Сладкое зло - Хиггинс Венди - Страница 89
- Предыдущая
- 89/91
- Следующая
Я сожалела, что мои действия поставили его в подобное положение. А ведь был момент, когда я реально поверила, что смогу пережить эту ночь. Но не выдержала испытание безразличного наблюдателя.
Да, мое сердце было мягким и ранимым, но… даже сейчас я отказывалась считать это слабостью.
—
Дочь Белиала, выйди вперед. Сейчас же.Глаза Рахаба впивались в меня в ожидании, что я снова брошу ему вызов
—
нечто, что, по-видимому, никогда не случалось на саммитах раньше.Не чувствуя ног, я поднялась и начала идти. Где-то глубоко в сознании мне было интересно, выглядела ли я в этот момент так же смешно, как чувствовала.
На мой мозг обрушился шквал скрежещущего шума, когда легион демонов принялся нашептывать надо мной: тысячи голосов шелестели, словно ветер, колышущий сухие деревья.
Я поднялась на сцену со стороны стола своего отца, держась от Фарзуфа так далеко, как только могла.
Когда я остановилась на подмостках рядом с Герлиндой, до меня донесся театральный кашель.
Фарзуф махал рукой перед своим носом.
Король драмы.
—
Провались все пропадом, Белиал! Она все еще девственница!Все Князья задохнулись.
Поднявшись, мой отец уперся в стол кулаками, сжатыми так сильно, словно те были булыжниками. С выражением лица
—
еще более суровым, чем его поза—
он сообщил Фарзуфу, чтобы тот занимался своими собственными делами.При этом он ввернул несколько столь колоритных эпитетов, что я вполне представила, какой именно образ жизни он вел среди закоренелых преступников.
—
Ты думаешь, я не знаю, что она девственница? Она—
девственница, потому что я велел ей оставаться таковой. Это то, с помощью чего мы можем повлиять на парня, которого ждет великое будущее в качестве дилера. Он вот-вот окажется у нее в руках. К концу этой истории от ее девственности не останется и следа. Все это было чертовски хорошо изложено в моих рапортах боссу, так что заткни глотку!
—
Ее запах оскорбителен,—
скривился Фарзуф.
—
Это твои личные трудности.
—
Девственность—
в чистом виде—
не так уж и необходима, чтобы соблазнять мужчин,—
не унимался Фарзуф.—
Испокон веков женщины благополучно дурачили мужчин, фальсифицируя свою невинность.
—
Достаточно!—
выплюнул Рахаб.Он откинул Герлинду назад, крича на ту, чтобы та убиралась с дороги.
Прежде, чем я смогла отвернуться, он ударил меня кулаком в скулу, от чего я отшатнулась в сторону и, согнувшись, упала на пол, подставив руки.
В моих ушах звенело, а в висках пульсировало, но, словно в замедленном кино, я поднялась на ноги, продолжая смотреть вниз, ужасаясь встретить его кровожадные глаза.
Увидев, как он вновь поднимает кулак, я обхватила себя руками.
Он ударил меня по другой стороне лица. На этот раз я не упала, но, тем не менее, вскрикнула от резкой боли в ухе. Учащенно дыша, я выпрямилась снова и, вытянув руки вдоль своего тела, сжала их в кулаки.
В тот момент я думала о рукоятке.
Отец сказал, он даст мне сигнал, если мне понадобится прибегнуть к своему оружию. В этот самый момент его лицо не выражало ничего, кроме непреодолимой жажды убийства. Он был неподвижен, и я старалась полностью ему соответствовать.
Рахаб приблизился ко мне, положив оружие на стол.
—
Возьми его,—
произнес он.Он что
—
серьезно? Одного взгляда в его беспощадные глаза хватило, чтобы понять, что он не шутил.Трясущейся рукой я подняла револьвер. Он был тяжелее, чем казался на вид. Я держала его впереди себя.
—
Ты прервала наше заседание. Чтобы загладить свою вину, ты завершишь то, что было нами начато.Я сглотнула, чувствуя, как в моем горле застрял ком.
Рахаб отступил назад и указал на Герлинду.
—
Ты убьешь ее собственноручно.В невольном протесте я затрясла головой.
Нет.
Нет.
Нет.
—
Рахаб…—
голос моего отца прозвучал еще глубже, чем обычно.Но Рахаб только ухмыльнулся, понимая, что выбрал идеальное наказание. И тот факт, что происходившее досаждало моему отцу, только еще больше его распаляло.
—
—
хмыкнул Рахаб.Несколько Князей начали ухмыляться вместе с ним. Вместе их смех становился все громче и громче, пока мой череп не начал звенеть.
—
Теперь ты подчинишься мне, Дочь Белиала. Подними револьвер.Герлинда и я впервые посмотрели друг на друга с того самого момента, как я поднялась на сцену.
В ее глазах не было видно даже проблеска надежды. Она не сомневалась в том, что я убью ее, чтобы спасти себя.
—
Брат Рахаб,—
окликнул его один из Князей, бросив Рахабу другой револьвер, который тот ловко поймал.Он направил его прямо в мой лоб.
Я задержала дыхание.
Это был конец.
Я умру, а мой несчастный отец и друзья должны будут смотреть.
Оставался только один, кто мог меня спасти.
Пожалуйста, Господи, помоги мне.
—
Последний шанс,—
глумился Рахаб, тихим щелчком возводя курок.Со стороны секции, где находились мои друзья, раздался скрежещущий звук отодвинутых стульев.
Прежде, чем кто-либо успел взглянуть в том направлении, кто-то включил электрический фонарь
—
нет, прожектор из самого дальнего конца аудитории.Каждый повернулся в сторону нараставшего света.
Но, как бы заинтригована и сбита с толку я не была, моя голова повернулась в направлении скрежета, который я услышала.
Щурясь от ослепительного света, я увидела, что Копано и Кайден стояли.
В руке Кайдена блестело лезвие ножа.
"Сядьте!"
—
мысленно приказала я им. Оба покачнулись, и Копано сел.Глаза Кайдена замкнулись на моих. Я молила его, пока он упрямо продолжал стоять, сопротивляясь моему внушению.
Сияние все больше и больше освещало пространство, привлекая внимание любого, кто мог заметить наше взаимодействие.
Все Князья прикрывали пальцами глаза
—
включая моего отца—
и рука Рахаба, державшая револьвер упала вниз."Пожалуйста, сядь"
—
умоляя, из последних сил пыталась внушить я Кайдену.И на этот раз он сел.
Внезапное умиротворение волной окатило тело, сглаживая весь ужас и напряжение, царившие в моей душе.
Свет теперь уже преобразовался в сияющее отверстие на всю стену, по-настоящему ослепляя. Сквозь него в помещение вошел Ангел, потом другой, потом еще один, пока они своей численностью не заполнили почти все пространство аудитории. И что это были за Ангелы! Не мягкие и умиротворенные, как те, что хранили человеческие души.
Это были Ангелы-Воины, излучавшие всем своим существом праведное негодование и справедливость.
Они были облачены в доспехи, сиявшие так же, как рукоять меча. Волосы каждого были разной длины, и их крылья… они казались огромными и совершенно белыми.
Все в них было воинственно и божественно, мужественно и возвышенно.
Я едва могла дышать.
Князья отступили, прижимаясь спинами к подмосткам сцены, словно и в помине не существовало их издевательского гогочущего подстрекательства.
Демонические духи, маячившие над нами, вдавились в потолок, шипя, как загнанные в угол кошки из подворотни.
—
Чт… что…—
Рахаб поймал себя на том, что запинался. Выпрямившись, он выдавил:—
Как вы смеете сюда вторгаться!
—
Мы приходим туда, куда нас направляют,—
ответил Ангел, находившийся в центре.
—
Да, да, конечно, это так,—
выплюнул Рахаб.—
Полное отсутствие собственного разума. Что вам надо?
—
Вы не убьете Дочь Белиала.Повисла мертвая тишина.
Мое сердце воспарило ввысь.
—
Нефилимы никогда не являлись вашей заботой. Они—
наши!
—
Ничего на Земле не является вашим, Темный.- Предыдущая
- 89/91
- Следующая
