот теперь он с легким сердцем шагал по безлюдной деревне Сен-Виктор, весело насвистывая. Старик прошел по тропе и нашел еду.

Камилла обычно ложилась поздно. Когда Лоуренс открыл дверь, она сидела в наушниках за синтезатором, сдвинув брови и приоткрыв рот, и ее пальцы бегали по клавиатуре, иногда замирая в нерешительности. Камилла была особенно красива, когда сочиняла музыку или занималась любовью. Лоуренс положил на пол рюкзак, сел у стола и несколько минут неотрывно смотрел на девушку. Недоступная для звуков внешнего мира, она быстро заполняла линейки нотными значками. Лоуренс знал, что к ноябрю она должна сдать выполненный заказ – музыку к телевизионной мелодраме в двенадцати сериях. «Беда, да и только», – говорила она. Как он понял, возни с этим было много. Лоуренс вообще не любил детально обсуждать работу. Люди просто работают, и все. Остальное несущественно.

Он встал за ее спиной, полюбовался коротко стриженным изящным затылком и быстро ее поцеловал: он, как никто другой, отлично знал, что Камиллу нельзя отрывать от работы, даже если ты появляешься после пятидневного отсутствия. Камилла улыбнулась, сделала ему знак подождать. Она работала еще двадцать минут, потом сняла наушники и подошла к нему. Он сидел за столом, перематывая пленку. Когда в видоискателе появился Август, жадно пожирающий кроликов, Лоуренс протянул камеру Камилле.

– Старик брюхо набивает, – объяснил он.

– Значит, он не совсем пропащий, – задумчиво произнесла Камилла, глядя в глазок видоискателя.

– Это я ему мясо подложил, – с виноватым видом признался Лоуренс.

Не отрываясь от камеры, Камилла провела рукой по светлым волосам канадца.

– Лоуренс, здесь кое-что происходит, люди волнуются. Готовься, тебе придется защищать волков.

По обыкновению обходясь без слов, Лоуренс посмотрел на нее, вопросительно вздернув подбородок.

– Во вторник в Вантбрюне нашли четырех зарезанных Овец, а вчера утром в Пьерфоре – еще девять, растерзанных в клочья.

– Господи, – вздохнул Лоуренс. – Вот дерьмо-то. Bullshit.

– Они в первый раз осмелились спуститься так низко.

– Их стало больше.

– Знаю, Жюльен мне сказал. О волках говорили в новостях, теперь это обсуждает вся страна. Животноводы заявили, что если и дальше так пойдет, то скоро и итальянские волки распробуют овечье мясо.

– God, – снова вздохнул Лоуренс. – Bullshit.

Он взглянул на часы, выключил камеру и с озабоченным видом двинулся к телевизору, стоящему в углу на большом ящике.

– Но есть и кое-что похуже, – грустно добавила Камилла.

Лоуренс резко обернулся, подняв подбородок и ожидая объяснений.

– Все говорят, что на сей раз, по-видимому, речь идет о звере, не похожем на других.

– Не похожем на других?

– Да, этот отличается от всех. Он гораздо крупнее. Необычайной силы, и челюсти огромные. В общем, таких еще не встречали. Просто чудовище.

– Ерунда какая-то.

– Так они говорят.

Лоуренс тряхнул головой, откинув назад светлые волосы. Он был потрясен.

– Твоя страна, – произнес он, немного помолчав, – гиблое место, отсталый край, населенный старыми придурками.

Канадец уставился в экран и принялся переключать каналы, ища какой-нибудь выпуск новостей. Камилла опустилась на пол, скрестила ноги, обутые в сапоги, и прислонилась спиной к коленям Лоуренса. Она сидела неподвижно, кусая губы. Волкам скоро придется несладко, и старику Августу тоже.

IV

В субботу и воскресенье Лоуренс прилежно просматривал всю центральную и местную прессу, отыскивая информацию о волках, да еще наведался в кафе, расположенное в нижнем конце деревни.

– Не ходи туда, – уговаривала его Камилла. – Они будут тебя доставать.

– Why? Почему? – раздраженно поинтересовался Лоуренс. Он всегда сердился, когда ему было неспокойно. – Это же и их волки тоже.

– Это не их волки. Это волки, с которыми возятся парижане, это злые духи, истребляющие их стада.

– Я-то не парижанин.

– Ты занимаешься волками.

– Я занимаюсь гризли. Гризли – моя основная работа.

– А как же Август?

– Это другое дело. Стариков надо уважать, а слабым помогать. У него никого, кроме меня.

Лоуренс не обладал ораторскими способностями и предпочитал обходиться жестами, улыбками или гримасами, как принято у опытных охотников и ныряльщиков: и те и другие вынуждены общаться беззвучно. Построить правильную фразу было для него настоящей пыткой, чаще всего он ограничивался более или менее понятными, но не слишком связными обрывками, лелея надежду, что какая-нибудь добрая душа закончит за него этот тяжкий труд. Может, он стремился скрыться в ледяных просторах, чтобы не слышать людской болтовни, может, наоборот, продолжительное пребывание в арктической пустыне отбило у него желание выражать мысли вслух, а из-за особенностей работы речевой аппарат сам собой разладился; во всяком случае, парень говорил очень мало, низко опуская голову и заслоняясь от собеседника падающей на лоб длинной прядью светлых волос.

Камилла, любившая транжирить слова не считая, с трудом привыкла к такому экономному способу общения. Впрочем, когда привыкла, почувствовала облегчение. Она слишком много говорила в последние годы, и разве ей это что-нибудь дало, кроме отвращения к себе самой? Вот почему молчание и сдержанные улыбки канадца неожиданно погрузили ее в состояние покоя и избавили от многих старых привычек, две из которых – рассуждать и кому-то что-то доказывать, – безусловно, были крайне вредными. Камилла не могла окончательно расстаться с увлекательным миром слов, но хотя бы заставила бездействовать ту значительную часть своего мозга, что прежде отвечала за убеждение других людей. Теперь этот аппарат доказательств тихо ржавел в дальнем уголке ее черепной коробки – усталое чудовище, никому не нужное, теряющее детали аргументов и обломки метафор. Теперь, рядом с молчаливым парнем, который шел своим путем, не интересовался ничьим мнением и не желал, чтобы кто-то комментировал его жизнь, мозг Камиллы словно проветрился и стал намного легче, как чердак, откуда разом выкинули годами копившийся хлам.

Она быстро записала на нотных линейках несколько тактов.

– Если тебе наплевать на них, на этих волков, почему ты хочешь пойти в деревню?

Лоуренс шагал взад-вперед по темной комнате: окна были закрыты деревянными ставнями. Заложив руки за спину, он бродил из угла в угол, задевая светлыми волосами за потолочную балку; у него под ногами то и дело жалобно поскрипывали шатающиеся плитки пола. Домишки южан строились не для здоровенных канадцев вроде Лоуренса. Левая рука Камиллы нерешительно пробегала по клавишам, ища нужный ритм.

– Знать бы, кто из них, – задумчиво произнес Лоуренс. – Кто из волков.

Перестав играть, Камилла повернулась к нему:

– Кто из них? Ты думаешь так же, как все? Что это один волк?

– Они часто охотятся в одиночку. Надо на раны посмотреть.

– А овцы где?

– В холодильной камере, их мясник забрал.

– Он что, собирается их продавать?

Лоуренс усмехнулся и покачал головой:

– Нет. «Нельзя есть дохлых животных» – так он сказал. Это для экспертизы.

3
Перейти на страницу:
Мир литературы

Жанры

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело