Выбери любимый жанр

Любовь как любовь. Лобовы. Родовое гнездо - Горбачева Наталья Борисовна - Страница 1


Изменить размер шрифта:

1

Наталья Горбачева

Любовь как любовь. Лобовы. Родовое гнездо

Глава 1

ДЕНОМИНАЦИЯ

– Платоша, ты только послушай! Как же хорошо… – выдохнула Татьяна.

Она сидела на своем любимом старом стуле у кухонного окна, на подоконнике лежала книга. На столе высились разноцветные горки нарезанных овощей.

– Как это ты затылком, что ли, меня видишь? – отозвался Лобов, вошедший с морозца в дом. – Собрать бы книги все да сжечь! Чует мое сердце, новый зятек сегодня нагрянет. А она, понимаешь, читает! Тань, тебе сколько лет?

– Сорок пять, – засмеялась она.

– Ну так… ягодка! Зять на носу…

– Ты же знаешь, Платош, у меня всегда все готово. Все-таки послушай. «Нельзя было глядеть без участия на их взаимную любовь, – с выражением начала супруга Лобова. – Они никогда не говорили друг другу ты, но всегда вы; вы, Афанасий Иванович; вы, Пульхерия Ивановна. «Это вы продавили стул, Афанасий Иванович?» – «Ничего, не сердитесь, Пульхерия Ивановна: это я»… Нет, классика, это великое дело! Спокойно, красиво, мудро…

– Это «Муму», что ли? – беззлобно усмехнулся Лобов. – Ну институтка прямо!

– Платош, что ты говоришь! Какое «Муму»! Это Гоголь, «Старосветские помещики».

– Неужели? Спутал, прости… – Он встал около нее, поискал глазами в тексте и ткнул в нужное место: – Тогда читай дальше!

– «Они никогда не имели детей, и оттого вся привязанность их сосредотачивалась на них же самих»…

– Вот те и классика! – Лобов захлопнул книгу прямо перед носом жены. – А у нас их четверо. Да еще эта, как ее звать… деноминация! Только стали миллио-нэ-рами, и вот те раз… Отнимай три нуля. Да еперный ж театр…

Татьяна вздохнула и принялась за готовку. Лобов подбросил полешек в русскую печку, пошуровал в ее недрах кочергой – остался доволен: не дымит и тяга хорошая, не зря все лето старался, перекладывал. Этой печке лет пятьдесят – считай, его ровесница! Дядька был печником, отец – дай бог ему здоровья! – с детства заставлял осваивать все необходимые навыки. Ни тебе ПТУ, ни этих модных теперь «колледжей»! Все секреты от мастера к ученику, да ремень хороший, ежели дисциплина начинала хромать. Зато теперь любые печки может класть, считай, лишняя профессия, за плечами не носить. Иногда и подработаешь. Правда, сельчане теперь русских печек в домах не ставят, газ им подавай! И он магистральный подвел. Конечно, удобно. Но без русской печки – не деревенский дом! Печка – домашний очаг, как без нее! На газу разве сделаешь настоящую кашу? Печек не стало, вот и семьи разваливаются…

– Платош, что молчишь? – окликнула Лобова супруга.

– Вот что… – растерялся он. – Помощь-то тебе нужна? Кроликов я покормил. Воды натаскал в баню, затоплю, когда вернусь. Посмотрим, какой толк в этом Германе, горазд ли попариться.

– Куда это ты собрался? – удивилась она.

Улей у Гагарина хочу купить. Матка сильная, рой большой, по осени сам видел. Если Ларка замуж выйдет за этого бизнесмена… Считай, рот новый прибавится, дети пойдут… И всем мед давай. Куплю, а? Поеду проценты сниму и куплю, а может, и весь пчельник… Гагарин пьет, не просыхает, погубит пчелок.

– Но почему сегодня-то? Стоят себе зимой ульи и стоят! До весны подождут.

– Слушай, Тань, никому не говорил, тебе скажу первой. Думал я тут, – Лобов подсел к столу. – Вот, к примеру, я положил в банк миллион. Это, считай, я засадил поле картошки. Мне ее нужно целое лето выращивать, то есть трудиться будь здоров. Если хороший урожай, соберу впятеро. Если дожди будут, могу и без картохи остаться. А тут миллион положил – старыми, а через три месяца обещают пятьсот целковых новыми прибыли. Старые – новые, фиг разберешь! Откуда они ее возьмут, прибыль эту, а? Да не только мне, всем! Что получается? Все только будут сдавать свои деньги и ждать прибытку, а работать-то кто будет? Вот где коммунизм!

Лобов разнервничался, даже испарина на лбу выступила. Татьяна в недоумении руки опустила.

– Тут фиговина какая-то, не пойму. Буратино с лисой Алисой. Бешеные проценты и делать ничего не надо. Поеду заберу свой миллион от греха подальше. Чует мое сердце – завтра будет поздно. Я же не один такой умный. А ну как все догадаются и ринутся за своими деньгами. Поеду. Не гожусь я в бизнесмены. Ну их к шуту, эти проценты!

***

Как говорится, зверь на ловца бежит. Про ульи Лобов, конечно, придумал, чтобы разговор в нужное русло пустить.

А тут вышел из дома и Гагарина увидел, своего старого друга. Вместе учились, вместе работали в колхозе. Платон Лобов был подчиненным Юрия Алексеевича, работал главным инженером в колхозе, где Гагарин был председателем. Колхоз развалился, Юрий Алексеевич стал спиваться. Дети его выросли и разъехались, жена где-то далеко внуков нянчит. Жизнь председателя пошла наперекосяк. Не потерял Гагарин одного – гордости за то, что является полным тезкой первого космонавта. Так что в большом селе Бережки Гагарин – это его прозвище.

– Платон! – приветствовал Гагарин. – Не ругайся, принял с утра маленько. Сын звонил, дочка у него родилась…

– Три года назад, – вздохнул Лобов. – Лексеич, тороплюсь. В Москву и обратно. Завтра поговорим.

– Ты что ж, не рад: внучка у меня родилась, – Гагарин ухватился за лобовский рукав. – Поздравь!

– Ты вот что, – сделал отвлекающий маневр Лобов. – Ульи у тебя живы?

– С утра были живы. Что им сделается.

– Отдай мне их, пока пчелки-то живы. Как поправишься, верну. Я тебе мед давать буду.

– Да хоть сейчас, пошли… – потянул Гагарин за собой.

– Автобус, Лексеич, побежал, – вырвался из дружеских объятий Лобов и поднял руку.

Автобус затормозил, Лобов сел. До августовского дефолта было не протиснуться, а теперь в Москву ехали пять человек. Кризис. Вот те и политэкономия с научным коммунизмом!

Подходя к банку, он еще издали заметил толпу. Сердце упало: опоздал. Лобов остановился, сунул под язык валидол, сосчитал про себя до ста, пошел дальше. Послышались отдельные выкрики: «Ворюги! Сволочи!» Лобову даже полегчало – правильно он сообразил про подвох с процентами. Обманули народ, как Буратину. На кого теперь надежда? Только на себя. Он вынул из кармана бумажку со своим номером, ввинтился в толпу.

– У вас какой номер? – спросил он у интеллигентного на вид человека, который молчал. Остальные скандировали. «Верните деньги! Верните деньги…»

– Номер свой, дорогой товарищ, можете забыть, – грустно сказал тот.

– Как это?

– А вот так. Плюнуть на него и растереть! Нет больше банка. И денег наших нет. Вот читайте! – интеллигентный развернул перед Лобовым бумагу.

На типографской листовке черным по белому было отпечатано: «Бизнес-банк закрыт».

– И что, денег не вернут?

Вопрос был риторическим.

***

Надо же было случиться такому совпадению: именно в эту минуту вторая дочь Лобовых, Лариса, вышла из женской консультации, которая находилась недалеко от лопнувшего «Бизнес-банка». Отец и дочь шли друг другу навстречу – сосредоточенно глядя себе под ноги, думая каждый о своем. Так они поравнялись и разошлись, не заметив друг друга. Лобов, понятно, решал в голове теорему, как доказать, что был прав, отдавая все семейные сбережения «под огромный процент», хотя супруга отговаривала. Мудрая все-таки Татьяна женщина…

Тридцатилетняя Лариса только что узнала, что находится на третьем месяце. Врач спросил, будет ли она «в такие трудные времена» рожать. Лариса сразу же представила лицо матери. Та ответила бы однозначно: «Времена всегда трудные. А детей Бог посылает – на радость». Лариса и сказала, что рожать будет. А теперь сердце в пятки ушло -• как будто ее на месте преступления поймали… Мужа-то еще нет. Герман обещал съездить к ее родителям. Да, она должна сегодня же съездить в Бережки вместе с ним. Сразу все и выяснится. Родители благословят, они и распишутся.

В своем офисе Герман с самого утра собирал вещи. Собственно, основную часть он уже отнес домой, остались всякие вещички – сувениры, ручки, календарики, пепельница. За сборами наблюдал коллега. Он завидовал.

1
Перейти на страницу:
Мир литературы

Жанры

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело