Выбери любимый жанр

Армагеддон - Злотников Роман Валерьевич - Страница 2


Изменить размер шрифта:

2

— Вы к кому, господа?

Тот, что стоял на своих ногах, улыбнулся в ответ и без какой-либо натуги в голосе (что было, в общем-то, необычно, поскольку кабинет губернатора располагался на четвертом этаже старого, еще сталинской постройки, здания областной администрации, и ему пришлось волочь на себе эту безногую обузу аж двенадцать лестничных пролетов) ответил:

— Этот человек — кавалер ордена Андрея Первозванного с мечами Григорий Изгаршин. Мы идем к губернатору.

Секретарша, внутренне воздев руки к небу, незаметно надавила кнопку вызова охраны и, повторив (опять безуспешно) свое покушение на приветливую улыбку, терпеливо пояснила:

— К сожалению, губернатор сейчас занят и не может вас принять. У него серьезное совещание.

— Майор снова улыбнулся в ответ, но на этот раз с некоторой иронией: — Ничего, мы подождем.

Секретарша снова надавила кнопку (что они там, заснули, что ли?) и ответила, уже не пытаясь скрыть раздражение:

— Боюсь, сегодня у губернатора слишком плотный график и вряд ли найдется время вас принять.

В этот момент двери приемной распахнулись и на пороге появились два сержанта-милиционера. Секретарша облегченно вздохнула, но военный не обратил на них никакого внимания. Зато на его щеках задвигались желваки, а тон внезапно стал сух и холоден.

— Извините, сударыня, а вы когда-нибудь читали Указ Императора о статусе кавалера ордена Андрея Первозванного?

Секретарша сердито поджала губы:

— Нет и не испытываю никакого желания. — Она повернулась к милиционерам: — Проводите, пожалуйста, наших гостей к выходу.

Но те, вместо того чтобы тут же кинуться на этих придурковатых посетителей, почему-то замялись, а майор вздохнул и небрежным жестом, как будто у него на шее не висело как минимум килограммов шестьдесят живого веса, извлек из кармана мобильный телефон:

— Прошу прощения, я должен сделать один звонок…

То, что произошло в следующие полчаса, не могло присниться секретарше даже в самом кошмарном сне. Через десять минут из кабинета выскочил как ошпаренный губернатор. Затормозив на пороге, он окинул приемную затравленным взглядом, а затем, точно мартовский заяц, скакнул к странным посетителям, скромно устроившимся на дальнем диванчике под охраной двух милицейских сержантов, которые вели себя с этими гостями словно заторможенные. (Секретарша даже собиралась сразу по уходе этой парочки позвонить начальнику отделения и высказать ему все, что она думает о подобном вопиюще пренебрежительном отношении его подчиненных к своим обязанностям.) Подскочив к гостям, губернатор всплеснул руками и плаксиво запричитал:

— Ну что ж вы так?! Ну зачем же сразу… Разве мы не могли…

Майор неторопливо поднялся. В неторопливости этой было, однако, некое странное величие. Вот так же неторопливо выходит из своей защищенной шахты стартующая межконтинентальная баллистическая ракета.

— Извините, уважаемый, но мы попытались действовать в соответствии со статусом кавалера ордена Андрея Первозванного. Однако, как оказалось, ваш персонал совершенно не осведомлен о том, что, согласно пункту «Г» статьи шестой статуса, кавалер ордена Андрея Первозванного имеет право внеочередного обращения к губернатору, прокурору, начальникам управлений Внутренних дел и Службы безопасности и председателю суда территории. — Майор перевел дыхание. — Я не говорю уж о том, что вы либо ваши некомпетентные (он выделил это слово голосом) подчиненные нарушили еще несколько статей статуса. Так что во всем, что произошло, вы должны винить только себя.

Секретарша не верила своим глазам. Губернатор, всегда такой важный, преисполненный уверенности в себе мужчина (даже занимаясь с ней сексом, он не терял своей барственной вальяжности), стоял сейчас, переминаясь с ноги на ногу, перед каким-то общевойсковым майором, и на лице его было испуганное выражение проштрафившегося школьника Однако этот майор, похоже, не видел в этом ничего необычного.

— Вы до сих пор не поняли, что вот уже три года живете в Империи, а не в том бардаке, что был до нее. И что каждый гражданин Империи вправе ожидать, что гарантированные ему Императором права будут соблюдаться полностью и неукоснительно. — Майор сделал короткую паузу, не спуская с губернатора несколько брезгливого взгляда, затем заговорил снова: — Подумайте вот о чем, уважаемый (это слово майор произносил с интонацией, не очень-то соответствовавшей его смыслу): Император царствует уже третий год, и за все это время на свет появилось дай бог три десятка документов, на которых стоит его личная подпись. Даже под Конституцией стоят подписи выборных Земского собора. Неужели вы не задумывались, почему это так? — Он покачал головой. — А все дело в том, что Император, ставя свою подпись, дает таким образом личную гарантию того, что этот документ будет выполняться неукоснительно. — Под суровым взглядом майора стоявший перед ним хозяин огромного региона, на территории которого уместилась бы добрая треть, а то и побольше, европейских государств, нервно дернулся. — Я — офицер Его Величества, — продолжал между тем майор. — Я — один из тех, кто принес ему присягу. И он, — тут майор повернулся в сторону безногого инвалида, которого принес в эту приемную на своих собственных руках и который смотрел сейчас на все происходящее круглыми ошалевшими глазами, — тоже. И мы готовы и будем делать все, чтобы слово Императора осталось истинным словом императора.

Майор замолчал, еще раз окинул всех присутствующих взглядом (у секретарши, несмотря на бог весть какие неприятности, которые обрушатся на ее голову из-за этого человека, как-то сладко заныло внизу живота) и повернулся к инвалиду:

— Ну, до свидания, Гриша. Через месяц приеду на новоселье. — Он усмехнулся и развел руками. — Раньше никак не смогу, ты уж извини. — После чего повернулся и твердым шагом направился к выходу.

Когда за его спиной захлопнулась створка высокой, в полтора человеческих роста, двухстворчатой двери приемной и секретарша смогла наконец оторвать взгляд от стройной фигуры, затянутой в столь неотразимо сидящую на ней военную форму нового, только что принятого образца, она поразилась перемене, произошедшей с губернатором. Его дородная фигура напоминала надувную резиновую куклу, из которой выпустили воздух. Он посмотрел потухшими глазами на инвалида, неловко притулившегося на диванчике, потом повернулся к ней и убитым голосом произнес:

— Пригласите ко мне Мищева (это был вице-губернатор по капитальному строительству) и Бултакова (руководитель областного отделения пенсионного фонда)… немедленно! — после чего повернулся и, сгорбившись, прошаркал в свой кабинет, предоставив находившимся в приемной гадать, что могло столь разительно изменить поведение этого человека, властного и не терпевшего ничьих возражений. А еще все впервые почувствовали, что в этой стране действительно что-то переменилось и что на одной восьмой части суши наконец-то появился кто-то, у кого нашлось время для тех, кого еще со времен Гоголя и Достоевского принято называть «маленьким человеком». А то, что, как оказалось, этот «кто-то» не одинок, только укрепляло это ощущение.

Часть I

Начало

1

Сегодня Данилкин опять был навеселе. Впрочем, это никого не удивляло. Данилкин вообще это дело любил. И мог себе позволить. Данилкин вообще всегда умел устраиваться. Не так чтобы очень, но получше многих. Во всяком случае, и семье хватало, и на это дело всегда оставалось. Когда завод лег и большинство рабочего люда перешло на подножный корм, перебиваясь кто скудной торговлишкой на рынке у местной станции, а кто и просто рыбалкой, Данилкин покрутился-покрутился, раздобыл денег и пристроился торговать на самом большом рынке, расположенном на бывшем центральном стадионе областного центра. Через пару лет его оттуда выжили (кто говорил — проторговался и наделал долгов, а кто — что не на ту бабу запрыгнул), но кое-какие связи к тому моменту у него уже завязались. Так что когда до их богом забытого городка добрался обшарпанный грузовичок с литовскими номерами, то дверь квартиры, в которую постучался ее водитель, была как раз Данилкиной. Литовцев интересовали грибы, а именно лисички. Оказалось, что в богатенькой Германии наши родные посконные лисички — незнамо какой дорогущий экзотический деликатес, ну типа как у нас французские лягушачьи лапки. Так что Данилкин, как ему казалось, напал на золотую жилу. Он посолиднел, завел себе серую подержанную «тойоту», джинсовую жилетку с кучей карманов и щегольскую сумочку-визитку из натуральной кожи. Но, видно, не суждено ему было выбиться в совсем уж обеспеченные люди. Бизнес с грибами как-то потихоньку заглох: партнеры то ли проторговались, то ли нашли поставщиков где-то поближе, торговля на рынке, за которую он, по старой памяти, решил вновь приняться, тоже как-то не пошла, так что до того самого момента, когда в пыльных корпусах когда-то жутко секретного, а затем на протяжении многих лет абсолютно мертвого завода вновь зажглись многосотваттные светильники-люстры, Данилкин крутился как мог, подрабатывая то экспедитором в фирмах-однодневках, то частным извозом на замученной русскими дорогами и утомленной национальным сервисом «тойоте», то еще кое-чем.

2
Перейти на страницу:
Мир литературы

Жанры

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело