Настоящая фантастика – 2015 (сборник) - Головачев Василий Васильевич - Страница 116
- Предыдущая
- 116/179
- Следующая
– Ты куда человека посылаешь? – охнул женский голос. – Не ходи туда!
– Человека?! – Старик расхохотался.
Воронин не стал слушать, чем закончится перебранка. Отступил, слился с сумерками. Перекрёсток остался позади.
Остановка была как остановка, будто её из-за реки перенесло. Бетонный козырёк, ржавая табличка на столбе. Даже аляповатое граффити присутствовало: «…ой жив!» Воронин усмехнулся: старомодно, нынче так не пишут. Над остановкой ровным светом горел фонарь, первый электрический фонарь, который Воронин увидел за рекой. Редкие прохожие обходили жёлтое пятно по широкой дуге. Стоило Воронину пересечь прочерченную на растрескавшемся асфальте линию терминатора, выйти на свет, как улица точно вымерла: ни души.
Долго скучать не пришлось. Автобус будто поджидал за углом – едва Воронин сел на лавочку, из-за поворота раздался шум. Надсадно завывая мотором, к остановке подкатил странный агрегат. Чадящий допотопный автобус, переделанный из грузовика. Левая фара светит ярче, лобовое стекло с правой стороны в паутине трещин. Скрипнули тормоза.
Воронин встал, отряхнул галифе, поправил ремень. Подошёл к автобусу. С непривычки завозился – не сразу сообразил, как открыть дверь. Взялся за ручку, нажал на кнопку, потянул на себя. Дверь со скрежетом распахнулась. Воронин открыл рот, чтобы спросить водителя, куда идет автобус, но слова замерли на губах: на водительском месте никого не было.
– Шо застыл, мов скеля непорушный? Лизь! – хохотнул кто-то из глубины салона.
Дважды приглашать не понадобилось. Пути назад не было, и Воронин одним прыжком взлетел в салон. Со стуком захлопнул за собой дверь. Пришлось дважды хлопнуть, пока щёлкнул замок – как в старом холодильнике.
Воронин повернулся лицом к салону. Под потолком горела тусклая лампочка в круглом плафоне. Но света хватило, чтобы разглядеть попутчиков. Двое в пиджаках. Один, с широкой, похожей на пельмень рожей запойного алкоголика и маленькими поросячьими глазками. Другой, с хитрой ухмылкой, под пиджаком – ворот вышиванки. Кроме них в автобусе были ещё люди. Тип в мантии, похожей на судейскую. Священник в расшитом золотом одеянии и с увенчанной крестом шапкой на голове. Невзрачный человек в кепке, с худощавым лицом. Громила в малиновом пиджаке с толстой цепью на шее. Плюгавый лысый интеллигент с бегающими глазами.
– Не стой, садись. А то так никуда не поедем, понимаешь, – разлепил губы запойный.
Воронин сел лицом к салону. Ему расхотелось поворачиваться спиной. Стоило ему сесть, как автобус, чихнув выхлопом, завёлся и поехал. За окнами потянулись однообразные дома.
– Не бойся, сын мой, – хорошо поставленным голосом сказал священник. – Поведай, куда путь держишь?
– С какой целью интересуетесь? – спросил Воронин.
Человек в кепке прищурился, цыкнул зубом. Сверкнула «фикса».
– А что тут непонятного? Всё совершенно понятно, – вкрадчивой скороговоркой зачастил интеллигент. – Человек на службе, да? Едет по своим делам. Ведь так?
– Чёто ищет, в натуре, – прогудел тип в малиновом пиджаке.
Собравшиеся обсуждали Воронина, как будто его в салоне не было.
– Приехал тут, в форме, понимаешь… Были у меня два генерала, что тот, что этот, тоже всё в форме ходили…
– Думаю, есть в том промысел Божий, поелику…
– Отнюдь, отнюдь… Это свободный выбор человека. Только свобода и демократия могут привести народ к процветанию. Я вас уверяю…
– Я ищу Чёрную Мельницу, – негромко бросил Воронин.
Повисла вакуумная тишина – только стучал мотор да поскрипывал корпус автобуса, подпрыгивая на ухабах. Попутчики таращили глаза.
Тип в вышиванке протянул руку и положил на бок крестик на шапке священника.
– Хулиган! – строго сказал священник, возвращая крест в вертикальное положение.
– Давно пора, – вдруг сказал молчавший до этого момента человек в мантии. – Порядка нет, закона. Хозяин всё приведёт в надлежащий вид. Клоуны на капитанском мостике до добра не доведут.
– Нэ трэба нам хазяив. Мы и сами хазяйнувать умеем! Хватит – попанували, теперь наша очередь!
– Вам волю дай – вы последний винт эскимосам продадите. За бочку вина. – Человек в мантии оскалился. – Только работающий Уголовный кодекс спасёт Родину. И массовые расстрелы…
– Все сие от отсутствия любви. Только искренняя любовь к ближнему и вера в Бога помогут преодолеть невзгоды!
За окном сверкнула молния. Вспышка ярко осветила салон. На мгновение Воронин увидел вместо человеческих лиц оскаленные звериные хари с горящими глазами. И руки-лапы, по локоть обагрённые кровью. Из всех попутчиков человеческий облик сохранил только «фиксатый». Он глумливо ухмыльнулся и подмигнул.
Улицы за окнами сменил индустриальный пейзаж. Дымили трубы заводов, сверкали огни сварки в окнах цехов. Тянулись цепочки людей с тачками. Мелькнул лозунг «…за три года». Автобус проехал мимо, и начало лозунга прочесть не удалось. Воронин знал – пока в кармане звезда, эти его не тронут. Он задремал; в полудрёме снова, как наяву, увидел широкое поле, залитое солнцем. Волнами колыхалась на ветру созревшая пшеница. Вздымая босыми пятками пыль, бежал по просёлочной дороге мальчик в красной рубахе. Пытливо заглянул Воронину в глаза…
– …Мельница. Выходи, краснопёрый, твоя остановка, – проскрипел мальчик.
Воронин очнулся. Поле и мальчик исчезли. К нему склонился тип в кепке, скаля в ухмылке щербатый рот. Автобус стоял на развилке дорог. Города вокруг уже не было, к дороге вплотную подступал лес.
– Давай, а то загостишься!
Воронин дёрнул ручку двери, вылез. Туман клубился у обочины, будто призрачный след табачного дыма. Развилка, почерневший указатель без надписи. Воронин обернулся. Из-за запотевшего стекла смотрели лица, неразличимые, одинаковые. И не понять было, кто есть кто – священник, судья, уголовник, интеллигент или политик, – все стали на одно лицо.
Автобус обдал выхлопом без запаха и покатил прочь, раскачиваясь на ухабах. Повернул налево. Воронин зашагал направо. Деревья росли по краю разбитой колеи, смыкали над ней ветви, образуя туннель. Ни звука. Воронин слышал только собственные шаги и дыхание. Сонная тишина манила, звала сойти с тропы, прилечь под деревом в бархатную мглу. Он не поддавался, знал – назад можно не выйти, лес только кажется мёртвым. Воронин вышел на середину дороги, чтобы оказаться как можно дальше от чёрных ветвей. Затянут, сомкнутся за спиной – и звезда не поможет.
Казавшаяся бесконечной дорога упёрлась в глухие ворота. Лес закончился – за высоким забором угадывался простор. Он подошёл к воротам, поискал звонок, не нашёл и что было сил ударил ногой в створку. Ворота возмущённо загудели. По лесу прокатился шелест – будто шёпот. Воронин усмехнулся – в эти ворота, наверное, давно никто так не стучал.
– Чё надо? – раздался сверху раздражённый голос.
– Я к хозяину! – крикнул Воронин.
Створки со скрипом распахнулись, вышел человек. Оглядел Воронина с ног до головы, скорчил рожу – похоже, хотел сплюнуть, но столкнулся с гостем взглядами и сдержался. Махнул рукой в сторону темневшего в отдалении строения. Услышав хлопанье крыльев, Воронин удивленно поднял голову: птицы? Здесь?! Над ним кружили вороны. Чёрные пятна с карканьем устремились к мельнице.
Приземистая каменная мельница, колесо высотой в три человеческих роста. Без устали плещет вода, скатываясь по лопаткам. За мельницей пруд, почти невидимый из-за лежащего низко тумана. Все в тумане, только петушок на шпиле островерхой крыши выглядывает.
Вороны спикировали, ударились оземь и обернулись крепкими парнями, одетыми в чёрное. Стали стеной – не проскочишь, не обойдёшь.
– Хозяина позовите, – бросил Воронин.
– Пропустите его, – негромко сказал кто-то за спинами.
Парни расступились, открыв невысокого пожилого мужчину. Морщинистое рябое лицо, густые усы с проседью, жёлтые тигриные глаза смотрят, не мигая. Воронин вздрогнул, хотя уже давно своё отбоялся.
Воронин не заметил, как оказался в доме. Вот он стоит перед хозяином и мямлит, как оробевший подросток перед директором школы. А в следующее мгновение сидит в кресле, в камине потрескивает огонь, а по комнате плывёт аромат табака. В лишённом запахов мире это кружило голову. Хозяин сидел напротив и приминал большим пальцем табак в старой потемневшей трубке.
- Предыдущая
- 116/179
- Следующая
