Настоящая фантастика – 2015 (сборник) - Головачев Василий Васильевич - Страница 141

• Предыдущая
• 141/179
• Следующая

Конечно, система сложилась не сразу. Когда все начиналось, некоторые трафикеры попытались обрасти активами и прямыми выходами на «контуры управления» Кибернетического Глобуса. Со своей стороны корпорации устроили «охоту за головами», пытаясь взять под полный контроль «мозги», чтобы получить превосходство в корпоративных войнах. Убийства и похищения, камеры с мягкими стенами и простые тюрьмы. Трафикеры ответили чередой обвалов на рынках Америки и Европы, после чего два десятка старых транснациональных шаек стали строчками в Википедии. Но здравый смысл возобладал, и те и другие поняли, что трафикеры с миллиардными состояниями станут акулами, что сожрут и старые корпорации, и менее жадных коллег по цеху. Поэтому «денежные мешки» перестали посягать на свободу воли «мутантов», а трафикеры не высовывались с громкими разоблачениями.

Впрочем, во второй половине двадцать первого века громкие разоблачения стали невозможны. И для их пресечения совсем не обязательно кого-то убивать. Достаточно грамотной информационной контратаки. Серьезные игроки всегда готовили подобные вещи загодя. Иногда удар наносился превентивно – любая попытка выйти на люди с чьим-то грязным бельем обрекалась на неудачу из-за подмоченной репутации правдолюба.

От Площади к правительственному кварталу вела одна улица. Ее баррикады отличались большей высотой, и концентрация повстанцев – выше, чем в любом другом месте по простой причине. В пятидесяти метрах от баррикад стоял кордон из «Кондоров».

Это спецподразделение осталось последней лояльной к Хозяину силой. Армия в стране годилась разве что для парадов. Полиция, состоявшая из бывших крестьян, не лезла в политику, да и половина служивших в ней принадлежала к «угнетенному большинству», так что в случае серьезных волнений карта могла лечь и по-другому. Руководство «Кондоров» подбиралось Хозяином самолично. Подразделения формировались из бойцов, надежных во всех отношениях. Деньги им платили не только из казны, но и специального фонда, который формировали члены партии власти.

Именно они стояли за жестким разгоном первой демонстрации и второй попыткой снести палаточный городок. Первый разгон был жесток. Некоторые «кондоры» перестарались, в кровь избивая лежавших людей. Так разгоняют тюремные бунты, а не мирные демонстрации. Чтобы убрать четыре сотни полусонных студентов с площади, хватило бы шлепков по мягким местам.

Второй раз досталось уже им. «Кондорам» дали команду не перебарщивать, но у повстанцев чесались руки. В дело шло все – и арматура, и старый добрый «коктейль Молотова», и даже «желтая пыль», портившая суставы экзокостюмов. В той стычке раненых было почти поровну, а пятеро «кондоров» попали в госпиталь с ожогами третьей степени.

Но оппозиционная пресса сделала из них чудовищ, которые только что детей не едят. На них выливались потоки грязи, правду мешали с ложью. В дело шли даже кадры разгонов демонстраций из сопредельных государств, где технологии усмирения развивались параллельно с демократическими институтами чуть дольше.

Нет, они не были ангелами. Да и что греха таить, на такой работе сдвиги неизбежны и всегда есть процент персон с деформированной психикой. Среди честных служак, которые работают в рамках устава, всегда найдутся те, кому лишний раз дать дубинкой по голове в радость. Впрочем, садисты встречаются даже среди учителей и врачей.

Но в черно-белом мире не бывает оттенков. Поэтому или они все друзья, или они все враги. Третьего не дано. И вот они стоят по ту сторону линии фронта. Закованные в тяжелые экзокостюмы с усиленной моторикой, вооруженные дубинками, щитами и травматикой. Стоят здесь уже месяц. Им так же холодно, как и повстанцам за периметром, и поэтому они тоже жгут дрова в железных бочках и расписывают стены домов лозунгами. Жратва в полевых кухнях не отличается разнообразием, да и к девкам ходить запрещают. Они тоже на взводе, и чем дальше, тем сильнее сжимается пружина.

Сейчас они по разные стороны баррикад. Повстанцы и люди в тяжелых экзоскелетах. В баррикадах нет смысла, если речь идет о физической защите. Тяжелая техника легко сломает эту кучу мусора. Технология давно отработана. Это знают спецы, это знают полевые командиры на Площади, об этом догадывается любой повстанец, мало-мальски смыслящий в строительстве. Баррикады для другого. Они делят мир на две части. На свою территорию и чужую. Делят мир на своих и врагов. Без компромиссов и условностей. Это – первый шаг, необходимый в таких делах. Мир должен стать черно-белым. Враг должен быть видим. Или ты с нами, или против нас. Те, кто не определился со стороной, – тоже враги, только пассивные, которые бездействием потакают противнику.

Политика не была его коньком. Жесткие информационные войны – с циничной манипуляцией массами, откровенной ложью, истерией пропаганды – претили ему. Он не был святым, просто любил чистые данные, а в информационных войнах из лжи и полуправды плодились «параллельные реальности». Методы, старые как алфавит, в век цифры приобрели изощренные формы. Подделывалось все – тексты, фотографии, видео. Вычислительные «фермы» сутками клепали виртуальные «свидетельства» событий, которых никогда не случалось. Да что там, даже стрим-потоки реального времени научились искажать без потери качества изображения.

На простого гражданина вываливались мутные потоки лжи. Над теорией заговора он подшучивал, но одно знал точно – практикам личной обработки «больших данных» в школах и университетах не учили. В этом состояла сознательная политика даже в государствах «первого» мира. Профессионалы информационного поля в массовом сознании оставались маргиналами. Корпорации типа GKInc. и Hyperdata в глазах обывателя представлялись полурелигиозными сектами, где над мозгами людей проводились богопротивные действия. Трафик-трекеры, шиваиты и гейткиперские деми-личи чуть ли не открыто назывались мутантами. Хотя их, «мутантов», это устраивало. Миллиардные финансовые потоки стали бы скромнее, если бы клиенты научились шевелить мозгами быстрее.

В результате, несмотря на все технологии, средние обыватели остались на уровне их дедов. Они не способны прочитать больше одной страницы в минуту, не говоря уже о работе с «большими потоками». Не в силах разобраться что к чему, простой обыватель плевал на все и в конце концов безропотно принимал одну из созданных картин мира. Выбирать из готовых штампов черно-белого мира проще, чем постоянно искать настоящие смыслы.

Так и сейчас. Пропагандистские машины работали на полную. Провластные ресурсы поголовно называли протестующих «сбродом», «фашистами» и «преступниками». Оппозиционная пресса отвергала эти определения, именуя их «цветом нации», «героями» и «революционерами». И то и другое не соответствовало действительности полностью.

Высокая женщина в горнолыжном комбинезоне и шлеме, выкрашенном в национальные цвета, – владелица небольшой сети салонов красоты. Позавчера она продала одно заведение и отдала деньги на нужды протестующих. Она была на Площади во время второй попытки разгона и стояла в первых рядах вместе с мужчинами. До этого ее знали как меценатку, бравшую под крыло способных детей из бедных семей.

Рядом с ней – профессор-лингвист из университета, в прошлом проректор. Его уволили за протесты против взяток, которые брал ректор вуза. Светило международного масштаба. Здесь он не только скандирует лозунги. Каждое утро в десять часов читает лекции по филологии для всех желающих, и они популярны настолько, что даже крестьяне из горных районов приходят послушать «вумного старца». Они о чем-то горячо спорят, но на лицах улыбки.

А вот группа молодчиков в одинаковых зимних камуфляжах и белыми повязками с изображением руны. Боевики из «Белого клинка», а руна на повязках – «волчий клык». Неонацисты чистой пробы, не стесняющиеся кричать о «походе белой расы против недочеловеков» на каждом углу.

Мимо них проходит сутулый пожилой человек с пластиковым мешком. Это «профессиональный революционер». В мирное время подрабатывал слепым на улице Резников, а сейчас таскается сюда и скандирует лозунги против власти. При этом он точно знает расписание и меню местных поварих и время подвоза одежды, которую собирают горожане для революционеров. Он уже два раза сменил гардероб, но продолжает побираться на пунктах гуманитарной помощи – момент надо ловить.

• Предыдущая
• 141/179
• Следующая