Выбери любимый жанр

Мумия - Лазарчук Андрей Геннадьевич - Страница 2


Изменить размер шрифта:

2

– У меня – вот…– сказала Машка, протягивая кусочек янтаря.

– И у меня, – Гарик Абовян отдал камешек с дыркой.

– И у меня… и у меня…– класс сдавал оружие: маленькие пентаграмки, старинные монеты, кроличьи лапки, крошечных костяных кошек и слоников…

– Не стыдно быть такими суеверными? – укорила тетка. – А еще в школе учитесь… Теперь мы проверим вашу честность. Федор, где ты?

Откуда-то появился одетый в военную форму горбун с чучелом обезъянки на плече. У Руськи упало сердце: теперь все… Прикинься шлангом, велел он себе, бить ведь не будут…

Горбун медленно шел вдоль выстроившегося класса, что-то шепча и прихихикивая. Он дошел до Руськи и вдруг остановился, будто принюхиваясь. Со слабым хрустом, слышным так, как если бы ломался лед на реке, обезъянка приподняла веки и стала выпрямлять скрюченную, прижатую к груди ручку. Тонкий черный палец уставился Руське пониже подбородка. Страх был такой, что Руська перестал чувствовать себя – тело стало чужое и как из ваты. Не описаться бы… Он, может быть, упал бы – но сзади подхватили, обшарили и нашли, конечно, веревочку.

– Эт-то что? – грозно нависла над ним тетка. – Это что, я тебя спрашиваю?

– В-веревочка…

– Веревочка? А какая веревочка?

– Кра… красивая…

– Я тебе покажу – красивая! Шелковая веревочка с семью сионскими узелками! Ты хоть знаешь, что это такое?

– Не… не знаю…

– Учительница! – воззвала тетка, потрясая рукой с веревочкой – она держала ее двумя пальцами, брезгливо, будто это был глист. – Учительница! Почему ваши дети не знают самого элементарного?

И тут Галя Карповна удивила Руську.

– Простите, – сказала она. – В школу поступает список предметов, запрещенных к ношению. Насколько я знаю, этого предмета там нет. Поэтому претензии могут быть предъявлены к наблюдающим инстанциям, но никак не к школе и не к ученикам.

Тетка еще поворчала для порядка и куда-то ушла, унося запрещенный предмет, и никто не догадался, что веревочка эта отвела взгляд обезъянки от Руськиного свитера…

– Где ты взял эту гадость? – ненавидяще глядя куда-то мимо Руськи, прошипела Галя Карповна.

– Нашел…– Руська отходил понемногу от пережитого страха.

– Что ты врешь – нашел…

– Правду говорю… клянусь… Лениным клянусь…– прошептал Руська.

Он при этом сложил крестом пальцы левой руки. Это подействовало и гром не поразил Руську.

Их долго-долго водили по Кремлю, показывая все, что там было. Возле Глав-колокола Толик потерялся, но его нашли и вернули. Потом экскурсовод рассказывал много интересного про Глав-пушку. Глав-пушку отлил великий русский мастер Андрей Чохов за много лет до рождения Ильича, но специально для того, чтобы охранять вождя от злоумыслов. Обычными снарядами Глав-пушка не стреляет, да она и не предназначена для этого. Но вот если кто задумает что-то злое против Ильича, то Глав-пушка тут же испепелит негодяя магическим огнем… Руська подумал было, а как же тогда история с Каплан?… но спросить не решился.

– А теперь пойдемте – Ильич ждет вас, – сказал экскурсовод с широкой неподвижной улыбкой.

Класс построили попарно и повели к дверям в большом доме. У дверей стояли часовые в высоких шлемах. Они взяли «на караул» и не шевельнулись ни одним мускулом, пока класс проходил мимо них. По ту сторону тяжелых дверей ждали люди в кожаных куртках.

– Пойдемте, дети, – сказала другая тетка, чем-то похожая на предыдущую, хотя и совершенно не такая: худая, с длинным носом.

– Не шумите, не галдите, не задавайте вопросов сами. Ильич будет спрашивать – отвечайте по одному, я буду показывать, кому отвечать. Ильич будет угощать вас конфетами – больше двух брать нельзя. Не набивайте конфетами рот – это некрасиво. После встречи вас покормят в столовой. Если кто-то хочет в туалет, сходите сейчас, вон туда, – она показала рукой.

Полкласса воспользовалась предложением.

– А можно я спрошу? – раздался чей-то голос. Руська скосил глаза: это был Венька Степанов, на вид – тихий очкарик…

– Спроси, мальчик, – благодушно сказала тетка. Не знала она, кто такой Венька.

– Степанов! – предостерегающе гаркнула Галя Карповна, но было поздно…

– А это правда, что Крупская отравилась?

Тетку будто стукнули палкой по затылку. Она замерла, мгновенно сгорбившись, потом медленно распрямилась, откинула голову назад, как кобра, и всем телом повернулась к Веньке.

– Ну что ты, мальчик, – сказала она медовым голосом. – Надежда Константиновна скончалась от пневмонии, и все очень горевали о ней, и Ильич – больше всех… А почему ты спросил? Тебе кто-то говорил об этом, да? Кто же?

– В трамвае слышал, – сказал Венька. – Два старика поругались, один другому это и сказал.

– Ах, чего только не говорят люди в ссоре! – вздохнула тетка. – Никогда не ругайтесь, дети. А вам, учительница, я советую уделить особое внимание этому мальчику. Может быть, имеет смысл показать его хорошему врачу…

Класс поднялся на второй этаж. У двустворчатой двери, обитой синей кожей с вытесненными на ней пяти-, шести– и семиконечными звездами, знаками единорога и чем-то еще, чего Руська никогда раньше не видел, стояли совсем уж странные часовые: рыцари в латах и с обнаженными мечами в руках.

– Строимся, строимся, – суетилась Галя Карповна, носатая тетка и еще какие-то люди. Класс строился, но как-то не так. Наконец, тетка, которая, похоже, всем тут заправляла, дала сигнал:

– Заходим!

Рыцари с лязгом наклонились вперед и взялись за ручки дверей. Невидимый оркестр заиграл марш. Двери распахнулись, и класс стал медленно вдавливаться в комнату.

Там было полутемно, стоял большой письменный стол, книжные шкафы, диван, несколько кресел. За столом сидел человек и что-то писал, макая перо в чернильницу. На входящих он не смотрел. Наконец, все вошли, замерли – и повисла такая тишина, что слышно стало слабое шарканье пера о бумагу.

– Владимир Ильич! – медово заговорила тетка. – Гости к вам, школьники, отличники!

Человек отложил перо и медленно выпрямился. Он очень походил на свои портреты и скульптуры, стоящие и висящие везде, и в то же время чем-то неуловимо отличался от них, и Руське подумалось, что прав был дядя Костя, когда говорил отцу – а Руська нечаянно подслушал, – что фотографируют, рисуют и лепят других людей, специальных артистов, чтобы избежать дурного глаза… Кожа человека за столом странно лоснилась, и смотрел он на класс тоже странно: будто никак не мог понять, что это за люди и что они здесь делают. Тетка с длинным носом встала рядом с ним, повернулась к классу, и Ильич тут же хитро улыбнулся, подмигнул или прищурился – Руська не понял – и быстро встал.

– Культурная задача не может быть решена так быстро, как задачи политические или военные, – сильно картавя, сказал он. На слушателей он смотрел так, будто сам стоял на трибуне, а они – у его ног. – Мы не можем уничтожить различия между классами до полного введения коммунизма. Нам не нужно зубрежки, но нам нужно развить и усовершенствовать память каждого обучающегося знанием основных фактов, ибо коммунизм превратится в пустоту, превратится в пустую вывеску, коммунист будет только простым хвастуном, если не будут переработаны в его сознании все полученные знания. Тут мы беспощадны, и тут мы не можем вступить ни на какой путь примирения или соглашательства. Это надо иметь в виду, когда мы, например, ведем разговоры о пролетарской культуре. Старая школа была школой учебы, она заставляла усваивать массу ненужных, лишних, мертвых знаний, которые забивали голову и превращали молодое поколение в подогнанных под общий ранжир чиновников. Теперь они видят: Европа так развалилась, империализм дошел до такого положения, что никакая буржуазная демократия не спасет, что только Советская власть может спасти. Трудящиеся тянутся к знанию, потому что оно необходимо им для победы. Главное именно в этом. Мы говорим: наше дело в области школьной есть та же борьба за свержение буржуазии; мы открыто заявляем, что школа вне жизни, вне политики – это ложь и лицемерие. То поколение, которому сейчас пятнадцать лет, оно увидит коммунистическое общество, и само будет строить это общество!

2
Перейти на страницу:
Мир литературы

Жанры

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело