Выбери любимый жанр

Личный друг Бога - Кликин Михаил Геннадьевич - Страница 3


Изменить размер шрифта:

3

Еще сотня-другая монет, еще чуть-чуть опыта, еще некоторое количество полезных знакомств – и тогда можно будет покинуть эти места. Отправиться по Миру на поиски приключений. А перед этим надо будет купить хорошие доспехи и оружие. И взять несколько уроков у мастеров. Может быть даже на целый сезон стать чьим-то учеником.

Так вернее. Так безопаснее.

«Двигаясь понемногу, пройдешь дольше, – любит приговаривать хозяин харчевни. – А бегущий без остановки быстро свалится замертво».

Волколак не хотел свалиться замертво.

Он знал, что новая жизнь, новое подключение влетит в копеечку. И вряд ли родителей обрадует новость, что пора опять раскошелиться.

Волколак криво усмехнулся, подобрал острый кусок щебня, шагнул к придорожному камню, нашел знакомую надпись. Привстав на цыпочки, старательно обновил ее, обвел стрелку, указывающую на плешивую макушку холма с плоскими бородавками крыш. Отступил на шаг, склонил голову набок, полюбовался результатом.

«Волколак проведет вас через Черное Урочище. Дешево. В любое время.»

Он ведь здесь не бездельничал. Он тоже работал. Зарабатывал на жизнь.

И заработок этот был настоящим. Ведь при желании виртуальные монеты можно обратить в реальную наличность. И как знать, может когда-нибудь, когда у него будет приличный доход, именно так он и станет поступать. Ведь есть же люди, для которых игра – прибыльное занятие. Существуют же специальные биржи, где игровое золото можно обменять на любую валюту, есть и сетевые магазины, в которых можно продать ненастоящее барахло за настоящие деньги – за доллары, евро, юани, рубли.

«Когда-нибудь, – заверил себя Волколак, – игра сделает меня богатым.»

Главное – двигаться понемногу.

Главное – не спешить.

7

Гудели, ныли голоса.

Ни слов, ни звуков – только ровный монотонный гул.

И отдаленный лязг. Стальной звон. Постукивание.

Мечи…

Глеб очнулся, дернулся, приподнялся. Огляделся недоуменно, встревоженно.

Он лежал на полу, в углу на куче тряпья. Над его головой потрескивал факел, ронял огненные капли в прибитую к стене миску с водой. На закопченных потолочных балках колыхались грязно-серые паучьи тенета – словно обрывки сгнивших флагов.

В тесной комнате было полно народу. Испуганные встревоженные люди сидели, скрестив ноги, полулежали, привалившись к стенам. Кто-то нервно расхаживал, перешагивая через вытянутые ноги, через тела, топча сброшенную одежду, пиная стоптанную обувь.

– Где я? – Глеб пытался вспомнить, как он здесь очутился.

В комнате не было мебели. Голые бревенчатые стены были изрисованы углем – примитивно изображенные человечки сражались на мечах и копьях, стреляли из луков по мишеням, бились врукопашную.

– Что это за место? – голос Глеба влился в общий гул и потерялся, растворился в нем.

Окон здесь не было. Только обитая железными полосами дверь, с маленьким смотровым окошечком, закрытым в данный момент.

– Что происходит? – Глеб, опираясь на стену, встал.

Он странно себя чувствовал. Очень необычно.

Это его пугало.

И память… Что-то случилось с его памятью. Ее словно вычистили, обрубили что-то, и культи воспоминаний так мучительно саднили…

«Амнезия», – выплыло нужное слово. И Глеб, не удержавшись, произнес его вслух. Громко. Так громко, что его наконец-то услышали.

– Я – Ирт, – повернулся к нему небритый мужичок средних лет, крепкий, широкоплечий, жилистый, но болезненно бледный.

– Ты Одноживущий?

– Да, – мужичок кивнул. – Здесь все Одноживущие.

– Но я… Как я сюда попал, ты видел?

– Конечно, Амнезия. Мы же ехали вместе, в одном фургоне. А после Том нас продал.

– Какой Том? – тупо спросил Глеб.

– Ну, Том. Работорговец.

– Продал? Нас?

– Да. Мы рабы. И он нас продал. Двоих по цене одного. Кажется, он просто хотел от тебя избавиться.

– Я не могу быть рабом!

– Любой, кто попал в фургон Тома, становится рабом, Амнезия.

– Меня зовут Глеб!

– У меня тоже два имени.

– У меня одно имя! Глеб! Так меня зовут! Глеб! И никак иначе!

– Хорошо. Я понял. Только не кричи. Здесь и без того страшно.

Глеб, сделав над собой усилие, закрыл глаза и медленно сосчитал до десяти. Ирт внимательно смотрел, как шевелятся его губы.

– Так ты знаешь, что это за место? – спросил Глеб, чуть успокоившись.

– Говорят, это школа Ордена Смерти.

– Что?

– Здесь Двуживущие под присмотром учителей оттачивают свое мастерство.

– Какой Орден? Смерти?

– Да. Разве ты ничего о нем не слышал?

– Нет.

– Странно, – удивился Ирт. – Об этих людях знают все, их бояться, с ними не связываются. Они убивают Одноживущих. Просто так, безо всякого повода. Они вырезают целые деревни, никого не жалея. В городах они устраивают погромы. Их лица всегда скрыты костяными масками, похожими на черепа. Это страшные люди.

– Значит, мы влипли в историю, – проговорил Глеб и покосился на закрытую дверь, из-за которой доносился приглушенный лязг мечей. – И что будет дальше?

– Скоро нас отведут на арену. И заставят драться с Двуживущими. Так мне объяснили.

– Нам дадут оружие?

– Я не знаю.

– Нас отпустят, если мы победим?

– Мы не победим, – спокойно сказал Ирт. – Они – Двуживущие. Это они всегда побеждают. А мы… Сейчас мы все готовимся к смерти…

8

Трижды, скрежеща, открывалась дверь. И люди вздрагивали, поворачивали головы, замирали напряженно.

В первый раз принесли хлеб. Два ничем не примечательных человека внесли его на большом подносе, поставили у порога и сразу исчезли. Никто не успел как следует их разглядеть, никто не понял, были они Двуживущими, или же рабами, как все прочие заключенные.

Потом те же люди принесли воду в деревянных ведрах.

А когда хлеб кончился, дверь открылась в третий раз.

В комнату шагнул высокий человек с костяной маской на лице, и с алой повязкой на рукаве черного плаща. Мгновение он стоял неподвижно, и лишь живые глаза в прорезях мертвой маски двигались – тяжелый взгляд скользил по лицам невольников. Медленно поднялась рука, шевельнулся указательный палец:

– Ты…

Круглолицый рябой здоровяк выронил недоеденную горбушку.

– Ты…

Пожилой крестьянин побледнел, привалился к стене.

– Ты…

Долговязый жилистый парень покачнулся, стиснул кулаки. Рот его перекосился, губы шевельнулись – сперва почти беззвучно. Потом – исторгнув крик:

– Нет! Не пойду!

Человек в маске вмиг очутился возле него – никто и понять ничего не успел, разве один только Глеб. Сверкнула сталь, окрасилась кровью. Крик прервался. Мешком осело мертвое тело, стукнулась об пол безвольная рука, разжался кулак.

– Значит, ты… – обагренный клинок уперся в грудь Ирту.

– И я, – Глеб смял в пальцах хлебный мякиш, поднялся рывком.

Какой смысл оттягиваться неминуемое?

Человек с костяным лицом смерил его взглядом. Согласился:

– И ты.

Глеб успокоился.

9

Их привели в просторный восьмиугольный зал, освещенный множеством факелов. Высокий потолок поддерживали деревянные колонны, истыканные метательными ножами и топорами, к колоннам прижимались соломенные, истерзанные дротиками и стрелами манекены. Возле одной из стен стояли узкие скамьи. На них – словно куры на насесте – тесно разместились Двуживущие – человек, наверное, тридцать. Справа от них, в затененной нише, наполовину завешенной черной бархатной шторой, поблескивал разнообразным оружием причудливый стеллаж.

К нему-то и подвели рабов.

– Выбирайте, чем будете сражаться, – сказал человек в маске. – Если выживете, можете идти на все четыре стороны.

Глеб, не торопясь, оглядел ряды оружия. Боевые топоры его не заинтересовали, молоты показались слишком тяжелыми, изящные шпаги, напротив, выглядели несерьезно. Мечи…

Круглолицый рябой здоровяк взялся за рукоять прямого меча, вытянул его из стеллажа, осмотрел широкий клинок, со знанием дела попробовал остроту лезвия на ногте большого пальца. И глянул в сторону молчаливых Двуживущих – затравленно глянул и нерешительно.

3
Перейти на страницу:
Мир литературы

Жанры

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело