Выбери любимый жанр

Сказки и легенды - Дорошевич Влас Михайлович - Страница 3


Изменить размер шрифта:

3

Тихо плескалась река, - и бледная, при бледном свете луны, словно ужаленная, быстро поднялась с места Жемчужина Индии, уже замиравшая в объятьях прекрасного юноши.

- Не знаю кто, - сказала она, - но нам запретил лгать. Ты сказал неправду. Как все, кто даже меня не видел, будут знать о моей красоте? Как все, когда меня уже не будет на свете, будут завидовать тебе? Ты солгал, - и я никогда не буду принадлежать человеку, который лжет в минуты восторгов любви.

И ее белое покрывало исчезло среди сумрака ночи, еле освещенного трепетным светом луны.

В отчаянии бросился к волнам священного Ганга прекрасный юноша.

Но гений слетел и осенил его мыслью о тиснении книг. В чудных строках он воспел красоту Жемчужины Индии. И в тысячах оттисков эта песнь красоте разнеслась, как ветер, по свету.

И все, кто никогда не видал ее, знали о красоте Жемчужины Индии. От дедов к внукам, как волшебная сказка, передавалась эта книга, и, читая ее, у людей сжималось сердце завистью к тому, кого любила, чьей была Жемчужина Индии.

А за свое чудное открытие прекрасный юноша был награжден высшим счастьем на свете - объятиями любимой женщины. Так было в Индии в давно минувшие времена изобретено книгопечатание.

IX

Но и на это орудие, созданное для того, чтобы воспевать всему миру красоту и любовь, устремил свое нечистое внимание Клеветник.

Орудие любви он сделал своим орудием клеветы. И с этих пор стал силен, как никогда.

Ему не нужно было уж бегать по дворам, чтобы разносить клевету.

В тысячах оттисков она сама разносилась кругом, как дыхание чумы.

Это не были слова, которые прозвучат и замолкнут, это было нечто, что оставалось, чего нельзя было уничтожить. Он не рисковал собою, потому что мог клеветать издалека. Как змеи ползли его клеветы.

Он не щадил ничего, не останавливался ни перед чем! Скромных и честных тружеников он называл ворами, грязью забрасывал лавры, которыми венчали гениев, рассказывал небылицы про людей, которых он никогда не видал, клеветал на женщин, на сыновей, говоря, что они обкрадывают своих родителей. И когда ему доказывали, что он лжет, он нагло смеялся и говорил:

- Так что же? Лгу - так лгу. Доказано - так доказано. А клевета все-таки пущена. Я свое дело сделал, я - сила.

И только тогда, когда Клеветник начал плодиться и множиться, люди вспомнили о Магадэве. Они пали ниц и воскликнули: - Великий Магадэва! Зачем ты создал такую мерзость?!

СОН ИНДУСА

Инду, тому самому, на котором английские леди катаются в дженериках, как на вьючном животном, - бедному Инду, дровосеку, прачке, проводнику слонов или каменотесу, - глядя по обстоятельствам, - снился волшебный сон.

Ему снился огромный луг, поросший никогда не виданными им цветами, издававшими необыкновенное благоухание.

И по этому ковру из цветов, навстречу Инду, шла легкой походкой, еле касаясь ногой цветочных венчиков, чудная женщина, глаза которой сияли, как два солнца.

От взгляда ее расцветали все новые и новые, дивные, невиданные цветы необыкновенной красоты.

Дыхание ее превращалось в жасмин, и дождь лепестков сыпался на землю.

По цветам лотоса, что цвели у нее в волосах, - бедный Инду сразу узнал добрую богиню Сриаканте, супругу божественного Сиве, и пал ниц перед нею, пораженный нестерпимым блеском ее глаз!

- Встань, Инду! - сказала богиня, и при звуках ее голоса еще больше запахло в воздухе цветами, а во рту Инду стало так сладко, как будто он только что наелся варенья из имбиря.

- Встань, Инду! - повторила богиня. - Разве ты не с чистым сердцем возлагал цветы на алтари богов? Разве не жертвовал тяжелым трудом заработанной рупии на бедных, живущих при храме? Разве не любил в час досуга посидеть под священным деревом Ботри, деревом, под которым снизошло вдохновение на Будду, и разве ты не отдавался под этим деревом мыслям о божестве? Разве ты убил в своей жизни хоть муху, хоть москита, хоть комара? Разве ты бил тех слонов, при которых служил проводником? Разве ты сопротивлялся, когда тебя били? Разве ты, когда умирал с голода, убил хоть одно из творений божиих, чтоб напитаться его мясом? Разве ты сказал хоть слово тому сэру, который избил тебя до крови палкой только за то, что ты нечаянно толкнул его, неся тюк, своей тяжестью превозмогавший твою силу? Отчего же ты не дерзаешь взглянуть прямо в очи твоей богине?

- Нет! - отвечал Инду. - Я ничего не делал, что запрещено. Но меня слепит, богиня, солнечный свет от глаз твоих.

- Встань, Инду! - сказала богиня. - Мой взгляд огнем слепит только злых, и тихим светом сияет для добрых.

Поднялся Инду, - и был взгляд богини, как тихое мерцание звезд.

- Ты ничего не делал, что запрещено! - сказала богиня с кроткой улыбкой, и от улыбки ее расцвели розовые лотосы. - И Тримурти хочет, чтоб ты предстал пред лицом его и видел вечную жизнь пред тем, как увидеть вечный покой. И предстал бедный Инду пред престолами Тримурти. Пред тремя престолами, на которых, окруженные волнами благоуханного дыма, сидели Брахма, Вишну, Сиве.

- Я дал ему жизнь, - сказал Брахма, - и он не употребил ее, чтобы отнять жизнь у другого!

- Я дал ему разум, - сказал Сиве, повелитель огня, - я вложил огненный уголь в его голову, - уголь, который огнем воспламенял его, я дал ему мысль. И он не воспользовался ею, чтоб измыслить зло своим врагам.

- Он мой! - сказал черный Вишну, увидав полосы белой золы на лбу бедного Инду. - Он поклонялся мне.

И погладил бедного Инду по голове, так ласково, - ну, право, словно любимого сына.

И позвал Вишну громким голосом Серасвоти, всеведующую богиню, свою божественную супругу, и сказал ей:

- Возьми Инду, поведи его и покажи ему вечную жизнь, как наши жрецы показывают храмы чужеземцам.

И богиня Серасвоти, прекрасная богиня, со строгим, суровым лицом, слегка коснулась своим острым, как осколок стекла, мечом чела Инду, и увидел он себя летящим в бесконечном пространстве. И услышал он божественную музыку, как бы тихое пение и нежный звон и мелодию бесчисленных скрипок. Мелодию, которую можно слушать весь век. Гармонию вселенной.

Это пели, звеня в эфиры, прекрасные миры. И четыре звезды неподвижно сияли с четырех сторон света. Яркая, белым светом озаренная, как алмаз горевшая звезда, - Дретореастре, - звезда лучезарного юга.

Черным блеском горевшая, как черный жемчуг, - жемчужина короны Тримурти, - Вируба, звезда запада.

Розовая, как самый светлый рубин, звезда Пакши - звезда востока.

И желтая, как редкий золотистый бриллиант, - Уайсревона, звезда севера.

И на каждой из звезд словно дети резвились, в детские игры играли, взрослые люди, с глазами, сиявшими чистотой и радостью, как глаза ребенка.

- Это праведники севера, востока, юга и запада! - сказала суровая, вещая богиня Серасвоти. - Все те, кто соблюдал заповеди Тримурти и не делал никому зла. - А где же те... другие? - осмелился спросить Инду. Богиня рассекла своим мечом пространство. И бедный Инду вскрикнул и отшатнулся. - Не бойся, ты со мной! - сказала ему Серасвоти. Из огненной бездны, наполненной гадами, к ним, шипя и облизываясь жалом, с глазами, горевшими жадностью, поднималась, вставши на хвост, огромная очковая змея. Поднималась, словно готовясь сделать скачок. Ее горло раздувалось как кузнечные мехи и сверкало всеми переливами радуги.

Изо рта ее вылетало дыхание, знойное, как полудневные лучи солнца, - и бедному Инду казалось, что ее вьющееся и сверкающее как молния жало вот-вот лизнет его по ногам.

По глазам, вселяющим ужас, по взгляду, от которого костенеют и лишаются движения руки и ноги человека, - Инду узнал в очковой змее Ирайдети, страшную супругу повелителя ада.

А ее муж, грозный Пурнак, сидел на костре и в три глаза смотрел, как сын его Африт, отвратительное чудовище с козлиной бородкой, превращал грешников в скорпионов, жаб, змей, прочих нечистых животных.

Каких, каких гадов не выходило из рук Африта, и при каждом новом превращении Пурнак с удовольствием восклицал: - Yes! (Да! (англ.).)

3
Перейти на страницу:
Мир литературы

Жанры

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело