Выбери любимый жанр

Флоренция — дочь Дьявола - Хмелевская Иоанна - Страница 3


Изменить размер шрифта:

3

— Сараган лучше, — вырвалось у Зигмуся. Он с беспокойством наблюдал за метаморфозой, которая на глазах происходила с его собеседником. Вся заспанность исчезла бесследно, растрёпа стал говорить разумно, оживлённо и с явным знанием предмета. Плохо. Может быть, лошади — его хобби… Может статься, вырвать у него из рук эту кобылку окажется совсем не таким простым делом, без панны Моники не обойдётся…

— А увидеть её можно?

— Которую?

— А Флору эту, дочку Форзиции.

— Да ради Бога. Она у Липковского пасётся. Подождите. Я только оденусь, и мы вместе сходим.

Через пятьдесят минут, доведённый долгим ожиданием до сумасшествия, Зигмусь перестал оглядывать и оценивать оригинальное хозяйство и начал гадать, во что же этот тип может одеваться. Фрак?.. Галстук-бабочку завязывает?.. Ведь лето на дворе, надел себе трусы, брюки и рубашку! Ну, умылся, допустим, так ведь сколько времени можно умываться?.. В ванне заснул? Да где ванна, в этой-то халупе! Ладно, допустим, ещё брился. Так ведь уже час прошёл, не локоны же он на бигуди накручивает?!

Осика вдруг испугался, что растрёпа, оторвавшись от беседы о лошадях, просто-напросто лёг снова спать. В ужасе он направился обратно к дому, но тут растрёпа снова показался в дверях.

— Нашёл! — удовлетворённо сказал он. — Я искал эти документы и нашёл. Вот, пожалуйста.

По дороге Зигмусь жадно просмотрел бумаги. Все сходилось: Флора, от Сарагана и Форзиции, дочери Аквино. Он попытался вспомнить, не видел ли на лугу Липковского серую лошадь, потому что потомки Сарагана — если удавались в отца — обычно бывали серыми. Нет, вроде бы не было там такой, значит, эта Флора похожа на мать. Как там было с этой Форзицией? Эх, кретин, почему он так невнимательно слушал! Но что-то он все-таки помнил, кажется, она была неплоха, только в трехлетнем возрасте у неё развилась опухоль на ноге, в самом начале сезона, все о ней очень жалели, потому что у неё были неплохие шансы на дерби… Ну да, был разговор, что когда-то Вонгровской страшно не везло, самые лучшие лошади летели у неё черту под хвост. И Форзиция тоже была у неё… Значит, получается, что по матери у этой кобылки происхождение почти не хуже, чем по отцу…

На лугу у Липковского паслось восемь голов скота. Шесть лошадей, коза и один свежеостриженный баран. Зигмусь с сомнением посмотрел на лошадей. Два мощных першерона, одна полукровка, мерин, явно уже преклонного возраста, две взрослые кобылы и жеребёнок-подросток. Ни одна из взрослых кобыл не походила на дочь Форзиции и Сарагана: одна была упряжной лошадью в прекрасной форме, вторая демонстрировала невероятное ожирение, будучи толстой, как бочка. Он вопросительно посмотрел на своего спутника.

— Флора! — нежно позвал городской придурок.

Жирная кобыла подняла голову и подбежала к нему лёгким галопом. Увидев, как она движется, Зигмусь поверил в её происхождение. Это была потрясающая кобыла, совершенно испорченная, ожиревшая, не тренированная, можно сказать, жемчужина, брошенная в навоз и поросшая мхом. Он прикусил язык, чтобы не сказать чего-нибудь такого, что свело бы дальнейшие переговоры на нет.

Городской придурок похлопал её по шее и подал на ладони куски сахара. Кобыла поверх низкой ограды положила голову ему на плечо. Она явно обожала своего хозяина. У Зигмуся мелькнула дурацкая мысль, что эти женщины действительно непредсказуемы: любить такого идиотского хозяина!.. В свою очередь, ничего удивительного, что он не распознал её сразу…

— Ну да, — сказал он наконец, кашлянув. — Так что бы вы сказали, если бы нашёлся покупатель на ту? Флоренцию?

Флоренция с развевающейся гривой и распущенным по ветру хвостом как раз облетала пастбище самым красивым в мире галопом. Вела она себя при этом немножко странно. Она мчалась куда-то вправо от них, потом резко меняла направление, а потом неслась в другую сторону, но опять до какой-то невидимой точки. Потом ещё раз то же самое. Поворачивала как ошпаренная и с грохотом мчалась назад. Зигмуся это заинтересовало; потому что он не видел никакого препятствия.

Он толкнул локтем в бок городского придурка, занятого Флорой.

— А что это она так?..

— Канавка, — ответил тот, даже не посмотрев. — Она не любит канавок.

Зигмусь вытаращил глаза, потому что не видел никаких канавок. Наконец ему удалось высмотреть в траве словно бы маленькую бороздку глубиной не более сантиметра. Это, значит, и есть канавка? Да тут все с ума посходили! И кобыла, и её этот хозяин, и он сам, наверное.

Отступать, однако, он был не намерен, хоть бы даже вся округа состояла исключительно из помешанных.

— Так что бы вы сказали, если бы кто-нибудь захотел её купить?

— Все зависит от того, кто захочет, — ответил, подумав, городской придурок. — И для чего её покупают.

— Для верховой езды.

— Смотря для какой. Кому попало я её не отдам, потому что люди с лошадьми плохо обращаются. В хорошие руки — подумаю…

— В самые лучшие! — не колеблясь заверил Зигмусь и подумал, что худших рук, чем у этого кретина, быть вообще не может, а потом перестроился на мысли о панне Монике. — Одна бабенция любит лошадей. Ездит на них от рождения. Она как раз ищет молоденькую кобылку для себя, сама хочет её тренировать, пока её кто другой не обломал, ну, и хочет, чтоб порода была…

Городской придурок словно немного расстроился.

— Ну, такого происхождения, как у Флоры, у Флоренции уже нет. Она от Мармильона. Производители экстра-класса мне, знаете ли, не по карману.

Зигмусю стало жарко. Начинались последствия старостиного мошенничества. Он не думал над этим раньше, но ведь было очевидно, что Мармильон снижает цену этой кобылы, поэтому первым одураченным станет этот олух царя небесного, которому даже не хотелось самому вести кобылу на случку. И это при том, что пастбище у него под носом! Покарай Господь такую вонючку… И панне Монике тоже правды не скажешь…

Он колебался только одно краткое мгновение. Ему было не по себе при мысли, что придётся вот так, ни с того ни с сего, обдурить незнакомого типа, который ничего плохого ему не сделал. Кто знает, может, по прошествии одного-двух скаковых сезонов он и попробовал бы как-нибудь распутать это мошенничество, если бы только не эти коровы! Они вдруг вспомнились ему. Жлоб, растяпа и мерзавец, который доводит приличную скотину до такой степени истощения посреди пастбища и плодородной земли, не заслуживает никакой пощады. Пусть теряет! Чтоб ему самому исхудать, как его несчастные коровы!

— Так оно и лучше, — сказал безжалостный Зигмусь. — Для всяких там Сараганов у этой дамочки кошелёк недостаточно толстый. Подешевле-то она сможет заплатить. Так сколько вы хотите?

Городской придурок, видимо, решил, что беседа вступила в решающую фазу, и сделал попытку высвободиться из-под кобыльей головы, уютно устроившейся у него на плече.

— Ну-ну, хватит, пшла, пшла! Пусти меня. На вот на тебе ещё, возьми и пойди побегай!

Он покопался в карманах вязаного жакета, что кобыла мгновенно поняла. Она убрала башку, схватила губами с ладони хозяина ещё один кусочек сахара и снова попыталась прижаться к своему повелителю, но тот успел отойти подальше от ограды, и ей уже было не дотянуться. С явным неудовольствием она заржала и величавым шагом направилась в дальний конец луга. С горечью и возмущением Зигмусь подумал, что из-за такого веса и брюха, которые пристали скорее хрюшке, чем лошади, ей и бегать-то не хочется. Нет, он отнесётся к этому идиоту без всякой пощады, обжулит его на Мармильоне с чистой совестью! Такой придурок запросто изуродовал бы Флоренцию так же, как изуродовал Флору!

— Ну, я даже не знаю, — неуверенно и озабоченно промямлил этот идиот. — Вообще-то говоря, она довольно дорого стоит…

— Так сколько же? — нажал Зигмусь.

— Откуда мне знать… Я ведь, по правде говоря, о продаже как-то и не думал…

Зигмусь с трудом удержался, чтобы не высказать ему все, что он думает по этому поводу.

— Так сколько же?

— Ну, а сколько эта дама может предложить?

3
Перейти на страницу:
Мир литературы

Жанры

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело