Выбери любимый жанр

Квинканкс. Том 1 - Паллисер Чарльз - Страница 1


Изменить размер шрифта:

1

Чарльз Паллисер

Квинканкс: Наследие Джона Хаффама

ЗАМЕЧАНИЕ О МОНЕТАХ

Двенадцать пенсов составляют шиллинг. Двадцать шиллингов составляют фунт.

Имеются и другие монеты: фартинг — четыре фартинга стоят пенни; полпенни — два полпенни стоят пенни; крона, которая стоит пять шиллингов, и полкроны; соверен, который стоит фунт; гинея, которая стоит двадцать один шиллинг.

Quid Quincunce speciosius, qui, in quamcunque partem spectaveris, rectus est?

Что приятней квинканкса, который, с какой стороны ни посмотри, являет взору прямые линии?

Квивтилиан

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ХАФФАМЫ

КНИГА I

ПРЕМУДРОЕ ДИТЯ

Глава 1

Происходило это, скорее всего, осенью того же года, в сумерки, чтобы не привлекать внимания. А между тем встречу двух профессионалов, представляющих два главных направления юриспруденции, не прячут обычно от посторонних глаз.

Теперь представим себе, как проходил визит Закона к Справедливости.

Подойдя к нужному дому на одной из улиц у Линкольнз-Инн-Филдз, Закон, воплощенный в низеньком бледном джентльмене лет сорока, с большой головой, поднимается по ступеням и звонит в колокольчик. Дверь немедленно распахивает молодой клерк. Посетитель входит, у него берут шляпу, пальто и перчатки и провожают его в темную заднюю комнатку. Там он видит человека, сидящего за столиком в дальнем конце помещения. Клерк бесшумно удаляется. Второй джентльмен поднимается с чуть заметным кивком и указывает на стул напротив, у огня. Вошедший садится, хозяин садится тоже и уставляет на гостя тяжелый взгляд. Справедливость старше Закона на полтора десятка лет, нос у него надменный, на румяном лице выделяются черные кустистые брови.

После долгой паузы вошедший откашливается:

— Почел за честь, сэр, принять ваше предложение о встрече.

В его словах звучит вежливо-вопросительная нота, но Справедливость словно бы не слышит, продолжая изучать гостя.

Помолчав, Закон спрашивает нервозно:

— Нельзя ли узнать, чем я могу быть вам полезен?

— Вы были осторожны, как я просил?

— Конечно. Уверен, никто за мной не следил.

— Хорошо. Тогда, вероятно, третья сторона ничего не знает о нашей встрече.

— Третья сторона? Сэр, вы говорите загадками. Кого вы имеете в виду?

— Задавать вопросы буду я. — Второй джентльмен лишь слегка выделяет голосом местоимение.

Гость вспыхивает.

Старший джентльмен что-то достает из кармана.

— Так вот, у вас есть клиент, имя которого я написал на этой бумажке и прошу вас его прочесть. — Он ненадолго замолкает, дожидаясь, пока гость рассмотрит надпись и кивнет, потом забирает бумажку назад. — Очень хорошо. Тогда, не теряя времени, перейду к делу: у вашего клиента находится документ, способный нанести очень существенный ущерб интересам стороны, от имени которой я имею честь действовать, и ввиду этого…

Он замолкает, заметив, что лицо гостя вытянулось от изумления.

— Да что вы, сэр, уверяю, я и понятия не имел о таком документе.

— Ну-ну. Тому назад не больше двух недель ваш клиент послал нам копию этого документа, потребовал денег и указал ваше имя, чтобы держать связь.

— Может, это и так… то есть убежден, что это так, раз вы утверждаете. Однако прошу поверить, что я в этом предприятии не более чем приемная контора.

— То есть?

— Я просто пересылаю письма, адресованные мне, но предназначенные для моего клиента. О делах этой особы я знаю не больше, чем почтальон знает о корреспонденции, которую он собирает и разносит.

Хозяин смотрит на гостя:

— Я предполагал, что так может оказаться. — Уголки губ младшего джентльмена ползут в стороны, но при следующих словах возвращаются на место. — Тогда расскажите, где пребывает ваш клиент.

— Дорогой сэр, я не могу.

— Прошу простить, я забыл назвать ставку. — Старший джентльмен достает из кармана что-то хрустящее и кладет на стол.

Закон слегка наклоняется, чтобы рассмотреть. На его лице явственно написана тоскливая алчность.

— Уверяю, дорогой сэр, оказать вам эту услугу я никак не могу.

— О-го! — восклицает старший джентльмен. — Похоже, вы вздумали со мной торговаться? Предупреждаю: если попытаетесь, то убедитесь, что я могу применить и совсем иные стимулы.

— Да нет же, сэр, — запинаясь, бормочет другой. — Вы меня совсем не поняли. Я потрясен вашей щедростью и ничего так не желаю, как быть ее достойным. Но помочь вам совершенно не в моих силах.

— Не советую, приятель, играть со мной в эти игры, — презрительно рявкает собеседник. — Я наводил справки, так что нечего тут изображать щепетильность. «Расчухал твое нутро» — таков, кажется, жаргон ваших клиентов?

Другой джентльмен бледнеет как полотно. Он приподнимается, но, наткнувшись взглядом на предмет, лежащий на столе, остается сидеть.

Справедливость продолжает:

— Желаете, чтобы я привел каталог — или лучше сказать реестр? — делишек, в которых вы замешаны? — Не дождавшись ответа от Закона, он добавляет: — Маленько спекуляций сомнительными векселями, побольше выбивания долгов, и выше головы свидетельств в делах об опеке? Так ведь?

Другой джентльмен ответствует с достоинством:

— Дорогой сэр, вы меня совершенно не поняли. Я просто хотел сказать, что у меня нет нужных вам сведений. Если бы они у меня были, я с удовольствием вам бы их предоставил.

— Вы меня держите за идиота? Как же вы тогда переговариваетесь с клиентом?

— Через третью сторону, которой я отправляю предназначенные для клиента письма.

— Это уже лучше, — рычит собеседник. — Кто такой?

— Очень респектабельный джентльмен, работал в той же отрасли юриспруденции, что и я, но несколько лет назад удалился от дел.

— Интересно-интересно. Будьте любезны записать имя и адрес этого джентльмена, потому что я не угадываю, о ком идет речь, хотя в вашей отрасли юриспруденции джентльменов, отвечающих описанию, раз два и обчелся.

У другого джентльмена вырывается короткий безрадостный смешок. Он вынимает записную книжку, пишет «Мартин Фортисквинс, эскв., Голден-Сквер, 27», вырывает листок и протягивает собеседнику.

Справедливость берет бумажку и, не глядя на нее, бросает:

— Если вы мне понадобитесь, я свяжусь с вами тем же способом. — Тянет руку назад, в темный угол, и осторожно дергает за шнурок колокольчика.

Закон, не отрывая взгляда от предмета на столе, поднимается на ноги. Заметив это, Справедливость небрежно подталкивает к нему этот предмет, и Закон сует его в карман. Когда дверь открывается и входит тот же клерк, Закон неуверенно протягивает хозяину руку. Тот, однако, словно бы не замечает его руки, и Закон поспешно прячет ее в карман. Клерк провожает его к двери, возвращает шляпу, пальто и перчатки — еще мгновение, и Закон вновь оказывается на Керситор-стрит. Он припускает быстрым шагом, нервно оглядываясь. Обогнув угол, другой, третий, он углубляется в уютную подворотню и вынимает из кармана пакет. Тщательно считает, пересчитывает и вновь, не так быстро, пускается в путь.

Глава 2

Наш дом, сад, деревня и одна-две мили прилегающей местности — таков был мой мир, ибо ничего другого я не знал, пока тем летом, в Хафеме, мне не открылся мир другой, новый. И теперь, когда я ищу, с чем сравнить предприятие, в которое пустился, мне вспоминается то лето, солнечный день; я, еще не подозревая, что скоро придется уехать, улизнул в тот раз из длительного и тягостного домашнего заточения и растянулся на берегу реки, которая текла через Мортсейский лес к запретным северным землям; радовала меня не столько сама свобода, как то, что она была мною украдена.

1
Перейти на страницу:
Мир литературы

Жанры

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело