Выбери любимый жанр

Конец вечности - Агрис Богдан - Страница 2


Изменить размер шрифта:

2
…Что называется, рыбку с утра лови.
Текст прочитать — вылитый Мефистофель!
Не разговор, а полное «се ля ви»:
Чем не прикинешься ради пакета кофе…
11 июля 1999 года — 27 февраля 2000 года

СОБИРАЯСЬ НА РАБОТУ МАРТОВСКИМ УТРОМ

Ольге Стороженко — подарок на день рождения

Небо завсегда чуть горчит спросонок.
На полу валяется томик Лема.
Глас из телефона нервозно-тонок:
Интонации разные — та же тема.
Мебель чуть рассохлась под взглядом Будды,
Заселенного в скучную плоть фаянса.
В проводах сливаются амплитуды,
Выдавая «накося!» резонанса,
Отчего шутя вылетают пробки,
И заходится в тресках модемный зуммер.
Я бы вынес физический мир за скобки,
Но умею плохо, а Гуссерль — умер.
Я пишу статьи, эпиграммы, письма,
В промежутках — пью, интригую, скалюсь.
С кем резвилась ночью моя харизма,
Выясняю утром, раздвинув жалюзь.
Что тебе не нравится, дорогая?
Все отлично — в смысле: «Ничто не схоже».
Ты была одна — а теперь другая.
Та была постарше, а ты моложе.
Только у меня как-то одинаков
Возраст: двадцать восемь плюс-минус эра.
Все живу, и все ожидаю знака
Что скостили срок, но! — «блаженна вера».
Я хотя не жид, но, похоже, вечен,
И бессмертен буду до смерти самой.
Я бы и взвалил небосвод на плечи —
Боги не дают, опасаясь срама.
И сомненья их не без почвы, ибо
Из меня не выйдет кариатиды.
Март уже в разгаре: блефуют Рыбы,
Но пока еще не настали Иды.
Все-то мне неймется быть в Риме первым.
Ладно бы еще профиль был орлиным!..
Форум ли Траяна иль храм Минервы,
Эйфелева, или Рейхстаг Берлина —
Все скользит, мешается и роится,
Словно пчелы в сравненьях Гомера, только
Мне пока не хочется в психбольницу,
Потому на историю разве в щелку
Посмотреть решаюсь. Воспеть хочу я
Географию: статика сердцу ближе.
И оно практичнее, ибо чую —
Мне еще придется пожить в Париже.
Треп вокруг да около… Крюк окольный
Для собаки и милого — не проблема.
Слишком много в округе колоколен,
Тех, с которых смотрят, и кто Голема
Смог во мне увидеть, а кто — похлеще.
Только вот per speculum что за specto?
Обьективней смотрят на дело вещи,
Ибо сами с восьми до шести — обьекты.
А в часы досуга они — грифоны,
Василиски, отсветы, птичьи трели.
Отчего я путаю телефона
Нервный дребезг с пластичным огнем свирели?
Кофе пью из чашки, как небо, синей.
Тереблю подросший за месяц локон.
Бабочка с открытки из Абиссиний
За ночь превратилась обратно в кокон.
Скоро выходить — не забыть дискеты.
Кухня три на три; жаль — не километра…
Да, на случай коль не вернусь до лета —
Взять с собой огонь и немного ветра.
4-12 марта 2000 года

БЕСПУТИЦА

Анне Керман, Ольге Стороженко, и себе — за компанию

Восторг бесприютицы, вечный подвес,
Беспутица — тоже неплохо.
Какая фонема лукавая — «бес»,
Приставка с оттенком подвоха.
Задорные искорки смерти, прицел
Хрусталика — выстрела жажда.
Прохожий, с дороги! Останешься цел…
Останется, только не каждый.
Мы тертая стойкая нечисть, мы ждем,
В союзники выкликав случай,
Когда все засовы размоет дождем,
И мы свою долю получим.
Работа? Ее мы доделаем в срок…
Язык, диктофон и бумага.
А вечером ноги несут на порог
К таким же, как мы, побродягам.
«Привет, Франсуа! Как здоровье Марго?
Артюр! Как торговля, дружище?»
Садишься и учишь ночное арго
С оравою своден и нищих.
Уюта? А ну, что еще за байда?…
А хочешь узнать о грядущем —
Так к нашим услугам почти что всегда
Табачно-кофейная гуща.
Приветливо вскинуть обманщицу-бровь
Сложна лицедейства работа!
Небесную изображая любовь
Из похоти, злобы, расчета.
Побольше бы холода! В холоде — власть
Над сонной ордой иноверцев.
И орден — змеиный рентгеновский глаз
На месте, где теплилось сердце.
30 января 2000 года

НОВАЯ ЛИТАНИЯ

Я собираю сны исподтишка
В котомку глаз, но вскидывая веки,
Теряю их, как шило из мешка,
И не найду, и только отсвет некий
Все льнет и льнет к поверхности вещей.
Я постепенно ночь с ладоней смою,
И словно ненароком и вотще,
Я в день с его бодрящей кутерьмою
Войду. Священник так заходит в храм.
И, словно в незнакомые иконы,
Я посмотрю в оклады грязных рам
С продолговато-узкого балкона.
Я отпускаю в матовый зазор
Своей судьбы окрашенные срезы.
С аорты счистив умершего сор,
Я обнаружу зрячее железо.
Оно поет, вибрирует; оно
Целует лед в глазах моих наперсниц.
И я брожу в остуде затяжной
Ступенчатыми выводами лестниц.
Не выход — вывод. Далее — везде.
Отмерен такт, но снова мерь, и дальше,
Пока в молебнах утренней звезде
Не различишь едва заметной фальши.
Иная метафизика теперь.
Я пью из тростникового надлома
Соленый стон, смакую след потерь.
Тонка лучей лиловая солома.
Я ненавижу, мыслящий тростник,
Всего лишь то, что вырос ты из тины.
Как сладко мне кристаллы вечных книг
Расслаивать в зеркальные пластины,
Чтоб видеть в них себя, еще себя,
Опять себя — нагой обломок неба.
Манжеты, словно четки, теребя,
Я сам себе — единая потреба.
И я умею камень расколоть,
И влить в него останок рваный света.
Но болью разлинованная плоть
Как шов, на смысл накладывает вето,
И ставит подпись — дымом всех святынь,
Которые, как выяснилось скупо,
Ее не оценили и в алтын,
Ославив как «подвижный образ трупа».
И вот оно — во многом так и есть.
Не Воскресенье, но могилы вскрыты.
И не звучит архангельская лесть,
А лишь свиной щетины о корыто
Шершавый повторяющийся звук,
И ритм совокупления, и только.
Но разорвав смыкающийся круг
Отчаянным и страшным взглядом волка
Я вырвался. Я взял в себя расщеп.
Я смерть держу на поводке коротком.
И вот она выпрашивает хлеб,
В мои зрачки заглядывая кротко.
23 марта 2000 года
2
Перейти на страницу:

Вы читаете книгу


Агрис Богдан - Конец вечности Конец вечности
Мир литературы

Жанры

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело