Выбери любимый жанр

Луна двадцати рук - Альдани Лино - Страница 3


Изменить размер шрифта:

3

— Умней ничего не придумал?! — воскликнул Боб. — Ясное дело, весы останутся в равновесии.

— Вот именно, — согласился Джо. — Чаши весов не опустятся и не поднимутся. Но если ты вынешь из кармана пиджака ручку и выкинешь ее, то чаша с грузом опустится, а тебя слегка подымет. Понял?

— Болван! — воскликнул Боб. — Как действуют весы я с пеленок знаю.

— Но антиграв работает на том же принципе, — сказал Джо. — Разницы никакой.

— Тише вы, Фултон идет.

Фултон подошел к группе космонавтов.

— Вот что, ребята, — дружелюбно сказал он. — Придется нам выбросить всю лишнюю одежду.

Боб Арджитай захохотал.

— Превосходно! — с наш рапным энтузиазмом воскликнул он. — Командир, видно, решил отправить нас домой в одних трусиках…

— Довольно зубоскалить, — прервал его Фултон. — Снимайте-ка ботинки, рубашки, белье.

— Приказ распространяется на всех без исключения? — спросил Боб.

Фултон кивнул.

— И к девушке наверху он тоже относится?

— Разумеется.

— Отлично, отлично! — Боб Арджитай стал радостно потирать руки. — Надеюсь, инженер Алексей Платов не рассердится, если его невеста разок-другой спустится сюда, к нам.

— Кретин! — разозлился Фултон.

Все засмеялись.

— Это я так, пошутил, — оправдывался Боб, — чтобы ребят приободрить.

Фултон растерянно посмотрел на него, потом сжал его локоть и легонько хлопнул по плечу, повернулся и, чеканя шаг, пошел к двери.

До отлета оставалось восемнадцать часов. Лагерссон, Фултон, доктор Паульсен, Алексей и Ирина собрались наверху, в главном салоне.

— Так вот, — сказал командир. — Учтите, что ксемедрин трогать нельзя. Мне приказано добыть шестьдесят килограммов, и я привезу ровно шестьдесят килограммов, ни граммом меньше.

Все согласно кивнули.

— Ничего не поделаешь, — вздохнул врач. — Сейчас на индикаторе антиграва лишних шестьдесят четыре килограмма. В нашем распоряжении восемнадцать часов, чтобы отыскать лишние килограммы и…

— Нам их никогда не отыскать, — сказал Алексей. — На корабле нет больше ничего лишнего.

Лагерссон пристально поглядел на друзей, а те в свою очередь смотрели на него так, словно решение проблемы зависело только от него одного.

Снизу слышался глухой ропот космонавтов, никто больше не

смеялся. Недовольство нарастало с каждой секундой.

— Чего вы от меня ждете? — со злостью спросил Лагерссон.

— Конечно, проще всего собрать всех и сказать: «Друзья, один из нас лишний. Давайте кинем жребий, и тот, кому не повезет, должен умереть. В одиночестве, как брошенная собака».

Четверо офицеров не отрывали от него взгляда, и в их глазах читались растерянность и немой упрек.

— А кое-кто из вас считает, что я должен добровольно покинуть «Ибис», не так ли? Еще бы, ведь я командую кораблем, а командир обязан показывать пример!

— Никто этого не говорит, — отозвался Фултон.

— Смешно — обычно в случае опасности капитан покидает корабль последним. А я, по-вашему, должен покинуть его первым. — И Лагерссон неестественно рассмеялся.

— Послушай, Арне, во время посадки индикатор антиграва был блокирован. Может, быть, он просто испорчен? — сказал Фултон.

— Что ты этим хочешь сказать?

— Он показывает шестьдесят четыре килограмма лишнего веса, но, возможно, это ошибка. Почему бы нам не попытаться взлететь?

Лагерссон на секунду задумался.

— Согласен, — сказал он. — Попробуй.

Двадцать минут спустя Алексей нажал кнопку, корпус космического корабля вздрогнул и завибрировал. Лагерссон не отрывал взгляда от альтиметра. Пятнадцать секунд пролетели в напряженном ожидании.

— Нуль! — в ярости крикнул Лагерссон. — Мы не поднялись

ни на сантиметр!

Все снова собрались в центре салона. Командир обратился к Паульсену:

— Ну, а что вы предлагаете, доктор?

— Э, нам остается только сесть на жесточайшую диету. Через три-четыре дня мы изрядно похудеем и сумеем взлететь.

— Невозможно.

— Не вижу другого выхода, командир. Либо полетим без ксемедрина, либо подождем, пока народ не похудеет.

— Доктор, вы забываете, что курс и время полета были рассчитаны заранее. Если мы отложим полет иа несколько дней, то наткнемся в пути на облако В-36, а это — верная гибель. Значит, лететь надо либо через восемнадцать часов, либо через двадцать дней, когда нам уже не будет угрожать встреча со смертоносным облаком.

— А разве нельзя отклониться от курса?

— Нет, тогда нужно подняться по нормали к орбите планеты, а это связано со значительной потерей скорости. Мы прилетим на двадцать дней позже срока, не говоря уж о дополнительном риске. А вы представляете себе, что значит опоздать на двадцать дней?

— Знаю! — крикнул врач. — На Земле каждый час умирает в

среднем тридцать тысяч человек. Вы это уже неоднократно повторяли. Но что я могу сделать? Разве моя вина, что вспыхнула эпидемия?

— Замолчите!

— И не подумаю! Вы сами интересовались моим мнением.

Лагерссон повернулся к нему спиной. Опустив голову, он расхаживал по кругу вдоль стенки корабля, то и дело в ярости ударяя рукой по обшивке.

— Хорошо, попробуем сократить дневной рацион вдвое, — сказал он.

— Ничего не получится, Арне, — спокойно заметил Фултон. — Ты уже дважды снижал норму, да к тому же у нас осталось всего несколько килограммов концентрата.

— Значит, надо вылить шестьдесят четыре литра воды!

— Арне, — в голосе Фултона послышались мрачные ноты. — Посмотри, сколько у нас осталось воды. Нам и так приходится беречь каждую каплю. Еще раз урезать запас воды и кислорода — значит, обречь полет на верную неудачу.

— Ума не приложу, что делать, — пробормотал Лагерссон. Он в отчаянии поглядел вокруг. — Неужели на корабле ничего больше нельзя убрать?

В командирской рубке были сняты все пульты, часть рубильников была заменена пробками. Все приборы, но вмонтированные в корпус, были выброшены.

— Проклятый корабль! — крикнул Лагерссон. — Цельнокроеное чудище! Ничего нельзя демонтировать, подточить, вырезать. Будь ты проклят!

Он, словно зверь в клетке, заметался по салону, потом вдруг замер и бессильно прислонился к стене.

Его взгляд упал на Ирину, на ее густые длинные ззолосы. Он представил себе, как острые ножницы срезают тонкие пряди, одну за другой… Нет, это не выход из положения. Даже если обрить всех наголо, больше двухсот-трехсот граммов не наберется. Но туманная мысль о ножницах вызвала у Лагерссона страшную, но заманчивую картину… В голове звучали жестокие слова: «Смажь мылом. Если и тогда не поможет, придется расстаться с пальцем».

— Доктор, — обратился он к Паульсену.

— Слушаю, командир.

— Доктор… — Лагерссон умолк в нерентителыюстп и дрожащей рукой потер подбородок. — Доктор, сколько весит человеческая рука?

Паульсен вздрогнул.

— По-разному, — негромко сказал он. — В среднем три-четыре килограмма.

Лагерссон не сумел сдержать довольной ухмылки.

— Боюсь, что нам понадобится ваше содействие, доктор.

Паульсен бросил на остальных умоляющий взгляд, словно взывая о помощи.

— Вы в состоянии сделать двадцать ампутаций?

Доктор гневно пожал плечами.

— Я спрашиваю, вы можете это сделать?

— Разумеется, могу, но в такой ситуации я никогда этого

не сделаю!

— А я говорю — сделаете! — рявкнул Лагерссон. Он выхватил лучевой пистолет и навел его на Паульсена. Тот невольно отступил назад.

— Вы не имеете права меня принуждать! Повторяю, я никогда на это не пойду!

— Послушайте, Паульсен, — умоляюще сказал Лагерссон, — я нашел последние шестьдесят четыре килограмма. Ваша задача — убрать их с корабля. Если вы откажетесь, я вынужден буду прибегнуть к силе.

— Господи, кто вы — чудовище или авантюрист, ищущий дешевой славы? — воскликнул Паульсен. — Вы что думаете, вам по возвращении памятник поставят? Да за такие художества вас судить будут…

— Ну, хватит! — прервал его Лагерссон. Фултон, Алексей и Ирина направились было к нему.

3
Перейти на страницу:
Мир литературы

Жанры

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело