Выбери любимый жанр

Первая любовь - Коковин Евгений Степанович - Страница 3


Изменить размер шрифта:

3

– Завтра будут готовы, – сказал фотограф.

Взволнованный, я долго бродил по улицам Соломбалы. Трижды возвращался на свою улицу, потом опять выходил по набережной на Никольский проспект. Одна­ко Олю я так и не встретил.

На другой день, когда мы с Илько пришли на «Ок­тябрь», Павлик Жаворонков сказал, что комсомольское собрание будет проводиться в рейсе. Нас будут прини­мать в комсомол!

Работая со старшим машинистом, я попытался пред­ставить, как меня станут принимать. Я думал о том, как отнесутся к этому Оля Лукина и Костя Чижов. Поче­му-то вступление в комсомол у меня связывалось с Олей и Костей.

Тот день на пароходе тянулся на редкость долго и томительно. Мне хотелось скорее бежать в Соломбалу, в фотографию за заветными карточками. Несколько раз я вытаскивал из кармана квитанцию на получение снимков. Даже эта тоненькая бумажка казалась мне значительной и дорогой.

Закончив работу, я даже не стал обедать, не дож­дался Илько, наскоро умылся и ушел с парохода.

С волнением подал я квитанцию жене фотографа, и она взамен вручила мне конверт. Не попрощавшись, я вышел из фотографии и только на улице, оглядевшись, решился раскрыть конверт.

На моей руке лежали три совершенно одинаковые карточки. Они были маленькие, ровно подрезанные, по­блескивающие глянцем.

Да, это была она, Оля. Прямой, задумчивый, чуть строгий взгляд. И вдруг мне показалось, что в этом взгляде затаился укоризненный вопрос, обращенный ко мне: «Зачем ты это сделал?»

Я поспешно спрятал снимки в конверт и засунул в карман.

– Я не виноват. Не сердись, Оля! – прошептал я и сразу же поймал себя на том, что разговариваю сам с собой.

И тут мне стало весело, даже смешно. Я вспомнил концерт в клубе судоремонтного завода и артиста, ко­торый пел: «Я люблю вас, Ольга…»

С легким сердцем я быстрее зашагал к дому. Ничего особенного не случилось. Эти фотоснимки никто не уви­дит.

– Мама, – сказал я, – сегодня я не успел пообе­дать на судне. Дай мне чего-нибудь поесть!

Пока мама накрывала на стол, я вышел на крыльцо и снова вытащил конверт. Мне все еще не верилось, что у меня есть Олина фотография.

Сидя за столом и обедая, я случайно взглянул в окно и увидел… Олю. Она шла по противоположной стороне улицы. Я вскочил.

– Спасибо, мама. Я скоро приду.

– Куда ты? – всполошилась мать. – А второе? На второе запеченная в молоке треска. Ведь ты ее любишь!

Ах, мама, мама! Я люблю все на свете! Как жалко, что я ничего не могу тебе рассказать! Я знаю: ты не стала бы смеяться, как другие, но ты удивилась бы и, наверное, не поверила.

Я шел за Олей, не решаясь догнать или окликнуть ее. Но подходя к набережной Соломбалки, я ускорил шаг, и она с противоположной стороны увидела меня.

– Где вы были? – спросила Оля и засмеялась. – Неужели вы все время сидите дома?

– Нет, я был в море, в рейсе.

– Ах, я и забыла. Ведь вы моряк. Счастливец! Как мне хотелось бы в море! Если бы был жив папа, он обя­зательно взял бы меня в море. На море очень красиво?

– Красиво, – ответил я, думая совсем о другом. Я думал о фотокарточках, лежащих в кармане. – Вы куда идете, Оля?

– К Галинке Прокопьевой. Вы ее знаете, она с нами училась. Завтра мы с ней на два дня поедем в деревню. Будем там собирать цветы и ловить рыбу. Галинка гово­рит, что в деревне очень хорошо.

– А мы завтра опять уходим в море, – сказал я с тоской и вдруг решился на то, о чем все время думал. – Оля, мне нужно вам что-то сказать.

Оля с удивлением взглянула на меня.

– Оля, – я чувствовал, как деревенеет мой го­лос. – Вы не рассердитесь, если я вам что-то покажу?

– Почему же мне сердиться?

– Дайте честное слово, что не рассердитесь!

– Честное слово, – Оля еще раз с недоумением по­смотрела на меня.

Тогда я решительно вытащил один снимок и показал ей. Оля как будто даже испугалась.

– Где ты взял? – взволнованно спросила она.

– Оля, вы обещали не сердиться.

– Нет, правда, Дима, где ты ее взял? – уже более спокойно спросила Оля.

– Я обо всем расскажу. – Она вдруг перешла со мной на «ты», и мне стало как-то проще с ней разгова­ривать. – Оля, ты можешь подарить мне эту карточку?

– Зачем тебе?

– Нужно. Ну, просто на память.

– Нет, нельзя. У тебя увидят.

– Нет, Оля, не увидят. Честное слово, я ее далеко спрячу. Только ты подпиши!

Мы шли по набережной и разговаривали, не глядя друг на друга. Я рассказал о том, как заказывал и вы­купал снимки.

– Оля, ты обещала не сердиться. Подпиши!

Мы переходили через мост. Оля взяла карандаш и подошла к перилам моста. Через полминуты фотогра­фия с подписью уже была в нагрудном кармане моей куртки.

Навстречу нам шла Галинка Прокопьева. Олина подруга.

– Только, пожалуйста, никому не показывай, – сказала Оля. – Вон идет Галинка. До свидания!

– Не покажу, честное комсомольское! – ответил я и отдал Оле конверт с двумя другими снимками.

Она ушла вперед. Я остался на мосту, вынул кар­точку и прочитал: «Товарищу детства на память о Соломбале».

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

КОСТЯ С НАМИ

Отход «Октября» был назначен на двенадцать часов.

Пароход стоял у причала Красной пристани, скры­тый от города высокими складскими зданиями. Из-за крыш виднелись только белые верхушки мачт и чуть провисшая двухлучевая антенна.

Посмотрите на наш «Октябрь» издали, с реки, или лучше всего через полчаса, когда он отправится в рейс, – на ходу. Красавец! Моряки любят шутить, подсмеиваться друг над другом. Но когда дело коснется судна и работы, они говорят кратко и точно. Три трюма, осадка – восемнадцать футов, машина – 950 сил, ско­рость – десять узлов. Это и есть наш «Октябрь».

Фамилия нашего капитана – Малыгин, ему сорок три года. Старший механик Николай Иванович, старый член партии, бывший подпольщик. Если потребуется по­дать радиограмму, обращайтесь к радисту Павлику Жаворонкову. Он же секретарь комсомольской ячейки «Ок­тября». Чистюля боцман Родионов не терпит на палубе соринки. За грязь он здорово ругается. Будьте осторож­ны! Завтраки, обеды и ужины готовит мастер камбуза Гаврилыч, повидавший на своем веку все моря и оке­аны…

Впрочем, рейс предстоит длительный, на Новую Зем­лю, и мы еще успеем познакомиться со всей командой «Октября».

Погрузка давно закончилась. Люки трюмов уже за­крыты и затянуты брезентом. На мачте поднят отход­ной флаг. Внизу глухо вздыхает прогреваемая машина.

Капитан ходит по палубе, – нервничает, то и дело вытаскивая часы. Время отхода приближается, а на суд­не еще нет старшего механика.

– Этот отдел кадров в последнюю минуту всегда что-нибудь подстроит, – с досадой сказал капитан, об­ращаясь к третьему помощнику. – Сходите, Алексей Иванович, поторопите их там!

Вчера вечером по приказанию начальника пароход­ства с «Октября» неожиданно сняли машиниста второго класса и кочегара. Обоих отправили учиться. Отдел кадров обещал рано утром прислать замену, но обеща­ние так и осталось обещанием. Старший механик сидел в пароходстве и ожидал новых машиниста и кочегара.

На других пароходах, стоявших рядом с «Октябрем», было шумно: шла разгрузка и погрузка. Многоголосо кричали грузчики и матросы, дробно стучали лебедки, тяжко скрипели блоки и тросы. Обычная портовая жизнь.

Причал был завален бочками, ящиками, мешками. Мучная пыль носилась в воздухе и покрывала тонким слоем настил, борта пароходов, канаты и причальные тумбы.

Я стоял на палубе, у борта, и мысленно прощался с городом, с Соломбалой, с домом. Третий раз в эту на­вигацию отправлялся «Октябрь» в рейс, и третий раз я переживал радость и в то же время непонятную, ост­ро ощутимую грусть.

«О, если бы меня пришла провожать Оля! – поду­мал я. – Или появился бы Костя! «Канин» вчера еще пришел с моря».

Только я успел об этом подумать, как из-за угла склада показались три человека. Среди них был и Кос­тя Чижов.

– Смотри, Илько, – крикнул я. – Костя пришел нас провожать.

3
Перейти на страницу:
Мир литературы

Жанры

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело