Выбери любимый жанр

Песни черного дрозда (сборник) - Пальман Вячеслав Иванович - Страница 2


Изменить размер шрифта:

2

Туман завладел возвышенностью и пронизал лес. Все вокруг сделалось похожим на зыбкое подводное царство.

Впереди была долгая ночь. Спать уже не хотелось. Егор Иванович съел половину густого кулеша, остальное с куском говядины выложил на два огромных лопуха, отошёл к ручейку и чисто вымыл и вычистил посуду. Потом не торопясь сделал круг у места ночлега, словно интересовался, как выглядит бивуак со стороны, прислушался и только тогда успокоенно лёг на ветки, покрытые плащом, и достал книгу. Красный свет костра поиграл на обложке кирпичного цвета, позолотил имя автора: «И.Бунин» — и трепетно осветил развёрнутые страницы.

2

Природа наградила Самура необыкновенно пёстрой шерстью. Хотя и говорили, что есть в овчаре толика волчьей крови, серый цвет проглядывался лишь по животу и ногам. Грудь и спина его были в крупных черно-белых пятнах, точнее, вся грудь и горло — белые с тускло-чёрными запалинами, а голова, шея и спина тёмные. По самой же хребтине, от ушей до хвоста, шла густо-чёрная полоса, чуть светлеющая на лодыжках и на боках. И нос был чёрный. И пасть. Только клыки сверкали, как жемчужные, на фоне дёсен и нёба. С точки зрения людей — красивый пёс. Сам он не очень страдал от яркой окраски, если не считать редких и непонятных ему случаев, когда лесной зверь замечал собаку раньше, чем он — зверя. Парадная шкура. Ничего не поделаешь.

Могучая грудь Самура, короткая, толстая шея, большая тупоносая голова со слегка раскосыми темно-карими глазами, маленькие уши, концы которых вяло заламывались, наконец, уверенная поступь и смелый, но уравновешенный нрав — все свидетельствовало в пользу овчара, вызывало уважение у друзей и страх у врагов. В свои четыре года Самур выглядел вполне зрелым и чертовски сильным животным. Знатоки кавказских овчаров сходились на том, что Самур — первоклассный пёс. Даже небольшая особенность в строении ног — у него на передних было по шесть когтистых пальцев, — даже это отступление от нормы не ставилось ему в вину. Напротив, утверждали, что Шестипалый, как прозвали Самура мальчишки в посёлке Камышки, где жил Егор Иванович, является выдающимся экземпляром, потому что, по мнению знатоков, шестипалость у собак — признак особенной породности и, если угодно, некоего собачьего аристократизма.

В двухлетнем ещё возрасте, когда он выполнял опасную и нелёгкую службу пастуха возле стада на высокогорном пастбище, Самур не раз встречался с волками и смело ввязывался в драку. Из боевых походов он возвращался с изодранной шубой и кровавыми ранами, но с видом победителя. Враги его отличались необыкновенной ловкостью и силой. К счастью, Самур не уступал им в ловкости, а силой превосходил и потому всегда одерживал верх.

К Егору Ивановичу Молчанову Самур попал неожиданно, его подарил в знак благодарности за спасение человек, который чуть не погиб в горах, когда столкнулся с рысью. Злобная и дикая кошка эта, в общем-то, не нападает на людей, но иногда путает человека с кем-то другим. И в этот раз, свалившись на пастуха со скалы, она хватила его за шею и тут же позорно бежала. Но пастух уже не мог идти, даже позвать на помощь, он был тяжело ранен. Вероятно, он так и погиб бы трудной смертью, не случись поблизости Молчанова. Когда пастух не вернулся в положенное время, Молчанов пошёл по его следам и отыскал раненого в заросшем ущелье.

Вскоре после этого Самур не без лёгкой грусти покинул своего поправившегося хозяина и стал вместе с Егором Ивановичем скитаться по лесам и горам вблизи границы заповедника. В пределы заповедника овчару хода не было: там начиналась запретная для собак зона. Когда Молчанов уходил на заповедную территорию, для Самура наступали очень тяжёлые и неприятные дни: он сидел на цепи в хозяйском дворе и печально смотрел поверх ограды на зеленые горы по обе стороны неширокой долины. К счастью, подобные «аресты» случались не часто. Тем более радостной казалась ему жизнь, когда лесник приходил в посёлок, отвязывал Самура и брал с собой в дальние обходы по горам. Так случилось и на этот раз.

…Самур беззвучно и легко пробежал километра три и уже почувствовал близость скотского загона, но тут сквозь влажный воздух к нему пробился запах, от которого чёрная шерсть на загривке пса сразу поднялась. Он остановился как вкопанный и принюхался, как можно выше подымая голову. Запах шёл сверху, со склона, заросшего мелкой берёзкой и густейшим рододендроном. Самур не любил это растение с чёрными, скользкими ветками, которые, как удавы, обвивают ноги. Не любили их и волки, но засады устраивали именно в таких зарослях.

Пёс растянулся в густой, отволгшей траве и положил голову на передние лапы, стараясь слиться с землёй. Он был в лучшем положении, чем его противник: запах шёл на него. И становился все сильнее. Волки приближались.

Ночь совсем опустилась на горы, закат догорел. Послышался шорох, тело Самура напряглось. Мелькнули силуэты — и скрылись. Бесшумно, как тень, он бросился за ними. Минута — и перед овчаром выросли два волка. Один из них, крупный, с какой-то прилизанной, странно бесшёрстной головой тащил задранную козу. Рогастая голова её безжизненно висела на боку убийцы. Второй, поменьше, шёл чуть сзади, как конвой. Успели!…

Самур использовал неожиданность. Он ударил переднего волка грудью и успел хватить его за ляжку так, что тот перевернулся. Но овчару не удалось прикончить врага. Второй волк прыгнул на него, и острая боль ожгла спину. Дальше ничего нельзя было разобрать. Клубок тел, тяжёлое дыхание, лязг челюстей, рык, визг. Шестипалый изловчился и рванул второго, низкорослого, за шею, волк захрипел, скребнул когтями по животу Самура, но только оцарапал и тотчас же полетел через спину овчара с разорванным горлом. Другой, гладкоголовый, отскочил, ощетинился, но вдруг, оставляя убитого и добычу, помчался вверх, неловко изворачиваясь всем телом, чтобы посмотреть, бежит ли за ним враг, так коварно подкарауливший их. Самур бросился за убегавшим.

Где-то позади загремели беспорядочные выстрелы. Как всегда, пастухи хватились поздно, они стреляли в воздух и ахали, увидев раззор. Хищники успели задрать шесть коз, молодую телочку и, вдоволь насытившись в беспомощном стаде, рассыпались парами, тройками и бежали, прихватив свои жертвы. Выстрелы для острастки ничего не могли изменить. Стая исчезла. Но этой паре не повезло. Один из волков валялся на траве, истекая кровью, другой мчался по склону, лавируя между кустами рододендрона и увлекая за собой преследователя. Самур настигал прилизанного, бежал неотступно и скоро, страшный, разгорячённый схваткой.

Овчар смутно догадывался о западне, которую могли устроить ему волки. И все же, когда сзади и чуть по сторонам возникли ещё две молчаливо бегущие тени, он только скосил на них глаза, но не обернулся, не показал главному врагу тыл, потому что знал: этот опасней, страшней, чем те двое сзади.

Вожак с безволосым лбом вырвался на поляну и резко остановился, широко расставив ноги. Скорее по инерции, чем по расчёту, пёс налетел на него, увернулся от щёлкнувшей пасти и, успев коснуться бока вожака, рванул по-волчьи. Раздался короткий отчаянный вопль. Двое сзади налетели одновременно. Один промахнулся и врезался в густой кустарник, сразу потеряв уверенность в движениях, а второй, кажется ещё молодой, изловчился и впился Самуру в шею. Но захлебнулся густой шерстью и только чуть ранил кожу. Вожак не успел помочь ему: мешал раненый бок. Самур подмял молодого и в одну секунду расправился с ним. Разгорячённый, он бросился на вожака. Но между ними вдруг встала новая тень. Неожиданный заступник ощетинился. И столько самоотверженности и злобы было в оскале морды, столько ненависти и готовности бороться до конца, что Самур на какое-то мгновение потерялся. Этой секунды хватило, чтобы раненый вожак исчез под кустами, и овчар остался один на один со смелым, но по виду не сильным волком.

Песни черного дрозда (сборник) - pic_5.png

Он был много меньше Самура, тоньше, изящней, как подросток. Овчару ничего не стоило разделаться с ним за полминуты, но что-то помешало ему броситься на врага. Он вдруг почувствовал, как спадает напряжение в мускулах, а злость незаметно сменяется удивлением, любопытством, каким-то смиренным чувством симпатии к зверю, которого ещё секунду назад он готов был разорвать в клочья.

2
Перейти на страницу:
Мир литературы

Жанры

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело